На следующее утро инспектор Слэк зашел повидать меня. Мне кажется, что он наконец-то сменил гнев на милость. Может быть, со временем он позабудет даже историю с часами.

– Знаете, сэр, – начал он вместо приветствия, – а я проследил, откуда вам звонили.

– Что вы? – живо отозвался я.

– Загадочный звоночек. Звонили из домика привратника, что у Северных ворот Старой Усадьбы. А домик-то сейчас пустует – старого сторожа проводили на пенсию, новый еще не въехал. Удобное, тихое местечко – окно сзади было открыто. На самом аппарате ни одного отпечатка – вытерли начисто. Наводит на подозрения.

– Что вы хотите сказать?

– А то, что звонили вам нарочно, чтобы убрать подальше от дома. Следовательно, убийство было обдумано заранее. Будь это просто дурацкий розыгрыш, никто не стал бы стирать отпечатки пальцев.

– Да. Логично.

– Отсюда следует и то, что убийца был хорошо знаком со Старой Усадьбой и ее окрестностями. Звонила вам не миссис Протеро. Я вызнал все ее маршруты в этот день до последней минутки. Полдюжины слуг готовы присягнуть, что она была дома до половины шестого. Шофер подал автомобиль и отвез их с полковником в деревню. Полковник зашел в ветеринару Квинтону поговорить об одной из лошадей. Миссис Протеро заказала кое-что у бакалейщика и в рыбной лавке, а оттуда задами пошла к аллее, где мисс Марпл ее и увидела. Все лавочники, как один, говорят, что при ней даже сумочки не было. Старушенция-то была права.

– Как всегда, – смиренно заметил я.

– А мисс Протеро в семнадцать тридцать была в Мач Бенэме.

– Совершенно верно, – сказал я. – Мой племянник тоже там был.

– Значит, с ней все нормально. Прислуга тоже вне подозрений. Конечно, взвинчена, перепугана, но другого и ждать не приходится, а? Само собой, я не спускаю глаз с дворецкого – приспичило ему вдруг уходить, и вообще... Но мне сдается, что он ничего не знает.

– Мне кажется, ваша работа принесла в основном отрицательные результаты, инспектор.

– Это еще как сказать, сэр. Обнаружилась одна интересная деталь – и совершенно неожиданно, доложу я вам.

– Да?

– Помните, какую сцену закатила миссис Прайс Ридли, ваша соседка, вчера с утра пораньше? По поводу телефонного звонка?

– Да, – сказал я.

– Мы проследили, откуда звонили, просто чтобы ее утихомирить, так вот вы нипочем не угадаете, откуда был звонок.

– Из переговорного пункта? – спросил я наугад.

– Нет, мистер Клемент. Ей звонили из коттеджа мистера Лоуренса Реддинга.

– Что? – воскликнул я, пораженный.

– Любопытно, да? Сам мистер Реддинг тут ни при чем. Он в это время – в восемнадцать тридцать – направлялся с доктором Стоуном к «Голубому Кабану», на виду у всей деревни. Такой вот факт. Наводит на размышления, да? Некто вошел в пустой коттедж и позвонил по телефону – кто это был? Два подозрительных телефонных звонка в один день. Думается, что между ними должна быть связь. Провалиться мне на этом месте – звонил один и тот же человек.

– Но с какой целью?

– А вот это нам и надо выяснить. Второй звонок кажется довольно бессмысленным, но в то же время... Улавливаете связь? Звонили от мистера Реддинга. Пистолет мистера Реддинга. Все как нарочно наводит на мистера Реддинга.

– Было бы более логично, если бы первый звонок был сделан из его дома, – возразил я.

– Ага! Но я это хорошенько обдумал. Что делал мистер Реддинг почти каждый день? Отправлялся в Старую Усадьбу и писал мисс Протеро. От своего коттеджа он ехал на мотоцикле через Северные ворота. Теперь понимаете, почему звонили оттуда? Убийца не знал, что мистер Реддинг больше не ездит в Старую Усадьбу.

Я немного поразмыслил, стараясь уложить в голове доводы инспектора. Они показались мне вполне логичными, а выводы – бесспорными.

– А на трубке телефона мистера Реддинга были отпечатки пальцев? – спросил я.

– Не было, – с досадой ответил инспектор. – Эта чертова перечница, что убирает у него, успела все стереть вместе с пылью. – Он помолчал, все больше распаляясь злобой. – Старая дура, что с нее возьмешь. Не может вспомнить, когда в последний раз видела револьвер. Может, он лежал себе на месте утром в день убийства, а может, и нет. Она «не знает, ей-богу, не знает». Все они одинаковы! Говорил с доктором Стоуном, скорее для проформы, – продолжал он. – Он был сама любезность – дальше некуда. Они с мисс Крэм пошли на свой раскоп или на раскопки, как оно там называется, примерно в половине третьего и провели там почти весь день. Доктор Стоун вернулся один, а она пришла попозже. Он говорит, что выстрела не слышал, однако жалуется на свою рассеянность. Но все это подтверждает наши выводы.

– Дело за малым, – сказал я. – Вы не поймали убийцу.

– Гм-м, – откликнулся инспектор. – Вы слышали по телефону женский голос. И миссис Прайс Ридли, возможно, тоже слышала женский голос. Если бы выстрел не прозвучал сразу же после звонка, уж я бы знал, где искать.

– Где?

– А! Вот этого я вам и не скажу, сэр, – так будет лучше.

Я без малейшего зазрения совести предложил выпить по стаканчику старого портвейна. У меня есть в запасе отличный марочный портвейн. В одиннадцать часов утра не принято пить портвейн, но я полагал, что для инспектора Слэка это значения не имеет. Конечно, это истинное кощунство и варварство по отношению к марочному портвейну, но тут уж не приходилось особенно щепетильничать.

«Усидев» второй стакан, инспектор Слэк оттаял и разоткровенничался. Славное все-таки винцо.

– Не то чтобы я вам не доверял, сэр, – пояснил он. – Вы же будете держать язык за зубами? Не станете трезвонить по всему приходу?

Я торжественно ему это обещал.

– Раз уж все это произошло у вас в доме, вам вроде бы положено знать, верно?

– Я с вами совершенно согласен, – сказал я.

– Так вот, сэр, что вы скажете про даму, которая навещала полковника Протеро вечером накануне убийства?

– Миссис Лестрейндж! – вырвалось у меня; я так удивился, что не умерил своего голоса.

Инспектор укоризненно взглянул на меня.

– Потише, сэр. Она самая, миссис Лестрейндж, я к ней давно приглядываюсь. Помните, я вам говорил – вымогательство.

– Едва ли оно могло стать причиной убийства. Это же глупо – убивать курицу, несущую золотые яйца. Я говорю, исходя исключительно из вашего предположения. Я лично ни на минуту этого не допускаю.

Инспектор фамильярно подмигнул мне.

– Ага! За таких, как она, джентльмены всегда стоят горой. А вы послушайте, сэр. Предположим, в прошлом исправно тянула денежки со старого джентльмена. Через несколько лет она его выслеживает и снова берется за старое дело. Однако за это время кое-что переменилось. Закон теперь другой. Все преимущества тем, кто подает в суд на вымогателя, им гарантируется, что их имя не попадет в печать. Предположим, что полковник Протеро взбеленился и заявил, что подаст на нее в суд. Она попадает в переплет. Теперь за вымогательство пощады не жди. Отольются кошке мышкины слезки. И ей ничего не остается, как отделаться от него, да побыстрей.

Я молчал. Приходилось признать, что гипотеза, выдвинутая инспектором, была вполне допустима. На мой взгляд, только одно делало ее абсолютно неприемлемой – личные качества миссис Лестрейндж.

– Не могу согласиться с вами, инспектор, – сказал я. – Мне кажется, миссис Лестрейндж не способна заниматься вымогательством. И пусть это прозвучит старомодно, но она – настоящая леди.

Он поглядел на меня с нескрываемой жалостью.

– А, ладно, сэр, – сказал он снисходительно, – вы лицо духовное. Вы представления не имеете о том, что творится на свете. Леди, скажете тоже! Да знали бы вы о ваших согражданах то, что я знаю, вы бы рот раскрыли от изумления.

– Я говорю не о положении в обществе. Я даже готов допустить, что миссис Лестрейндж не принадлежит к светскому кругу. Но я говорю не об этом, а о личной утонченности и благородстве.

– Вы на нее смотрите другими глазами, сэр. Я – дело другое: конечно, я тоже мужчина, но при этом я офицер полиции. Со мной всякие фокусы с личной утонченностью не пройдут! Помилуйте, да эта ваша леди из тех, кто сунет вам нож под ребро и бровью не поведет!

Как ни странно, мне гораздо легче было представить себе миссис Лестрейндж убийцей, чем вымогательницей.

– Но, само собой, она не могла одновременно звонить своей настырной соседке и убивать полковника Протеро, – продолжал инспектор.

Промолвив эти слова, инспектор вдруг с размаху, хлопнул себя по ляжке.

– Ясно! – воскликнул он. – Вот в чем цель телефонного звонка. Вроде алиби. Знала, что мы его свяжем с первым. Нет, я это так не оставлю. Может, она подкупила какого-нибудь деревенского парнишку, чтобы позвонил вместо нее. Он-то ни за что не догадался бы, что помогает убийце.

Инспектор вскочил и поспешно удалился.

– Мисс Марпл хочет тебя видеть, – сказала Гризельда, заглядывая в комнату. – Прислала совершенно неразборчивую записку – буковки как паутинка и сплошь подчеркнутые слова. Я даже прочесть толком не могу. Видимо, она не может выйти из дома. Беги поскорей, повидайся с ней и разузнай, что творится. Я бы и сама с тобой пошла, но с минуты на минуту нагрянут мои старушки. Не выношу я старушек! Вечно жалуются на больные ноги и норовят еще сунуть их тебе под нос! Нам еще повезло, что на сегодня назначили следствие! Тебе не придется смотреть крикетный матч в Юношеском клубе.

Я поспешил к мисс Марпл, перебирая в уме возможные причины столь срочного вызова.

Мисс Марпл встретила меня в большом волнении, которое, мне кажется, можно было даже назвать паникой. Она вся раскраснелась и впопыхах выражала свои мысли несколько бессвязно.

– Племянник! – объяснила она. – Родной племянник, Реймонд Вест, литератор. Приезжает сегодня. Как снег на голову. И за всем я должна следить сама! Разве служанка может хорошенько выбить постель, а к тому же придется готовить что-нибудь мясное к обеду. Джентльменам нужна такая уйма мяса, не правда ли? И выпивка. Непременно должны быть в доме выпивка и сифон.

– Если я могу чем-нибудь помочь... – начал я.

– О! Вы так добры! Я не к тому. Времени предостаточно, честно говоря. Трубку и табак он привозит с собой – прекрасно, я рада, признаюсь вам. Рада – ведь не придется гадать, какие сигареты ему покупать. А с другой стороны, очень печально, что запах потом не выветривается из гардин целыми неделями. Конечно, я открываю окна и вытряхиваю их каждое утро. Реймонд встает очень поздно – наверно, все писатели этим грешат. Он пишет очень умные книжки, хотя, я думаю, люди вовсе не такие несимпатичные, как в его книгах. Умные молодые люди так мало знают жизнь, правда?

– Не хотите ли пообедать с нами, когда он приедет? – спросил я, все еще не понимая, зачем меня сюда вызвали.

– О! Нет, благодарю вас, – ответила мисс Марпл. – Вы очень добры, – добавила она.

– Вы хотели меня видеть, – наконец не выдержал я.

– О! Конечно! Я так переполошилась, что у меня все из головы вылетело. – Она внезапно побежала к двери и окликнула служанку: – Эмили! Эмили! Не те простыни! С оборочками и вензелями – и не держите так близко к огню!

Она прикрыла дверь и на цыпочках вернулась ко мне.

– Дело в том, что вчера вечером случилось нечто интересное, – объяснила она. – Мне показалось, что вы захотите об этом узнать, хотя в тот момент я ничего не поняла. Вчера ночью мне не спалось – обдумывала это печальное событие. Я встала и выглянула в окно. Как вы думаете, что я увидела?

Я вопросительно смотрел на нее.

– Глэдис Крэм, – сказала мисс Марпл очень веско. – Представьте себе – она шла в лес с чемоданом!

– С чемоданом?

– Где это слыхано? Чего ради она в полночь шла в лес с чемоданом? Понимаете, – сказала мисс Марпл, – я не стану утверждать, что это связано с убийством. Но это Странное Дело! А именно сейчас мы все понимаем, что обращать внимание на Странные Дела – наш долг.

– Уму непостижимо, – сказал я. – Может быть, она решила, э-э, переночевать у раскопа, как вы полагаете?

– Нет, ночевать она там не собиралась, – сказала мисс Марпл. – Потому что вскоре она возвратилась, и чемодана при ней не было.