I

Если Летиция Блеклок и была немного рассеянной, когда миссис Хармон и ее гостья пришли к вечернему чаю, то мисс Марпл, та самая гостья, вряд ли это заметила, поскольку видела хозяйку дома впервые в жизни.

Пожилая дама тут же принялась мило болтать. Она оказалась большой любительницей историй о грабителях.

– Они куда угодно могут проникнуть, моя дорогая, – уверяла она хозяйку. – Куда угодно! Сейчас появилось столько новых американских изобретений! Но я полагаюсь на испытанные старые. Крючок и глазок. Они могут взломать замок и вытащить засов, но перед медным крючком и глазком воры бессильны. Вы не пробовали их ставить?

– Боюсь, мы плохо разбираемся в замках и засовах, – бодро ответила мисс Блеклок. – У нас нечем поживиться.

– А цепочку на входную дверь не пробовали? Тогда прислуге достаточно приоткрыть дверь, чтобы увидеть, кто пришел, и они не могут к вам вломиться.

– Думаю, нашей Мици это придется по душе.

– Наверно, это было очень страшно, я про налетчика... – сказала мисс Марпл. – Банч мне говорила...

– Я чуть не умерла! – воскликнула Банч.

– Да, мы поволновались, – признала мисс Блеклок.

– Просто чудо, что он споткнулся и застрелился. Грабители теперь такие жестокие! А как он пробрался в дом?

– Боюсь, мы плохо запираем двери.

– О Летти! – воскликнула мисс Баннер. – Я забыла тебе сказать, что инспектор сегодня утром вел себя так странно. Он очень настойчиво просил открыть вторую дверь, ту, которая никогда не открывается. Выспросил все про ключ и сказал, что петли недавно смазали. Хотя я лично ума не приложу, зачем, ведь...

Она слишком поздно заметила, что мисс Блеклок делает ей знаки замолчать, и застыла с разинутым ртом.

– О Летти, я... прости... я хотела сказать... извини меня, Летти. Боже, какая я глупая!

– Ничего, – сказала мисс Блеклок, но видно было, что она раздражена. – Только мне кажется, инспектору не понравится, если об этом будут говорить. А я и не знала, что ты была там, когда он занимался своими экспериментами. Но вы понимаете, правда, миссис Хармон?..

– О да, – сказала Банч. – Мы не пророним ни звука. Но хотелось бы мне знать, зачем он...

Она впала в глубокую задумчивость. Мисс Баннер ерзала на стуле с несчастным видом, наконец ее прорвало:

– Я все время ляпаю что-то не то. Боже, какая тебе со мной мука, Летти!

Мисс Блеклок торопливо ответила:

– Ты для меня величайшая радость, Дора. Да и вообще, в таком крошечном местечке, как Чиппинг-Клеорн, все секреты все равно выходят наружу...

– Что верно, то верно, – сказала мисс Марпл. – В таких местах слухи распространяются самым невероятным образом. Конечно, прежде всего от прислуги, хотя вряд ли это единственный источник – в наши дни так мало слуг. Остаются, правда, приходящие работницы, и, наверное, от них еще больше неприятностей, ведь они могут за день обойти с полпоселка и насплетничаться вволю.

– О! – вдруг вскричала миссис Хармон. – Я поняла! Ну, разумеется, если та дверь тоже открывается, кто-то мог пробраться сюда в темноте... только никто этого, естественно, не сделал, потому что налетчик был из «Ройял Спа», ведь так? Ничего не понимаю, – вновь нахмурилась она.

– Значит, это произошло здесь? – спросила мисс Марпл и добавила извиняющимся тоном: – Боюсь, вы сочтете меня слишком любопытной, мисс Блеклок, но это действительно потрясающе! Прямо как в газетах, а тут надо же: такое – и случилось со знакомыми!.. Я просто жажду услышать ваш рассказ и представить, как это было... ну, вы меня понимаете...

Мисс Марпл тут же услышала пространный и сбивчивый рассказ Банч и мисс Баннер, изредка прерывавшийся поправками и уточнениями мисс Блеклок.

На середине повествования вошел Патрик, великодушно поддержал компанию и даже исполнил роль Руди Шерца.

– А тетя Летти стояла здесь... в углу возле прохода под аркой. Станьте там, тетя Летти.

Мисс Блеклок послушно встала, после чего мисс Марпл были продемонстрированы следы от пуль.

– Какое чудесное, просто божественное спасение! – изумленно воскликнула мисс Марпл.

– Я как раз хотела предложить гостям сигареты. – Мисс Блеклок кивнула на большую серебряную сигаретницу, стоявшую на столе.

– Люди так неаккуратны, – неодобрительно отозвалась мисс Баннер. – Нынче никто не ценит хорошую мебель, не то что раньше. Только взгляните, какую жуткую подпалину оставили! Надо же, положили сигарету прямо на стол. Как только не стыдно!

– Боюсь, мы слишком много думаем о вещах, – вздохнула мисс Блеклок.

Мисс Баннер любила вещи подруги так страстно, будто они были ее собственными. Банч Хармон находила эту черту очаровательной. В отношении Банни к вещам мисс Блеклок не было ни тени зависти.

– Чудный столик! – вежливо похвалила мисс Марпл. – А какая прелестная на нем лампа!

И опять мисс Баннер восприняла похвалу так, словно не мисс Блеклок, а она владелица лампы.

– Правда, восхитительная? Дрезденский фарфор. У нас таких две. Вторая, по-моему, в кладовке.

– И все-то ты знаешь, Дора... или тебе кажется, что знаешь, – добродушно улыбнулась миссис Блеклок. – Право, ты заботишься о моих вещах больше, чем я сама.

Мисс Баннер зарделась.

– Да, я люблю красивые вещи, – сказала она вызывающе, но с оттенком грусти.

– Должна признаться, – вздохнула мисс Марпл, – что те немногие вещи, что у меня есть, тоже мне очень дороги. Столько воспоминаний с ними связано! И с фотографиями тоже. Сейчас люди мало фотографируются. А я коллекционирую снимки племянников и племянниц с тех самых пор, когда они еще были в пеленках. Мне нравится смотреть, как они взрослеют.

– У вас есть и моя жуткая карточка, там мне три года, – сказала Банч. – Я стою рядом с фокстерьером, такая косоглазая.

– Наверно, у тетушки Летти куча ваших фотографий, – сказала мисс Марпл, поворачиваясь к Патрику.

– О, мы всего лишь дальние родственники, – промямлил тот.

– По-моему, Элинор когда-то прислала мне одну твою детскую фотографию, Пат, – сказала мисс Блеклок. – Но, боюсь, она не сохранилась. Я не помнила даже, сколько у твоей матери детей и как их зовут, пока она не написала, что вы приедете.

– Еще одна примета времени, – сказала мисс Марпл. – Сейчас люди пожилого возраста часто даже не знакомы со своими молодыми родственниками. В старые добрые времена, когда так чтились родственные отношения, это было невозможно.

– В последний раз я видела мать Пата и Джулии на свадьбе тридцать лет назад, – сказала мисс Блеклок. – Она была очень хорошенькой девушкой.

– И поэтому у нее такие хорошенькие детки! – ухмыльнулся Патрик.

– У вас такой прелестный старинный альбом, – вставила Джулия. – Помните, тетя Летти, мы его смотрели на днях. Ну там и шляпки!

– А мы считали, что выглядели в них очень мило, – вздохнула мисс Блеклок.

– Не стоит расстраиваться, тетя Летти, – сказал Патрик. – Когда лет тридцать спустя Джулия натолкнется на свою фотографию, вряд ли она решит, что выглядит будто роза.

II

– Вы нарочно это сделали? – спросила Банч, когда они с мисс Марпл возвращались домой. – Нарочно завели разговор про фотографии?

– Ну конечно, милочка, ведь смотри, как любопытно: мисс Блеклок не знает в лицо ни племянницу, ни племянника... Думаю, инспектора Крэддока это должно заинтересовать.