I

– Извините, что снова беспокою вас, мисс Блеклок...

– О, полно! Раз следствие затянулось еще на неделю, значит, вы надеетесь получить еще какие-то сведения?

Инспектор Крэддок кивнул.

– Руди Шерц не был сыном владельца отеля «Альпы» в Монтрё. Свою карьеру он начал с санитара в Бернской больнице. Именно тогда у многих пациентов стали пропадать мелкие драгоценности. Потом он работал под другим именем официантом на одном из небольших зимних курортов. Занимался подделкой счетов, в дубликате указывал услуги, которых не числилось в самих счетах. Разницу, естественно, прикарманивал. После он работал в универмаге в Цюрихе. В тот период кражи товаров превысили средний уровень. И похоже, этим занимались не только покупатели.

– Вот как? Значит, он действительно был нечист на руку? – сухо осведомилась мисс Блеклок. – И я была права, думая, что раньше его никогда не встречала?

– Совершенно правы. Нет сомнения, что ему на вас указали в отеле, а он притворился, будто узнал вас. Швейцарская полиция, видимо, занялась им вплотную, и он решил переехать к нам, запасшись фальшивыми документами. А здесь устроился на работу в «Ройял Спа».

– Подходящее местечко для поживы, – холодно процедила мисс Блеклок. – Отель очень дорогой, в нем останавливается много зажиточных людей, которые подчас весьма небрежно относятся к счетам.

– Да, – сказал Крэддок, – можно собрать неплохой урожай.

Мисс Блеклок нахмурилась.

– Я все понимаю, но зачем Шерцу понадобилось приезжать в Чиппинг-Клеорн? Неужели он рассчитывал, что ему от нас больше корысти, чем от постояльцев гостиницы?

– Вы совершенно уверены, что в доме нет никаких ценностей?

– Конечно нет. Я бы знала. Смею вас заверить, инспектор, у нас нет ни неизвестной картины Рембрандта, ни, скажем, редкого антиквариата.

– Тогда, выходит, ваша подруга мисс Баннер права. Он покушался на вашу жизнь.

– Видишь, Летти, что я тебе говорила!

– Вздор, Банни.

– Вздор ли? – произнес Крэддок. – Думаю, вы и сами осознаете, что это вполне серьезно.

Мисс Блеклок вперилась в него тяжелым взглядом.

– Давайте говорить начистоту. Вы действительно считаете, что этот юноша пришел сюда, чтобы меня убить? Но тогда зачем ему было давать объявление в газете, из-за которого к нам сбежалось полдеревни зевак?

– Но, может, он не думал, что все так получится, – в запальчивости перебила ее мисс Баннер. – Это было просто зловещее предупреждение. Я именно так и поняла. «Объявлено убийство...» Я сразу почуяла беду... Если б все получилось так, как он задумал, он бы застрелил тебя и убежал, и никто бы не узнал, кто он такой.

– Вполне допускаю, – сказала мисс Блеклок, – но...

– Я знала, что объявление не шутка, Летти! Я так прямо и сказала. А вспомни Мици, она тоже перепугалась!

– Мици, – подхватил Крэддок. – Ах, Мици! Мне бы хотелось побольше узнать о сей молодой особе.

– Вид на жительство и документы у нее в полном порядке.

– Не сомневаюсь, – сухо заметил инспектор. – Документы Шерца тоже были в полном порядке.

– Но зачем Руди Шерцу понадобилось меня убивать?

– За спиной Шерца мог стоять кто-то другой, – сказал Крэддок. – Вам не приходила в голову эта мысль?

Он сказал «за спиной» в переносном смысле, хотя у него и промелькнуло, что, если версия мисс Марпл верна, выражение будет правильным и в прямом его значении. Однако мисс Блеклок и бровью не повела. Взгляд ее оставался по-прежнему скептическим.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала она. – С какой стати кому-то меня убивать?

– Именно это я и хотел бы узнать у вас, мисс Блеклок.

– Но откуда мне знать? Какой вздор! У меня нет врагов. С соседями, смею думать, я всегда жила в мире. Я не знаю ничьих тайн. Просто смешно! А если вы намекаете на то, что здесь замешана Мици, так это тоже абсурд. Мисс Баннер вам уже говорила, Мици до смерти перепугалась, прочитав объявление в газете. Она тут же хотела собрать вещи и уехать.

– Это могло быть просто ловким маневром. Она прекрасно знала, что вы начнете ее удерживать.

– Ну конечно, если что-то вбить в голову, то на любое возражение найдется контраргумент. Однако уверяю вас, если бы Мици вдруг ни с того ни с сего меня возненавидела, она просто бы подсыпала мне чего-нибудь в пищу и не стала бы ломать комедию... Мне кажется, у полиции предубеждение против иностранцев. Мици, может, и лгунья, но вовсе не убийца. Можете запугивать ее и дальше, но, если она в порыве негодования возьмет расчет или запрется у себя в комнате и закатит истерику, обед придется готовить вам, инспектор. Сегодня ко мне зайдет миссис Хармон с одной пожилой дамой, своей гостьей. Они будут к вечернему чаю, и я хотела, чтобы Мици испекла маленькие печеньица, но вы ее можете совершенно выбить из колеи. Сделайте милость, возьмите под подозрение кого-нибудь другого!

II

Крэддок отправился на кухню. Он снова задал Мици все те же вопросы и получил все те же, что и прежде, ответы.

Да, она заперла входную дверь сразу после четырех. Нет, она не всегда так поступает, но в тот вечер она нервничала из-за «ужасный объявления». Почему же не заперла черный ход? Но что толку его запирать, когда мисс Блеклок и мисс Баннер выходят через него закрыть уток и покормить цыплят, да и миссис Хаймс именно через черный ход возвращается с работы.

– Миссис Хаймс сказала, что она заперла дверь в пять тридцать.

– А вы верить... да-да, вы верить...

– Почему бы и нет?

– Что вам разница, что я думаю? Вы мне не верить.

– Допустим, что поверю. Так ты думаешь, миссис Хаймс не запирала ту дверь?

– Думаю, она очень стараться, чтобы не запирать ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Тот парень, он работать не один. Нет, он знать, куда идти, знать, что, когда он приходить, дверь будет открытая, о, такая удобно открытая!

– Что ты хочешь сказать?

– А какой польза, что я говорю? Вы не будете слушать. Вы будете сказать, что я бедный беженка, я не говорю правда. А эта английский леди с белый волосы, о нет, она никогда не говорит неправда, она такой английский, такой честный. И вы верите она, а не я. Но я могу рассказать кое-что. О да, могу.

Она грохнула кастрюлей о плиту.

Крэддок не знал, стоит ли обращать внимание на слова Мици. Они вполне могли оказаться лишь потоком желчи.

– Мы учитываем все, что нам говорят, – наконец произнес он.

– Но я ничего не буду говорить. Зачем? Вы как везде. Преследоваете и презираете бедные беженцы. Если я говорю, что неделя назад, когда этот парень приходить просить деньги у мисс Блеклок и она его посылать домой... если я говорю, что потом я слышать, что он говорить с миссис Хаймс... да-да, с ней, около оранжерея, вы опять думаете, что я придумать?

«Вполне вероятно», – подумал Крэддок, но вслух возразил:

– Но ты не могла слышать, о чем они говорили!

– И вы ошибаться! – торжествующе взвизгнула Мици. – Я ходить собирать крапива, она делать такой хороший суп. Хозяева не согласны, но я им не говорить, готовить, и все. Вот я ходить и слышать: они там беседовать. Он говорит: «Но как я могу прятаться?» А она говорит: «Я тебе покажу». А потом говорит: «Четверть седьмого». А я думать: «Ага, так ты ведешь себя, моя леди! Идешь с работа и бежишь к мужчина. Несешь его в дом. Наверно, мисс Блеклок это не очень нравится. Она тебя выгонять быстро». Я думать, я буду смотреть, слышать, а потом рассказывать все мисс Блеклок. Но сейчас я понимаю, что думать неправильно. Она с ним хотеть не любовь, она с ним хотеть грабить и убивать. Но вы говорите, что я все придумывать. Злая Мици, говорите вы, я буду садить ее тюрьма.

Крэддок призадумался. Мици могла и сочинять. Но могла и не сочинять. Он осторожно спросил:

– А ты уверена, что она разговаривала именно с Руди Шерцем?

– Конечно. Он выходить, я видеть, что он пойти по дорожка к оранжерея. А я в тот момент, – вызывающе добавила Мици, – выходить смотреть, вырастать ли молодая крапива.

«Интересно, – подумал Крэддок, – что за молодая крапива может вырасти в октябре?» Но он понимал: Мици просто наспех выдумала причину, чтобы скрыть свои истинные намерения.

– А больше ты ничего не слышала?

Мици посмотрела на него удрученно.

– Эта мисс Баннер, с ее длинный нос, начинать меня звать: «Мици! Мици!» И я должна уходить. Она такой вредный! Все лезет. Говорит, будет меня учить готовить. Ее готовление! В ней, да, везде, везде вода, вода, вода!

– А почему ты в прошлый раз ничего не сказала? – строго спросил Крэддок.

– Потому что не помнить... Я не думать... Я потом решить, что они иметь план... он и она.

– А ты уверена, что это была миссис Хаймс?

– Очень уверена. Она воровка, эта миссис Хаймс. Она воровает и показывает воры хорошие дом. Что она получает за работа в саду, для такая леди не хватает, нет. Ей надо ограбливать мисс Блеклок, которая была с ней такая добрая. Она плохая, плохая женщина, эта миссис Хаймс.

– А вдруг, – сказал инспектор, – вдруг мне сообщат, что не Филлипу, а тебя видели с Руди Шерцем, тогда как?

Но предположение произвело на Мици гораздо меньшее впечатление, чем думал Крэддок. Мици только фыркнула и тряхнула головой.

– Если они видят меня с ним, это ложь, ложь, ложь! – презрительно сказала она. – Говорить ложь о кого-нибудь просто, но в Англия это надо доказывать. Мисс Блеклок так мне говорить, и это правда или нет? Я не разговариваю с воры и убийцы. Никакой английский полицейский не может так утверждать. Но как я могу готовить, если вы всегда здесь говорить, говорить, говорить... Уходите из моя кухня, пожалуйста. Я хочу делать сейчас очень осторожный соус.

Крэддок послушно вышел. Его подозрения насчет Мици слегка поколебались. Слишком уж убежденно она рассказывала про Филлипу Хаймс. Конечно, Мици могла и приврать. (И так оно, по его мнению, и было.) Но в ее рассказе, вероятно, все же была доля правды. Он решил поговорить с Филлипой Хаймс. Во время допроса она показалась ему спокойной, хорошо воспитанной молодой женщиной. Ее он не подозревал.

Крэддок прошел через холл и, задумавшись, попытался открыть не ту дверь. Спускавшаяся с лестницы мисс Баннер поспешно указала ему дорогу.

– Не туда, – сказала она. – Та дверь не открывается. В следующую налево. Запутаться можно, да? Столько дверей!

– Многовато, – согласился Крэддок, оглядывая узкий холл.

Мисс Баннер любезно принялась перечислять:

– Первая ведет в гардеробную, за ней дверь в чулан, затем в столовую, это по нашей стороне. А по той – фальшивая дверь в гостиную, в которую вы сейчас пытались войти, потом настоящая дверь в гостиную, потом в кладовку с фарфором, дальше дверь в маленькую оранжерею и в конце – черный ход. Запутаться можно. Особенно в этих двух, они так близко друг от друга. Я тоже частенько по ошибке толкалась не в ту дверь. Обычно ее стол загораживал, но его отодвинули.

Крэддок почти машинально заметил тонкую горизонтальную полоску на двери, которую он недавно пытался открыть. Теперь он понял, что полоска – след от стола. Смутная мысль шевельнулась в его мозгу, и он спросил:

– Отодвинули? Когда?

К счастью, Дору Баннер никакие вопросы не удивляли. Словоохотливой старушке все казалось естественным, любой вопрос по любому поводу, и ей доставляло наслаждение давать любую, самую пустяковую информацию...

– Так... дайте подумать... совсем недавно, дней десять назад, от силы недели две.

– А почему его отодвинули?

– Не помню. Кажется, из-за цветов. Вроде бы Филлипа поставила их в большую вазу – она просто очаровательно составляет букеты – осенние цветы, веточки, ветки, и букет получился такой большой, что цеплялся за волосы, поэтому Филлипа сказала: «А почему бы не отодвинуть стол подальше? Цветы будут лучше смотреться на фоне стены, а не этой двери!» Только пришлось снять картину «Веллингтон в Ватерлоо». Правда, я от нее не в восторге. Мы ее положили под лестницу.

– Так на самом деле дверь не фальшивая? – спросил Крэддок.

– Нет-нет, она настоящая. Она ведет в бывшую маленькую гостиную, однако, когда комнаты соединили, две двери стали не нужны, и одну закрыли.

– Закрыли? – снова осторожно переспросил Крэддок. – Вы хотите сказать: заколотили? Или просто заперли?

– По-моему, закрыли на ключ и на задвижку.

Он заметил задвижку и попробовал ее отодвинуть. Задвижка легко поддалась, слишком легко...

– А когда ее открывали в последний раз? – решил уточнить он.

– Должно быть, давным-давно. С тех пор как я здесь – ни разу, а то бы я знала.

– А где ключ?

– Там в холле стол, и в ящике полно ключей. Наверное, там.

Крэддок пошел за ней и вынул из глубины ящика связку ржавых ключей. Он внимательно рассмотрел каждый, выбрал один, заметно отличавшийся от остальных, и вернулся к двери. Ключ сразу вошел в замочную скважину и легко повернулся. Он толкнул дверь, она бесшумно открылась.

– Осторожней! – воскликнула мисс Баннер. – С той стороны может быть что-нибудь прислонено. Мы же никогда ее не открывали.

– Так ли? – сказал инспектор. Лицо его помрачнело, и он добавил внушительным тоном: – Мисс Баннер, эту дверь открывали совсем недавно. Замок и петли смазаны.

Она воззрилась на него, глупо разинув рот.

– Но кто мог ее открыть?

– Вот это мне и предстоит выяснить, – мрачно ответил Крэддок. А про себя подумал: «Икс с улицы? Как бы не так! Икс был здесь, в доме. Икс был в тот вечер в гостиной».