— Твоя тень показывается, Галаэрон. Как ты думаешь, может пойти не так?

— Ничем не могу помочь.

В зеленых глазах Валы мелькнул огонек, и она удивила его улыбкой.

— Значит, ты ревнуешь.

— Эльфы не испытывают ревности, а даже если бы и испытывали, ревновать не к чему — сказал он.

Хотя чувства, которые они разделяли друг к другу, за последние несколько месяцев стали слишком сильными, чтобы скрывать их, Галаэрон по-прежнему не желал действовать в соответствии с ними. Мало того, что Вала была человеком, который состарится на его глазах, она обещала оставаться с ним только до тех пор, пока его теневой кризис не закончится, или она будет вынуждена закончить его за него. После этого она вернется к своему сыну в Ваасу, и Галаэрон не думал, что несколько месяцев любви стоят того, чтобы смотреть, как она уходит. Это и так будет достаточно тяжело.

— Я не хочу, чтобы ты забыла о своем обещании.

— Зачем мне это? — спросила Вала.

Галаэрон пожал плечами.

— Потому что принц могущественен и богат, а у вас, людей, такая слабость к мимолетным удовольствиям.

— Галаэрон, — сказала она, устало качая головой, — мимолетные удовольствия – это не слабости! Они – основа жизни.

Вала отвернулась, и свита продолжила свой путь по улице.

Вымощенная более тусклой версией того же черного камня, что лежал во дворе Виллы Дузари, аллея была узкой и извилистой, виляя через похожий на каньон лабиринт темных зданий, таких высоких, что даже Арису пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на многих жителей, которые приветствовали Эсканора и выражали ему теплые пожелания, когда процессия проходила мимо. Переулков было немного, и те, которые они пересекали, всегда шли вверх по склону налево, и вниз по склону направо. Галаэрону постепенно стало ясно, что они поднимаются по спирали вверх по пологому холму, хотя один из них был настолько покрыт нависающими строениями, что его рельеф почти невозможно было различить.

По мере того как они поднимались, виллы становились все больше и величественнее, в конце концов став такими огромными, что требовалась целая минута, чтобы пройти мимо. Когда они миновали один из самых больших особняков с многочисленными шпилями, летящими контрфорсами и рядами длинных бочкообразных сводов, ведущих в затененные помещения, принц Эсканор остановился и помахал в его сторону.

— Моя обитель — сказал он. — Надеюсь, вы придете ко мне, когда мы будем не так заняты своими военными обязанностями.

Хотя Эсканор старался обращаться ко всем своим гостям, Галаэрон, или его тень, знал, что приглашение предназначалось в первую очередь Вале. Подавив желание предположить, что приглашение придет в первый раз, когда только Вала будет свободна ответить, он просто посмотрел на улицу и спросил, далеко ли до Дворца Высочайшего. Эсканор махнул ему рукой.

— Недалеко.

На самом деле это было не так. Сразу за домом принца улица выходила на широкую площадь на вершине холма, окруженную такими же особняками, все с самыми большими входами, направленными к ее центру. В кольце вокруг площади стоял лес мрачных скульптур, все они стояли в урнах из полированного обсидиана с единственной лентой тени, поднимающейся в постоянно меняющейся фигуре шадоварского воина или волшебника. Недалеко от особняка Эсканора стояло единственное изображение, которое Галаэрон узнал: изображение шадовара, который помог освободить фаэриммов, Мелегонта Тантула.

— Кольцо героев — сказал Эсканор, махнув рукой на стену фигур. — Все присутствующие здесь погибли, оказывая большую услугу Анклаву Шейдов.

— Их должны быть тысячи! — ахнула Вала.

— Десятки тысяч, — сказал Эсканор. — Анклав Шейдов – это древний город с древними врагами, и большую часть нашего времени на плане тени мы провели, защищаясь от нападений малаугримов.

— Малаугримы! — Ахнула Руха. — Тогда фаэриммы должны казаться тебе слабыми врагами, я полагаю.

— Другими, но не слабыми. Первое правило на плане тени – никогда не недооценивать врага — сказал Эсканор и повернулся к Арису.

— Если хочешь, я попрошу кого-нибудь научить тебя читать истории о скульптурах мрака в их меняющихся формах. Это вызвало у великана редкую улыбку.

— Ни один подарок не порадовал бы меня больше.

Принцу стоило только взглянуть в сторону своего управляющего, и Мис сказал:

— Это будет сделано сегодня.

Эсканор кивнул и повернулся к Галаэрону.

— Тебе интересно, что говорит о тебе история Мелегонта?

Галаэрон покачал головой.

— Только если там будет сказано, что он удостоен чести втянуть Эвереску и Глубоководье в войну против фаэриммов. Вала начала было укоризненно шипеть, но Эсканор остановил ее, подняв руку.

— Мы должны ожидать от него подозрений.

Несмотря на терпеливые слова принца, цвет его глаз стал гневно-красным. — Я думаю, нам следует поспешить к Высочайшему. Тень Галаэрона делает его глупым и недоверчивым, а это плохой знак.

Эсканор провел их через сотню шагов мимо мрачных скульптур и вышел на дальнюю сторону Кольца Героев. Прямо впереди возвышалось сумрачное великолепие Дворца Высочайшего, его гладкие стены из полированного обсидиана и затененные шпили исчезали в теневой дымке наверху. Как и многое в Анклаве Шейдов, он, казалось, изобиловал извилистыми изгибами и преувеличенными пропорциями, с формой, которая не могла быть названа или даже удержана в памяти больше, чем на мимолетное впечатление.

Не обращая никакого внимания на то, что рота заклинателей-охранников шадовар вытянулась по стойке «смирно», Эсканор направил свою свиту в сводчатый портал, такой высокий, что Арису едва пришлось пригнуть голову. Пройдя через короткий проход, они вошли в огромный зал со стеклянными изгибами и сумеречной прозрачностью, где каждый контрфорс уходил в темноту, а каждый коридор исчезал в тени. Сотня или больше высокородных шадовар входили и выходили из дверей, или стояли, хрипло переговариваясь, или терпеливо сидели на скамьях вдоль стен, их глаза цвета драгоценных камней ярко светились в темноте за их спинами.

Не обращая внимания на шепот приветствий и любопытные взгляды, бросаемые на проходящую мимо свиту, Эсканор повел свою группу по центру зала к многолюдной зоне отдыха за огромной парой охраняемых дверей. Командир отряда опустился на колени и сообщил Эсканору, что он уже послал сообщение о прибытии принца. Несколько мгновений спустя одна из дверей открылась, и Хадрун выскользнул, чтобы сообщить им, что Всевышний занят и примет их, как только сможет. Глаза Эсканор выглядели, как будто они могли прожечь отверстия в сенешале.

— Ты сообщил ему, что я здесь с эльфом?

Хадрун, не дрогнув, встретил гневный взгляд принца. Он с…

— Я спрашивал, с кем он был? — прорычал Эсканор, шагнув к двери. Хадрун повернулся, чтобы прервать его.

— Сейчас я вас объявлю.

— Мы войдем сразу за тобой, — сказал Эсканор, ловя дверь, когда сенешаль попытался ее закрыть. — Эльф должен немедленно приступить к занятиям.

— Ну конечно.

Хадрун жестом пригласил Галаэрона и его спутников пройти, но Мис, Рафа и остальная свита принца остались позади. Они очутились в комнате, еще более мрачной, чем большой приемный зал, где мрак падал на их кожу, как пепел, и клочья теней проплывали мимо длинными дымчатыми лентами.

Когда Хадрун и Эсканор повели группу вперед, голоса невидимых шепчущих то поднимались, то опускались в окружающей темноте, и холодные мурашки пробежали по коже Галаэрона. Наконец, они приблизились к шепоту, который не затихал и по мере того, как они продолжали идти, и в конце концов превратился в более полные тона нормальной речи. Галаэрон узнал в одном из говоривших женщину, а в другом голос, обращавшийся к нему во дворе крыла.

Прежде чем они подошли достаточно близко, чтобы понять, о чем идет речь, Хадрун заставил их опуститься на колени и прижаться лбами к полу. Два голоса перестали бормотать, затем воздух стал холодным и неподвижным.

— Я знаю, как ты занят войной, Эсканор, — сказал Высочайший. Его голос был таким же свистящим и сильным, как и раньше. — Благодарю тебя за то, что ты делаешь.

Если принц и ответил, то Галаэрон его не услышал. Вместо этого Хадрун сказал:

— Я устроил подношение от великана, Могучий.

— Подношение? Давай посмотрим.

Воздух стал менее холодным, когда Высочайший отошел, затем ноги Эсканора появились рядом с головой Галаэрона.

— Достаточно ли у тебя власти над своей тенью, чтобы держать язык за зубами, эльф?

— Если он этого не сделает, я смогу его сдержать — сказала Вала. Эсканор задумчиво посмотрел на нее, потом сказал:

— Хорошо. Встаньте.

Галаэрон и остальные встали и оказались лицом к лестнице у подножия укутанного мраком помоста. Эсканор указал на заднюю часть отряда.

— В его присутствии принято смотреть в лицо Высочайшему.

Галаэрон обернулся и увидел окутанную мраком фигуру, стоящую рядом с лодыжкой Ариса, голова в капюшоне повернута к статуе. Он начал медленно кружить вокруг нее, одобрительно кивая. Галаэрон мельком увидел пару платиновых глаз, сияющих из-под капюшона Высочайшего, но это было все, что он мог видеть. Сделав полный круг, он снова остановился у лодыжки Ариса. Мрак перед его телом закружился, послышались хлопки, затем он запрокинул голову, чтобы обратиться к гиганту, но Галаэрон все еще не мог видеть его лица.

— Воистину, ты не уступаешь ни одному создателю мрака в анклаве, — сказал Высочайший. — Я с гордостью выставлю её в Галерее Сокровищ вместе с лучшими произведениями искусства города.

— Ты оказываешь мне честь, превосходящую мои способности, — пророкотал Арис. — Если бы ты видел галереи рассказов в Тысяче Лиц до того, как они были уничтожены, ты бы знал, насколько слабы мои таланты.

— Фаэриммы многое отняли у всех нас — сказал Высочайший. — Я уверен, что их гибель не заменит того, что ты потерял, но знай, что они заплатят за это не только своими жизнями. Так обещал Мелегонт, и так обещаю я.

— Спасибо, — сказал Арис.

Малик поразил Галаэрона и, судя по удивленным вздохам, всех остальных тоже, появившись из темноты позади ног Ариса.

— Я тоже пришел с дарами — сказал он, сунув руку под мантию. — Единый поручил мне…

— Стой! — Руха мгновенно бросилась к нему, швыряя песок в его убранную руку и произнося какое-то бединское заклинание природы. Прежде чем она успела пройти достаточно далеко, чтобы Галаэрон понял, какое заклинание она собирается произнести, Высочайший жестом указал в ее сторону, и она оказалась вплетена в полдюжины темных щупалец. Ее вуаль продолжала трепетать, когда она произносила заклинание, но единственное, что выходило из-под нее, были облака темного пара.

— Разве Хадрун не предупредил тебя, арфистка? — спросил Высочайший. — То, что здесь делает Малик, тебя не касается.

Малик ухмыльнулся в сторону ведьмы, затем, все еще держа руку под одеждой, повернулся к Высочайшему. — Как я уже говорил, Единый…

— Твой подарок придется отложить на потом. — Высочайший отодвинулся от маленького человечка. — Хадрун договорится о времени. А теперь я действительно должен начать занятия с Галаэроном. Если вы, остальные, извините нас, Рафа и Мис ждут, чтобы осмотреть дворец вместе с вами.

С этими словами он повернулся и исчез во мраке. Эсканор жестом подозвал Валу к остальным.

— Не стесняйся наслаждаться экскурсией вместе со всеми. Галаэрону будет хорошо с нами.

Вала шагнула ближе к Галаэрону.

— Этого не случится.

— Так и будет. — как ни вежлива была улыбка Эсканора, она тоже была полна клыков. —Тебе не о чем беспокоиться, пока он находится в обществе Высочайшего. Не было отброшено тени, которую Теламонт Тантул не смог бы укротить.

— Тантул? — ахнул Галаэрон. — Так же, как и Мелегонт Тантул?

Принц кивнул.

— И Эсканор Тантул, — сказал он. — Все принцы тени – Тантулы.

Свистящий голос Теламонта заполнил мрак вокруг них.

— Эсканор!

Эсканор коротко поклонился Вале, затем взял Галаэрона за руку и повел прочь.

— Галаэрон? — позвала Вала.

— Я буду ... в порядке — сказал Галаэрон, задыхаясь на последнем слове. То ли он был взволнован, то ли испуган, он даже не мог сказать, но его сердце так сильно забилось в горле, что он едва мог дышать. — Встретимся на вилле.

— Когда?

— Когда он закончит — сказал Эсканор. — Я сам приведу его.

Они миновали статую и исчезли в темноте, а через дюжину шагов оказались в мезонине невероятно высокого и очень большого атриума. Через отверстие в центре он увидел, что под ним раскинулась половина континента Фаэрун, от Побережья Мечей на западе до огромной Отмели Жажды в пустыне Анаврок, от руин Арабеля на юге до Высокого Льда на севере. В данный момент большая часть земли к западу от Анаврока была скрыта грозовыми облаками, в то время как все на Востоке было коричневым и выжженным нехарактерной для него засухой.

— Я привел тебя в нашу военную комнату, чтобы показать, почему Анклав Шейдов удаляется от Эверески — произнес тихий голос Теламонта Тантула. — Ты хотел знать.

— Да, — ответил Галаэрон.

— Ты подозреваешь нас в том, что мы нарушили обещание моего сына, — продолжал Теламонт. Галаэрон прикусил язык, борясь с желанием сказать, что он знал об этом.

— Говори свободно — настаивал Теламонт. — В военной комнате ни одно мнение не отвергается легко.

— Очень хорошо. — У Галаэрона так пересохло в горле, что слова застряли где-то в груди. — Как незерес, ты однажды потерял Анаврок из-за фаэриммов. — Он помедлил, пытаясь отделить то, во что верил, от того, во что верила его тень, но Теламонт был не в настроении ждать.

— И ты веришь, что Мелегонт намеренно выпустил фаэриммов на Эвереску, чтобы Глубоководье и остальной Фаэрун были втянуты в нашу войну, — продолжил Высочайший. — Скажи, что ты имеешь в виду, эльф. Единственный способ жить со своей тенью – дать ей голос.

— Ты это сделал? — спросил Галаэрон с нарастающим гневом. Теламонт некоторое время молчал, и Галаэрон начал слышать другие голоса, доносившиеся из-за стены военного зала, тихо шепчущие или горячо обсуждающие, иногда даже смеющиеся или кричащие, но когда он смотрел в сторону голосов, то никогда не видел больше чем нескольких пар светящихся глаз, обычно цвета драгоценных камней, но иногда металлических оттенков королевских кровей. Несколько мгновений спустя Теламонт Тантул, наконец, ответил.