— Ты ранена?

— Я жива. Она встряхнула головой и бросила на себя беглый взгляд, затем оглянулась и обнаружила, что смотрит в пару черных пустых глаз.

— Г… Галаэрон? Сколько заклинаний ты произнес?

Вместо ответа Галаэрон подтолкнул ее к парящей фигуре Эсканора.

— Присмотри за принцем и остальными — сказал он, поворачиваясь и направляясь к теневому занавесу. — Я закончу Сращивание.

ГЛАВА ВТОРАЯ

28 Тарсака, Год Дикой Магии (1372 по Л.Д.) 

Город появился перед самым закатом, низко нависая над розовым пустынным холмом, далекий алмаз теневой мглы вырисовывался на фоне пурпурных сумерек восточного неба. Как обычно, его окружали клочья черного тумана, придавая ему вид грозовой тучи, миража или разъяренного джинна. V-образные пятнышки сотен или около того стервятников лениво кружили под городом, гоняясь за постоянным дождем мусора, который падал из мусоропроводов.

— Вот, — сказал Галаэрон.

Хотя прошло уже два дня с тех пор, как он закончил сращивание, ледяное покалывание теневой магии все еще пронизывало его тело – и он жаждал большего, жаждал произносить заклинания, пока не онемеет и не замерзнет с головы до ног, пока не наполнится силой тени и не выйдет за пределы смертной слабости. Вместо этого он указал на плавучий город и сказал:

— Видите его?

— Так далеко? — пожаловался Малик.

Пухлый коротышка с лунообразным лицом и выпученными глазами, Малик эль сами Ин Насер был Серафимом Лжи, любимым слугой злого бога Цирика и удивительно крепким попутчиком, который не раз спасал жизнь Галаэрону.

— Прошу прощения за свое проклятое везение — сказал маленький человечек. — Так уж повелось, что как раз в тот момент, когда я думаю, что хуже и быть не может, приходит несчастье и доказывает, что я ошибаюсь.

— В этой пустыне все выглядит дальше, чем есть на самом деле, — сказала Вала.

Слегка прихрамывая из-за раненого бедра, она начала спускаться по сухой отмели за их спинами.

— Нам лучше поторопиться, а то мы потеряем его из виду, когда совсем стемнеет.

Кивнув, Галаэрон повернулся, чтобы последовать за ним. В качестве

меры предосторожности против нападения Анклав Шейдов появлялся лишь на короткое время каждый вечер и всегда в другом месте. Учитывая, что отряд Эсканора не смог закончить Сращивание и поднять теневую скорлупу в назначенное время, имело смысл установить некоторое расстояние между плавучим городом и полями сражений Шараэдима. Предполагая, что им посчастливится добраться до города до того, как он снова исчезнет, Галаэрон только надеялся, что они не станут жертвами какой-либо новой защиты, предназначенной для фаэриммов. На дне промоины они обнаружили уцелевших шадовар, готовивших скакунов роты к отъезду. Хотя большинство повелителей теней уже оправились после битвы в пещере, Эсканор получил яйцо, когда его пронзили, и остался без сознания от лихорадки. Чем дольше оно оставалось внутри него, тем труднее было его удалить, но его шансы были намного выше, чем у большинства людей. Шадовары быстро самоисцелялись. Большинство их ран закрылось в течение часа после битвы, так что казалось вероятным, что принц переживет даже трудное извлечение. Галаэрон последовал за Валой к номинальному лидеру группы при недееспособности Эсканора, лорду с рубиновыми глазами, настолько смуглому, что он больше походил на обсидиановую статую, чем на живого человека.

— Лорд Рафа, — сказала Вала, — мы обнаружили анклав.

— Это хорошо, — Рафа не поднял глаз. Он накручивал длинную нить

тени на руки мертвого товарища, используя ее, чтобы закрепить человека в седле. — Мы скоро будем готовы.

Галаэрон и его спутники ждали, что Рафа спросит, где и как далеко находится анклав, или даст понять, что он обеспокоен тем, как быстро доставить Эсканора в город. Рафа не обратил на них внимания.

Наконец Галаэрон сказал:

— Анклав далеко. Вы, возможно, захотите, отправить Эсканора вперед.

Шадовар зафиксировал свой рубиновый взгляд на Галаэроне.

— Беспокоимся за принца, не так ли?

— Конечно, — сказала Вала.

— Очень беспокоимся, — согласился Малик.

Он на мгновение заколебался, потом не смог удержаться и добавил:

— Но мы еще больше беспокоимся о себе. Мы знаем, кого обвинят, если он умрет.

Это вызвало кислую улыбку у повелителя теней. Как и все в компании, Рафа знал, что Малик был проклят богиней Мистрой, чтобы говорить только правду или ничего. Эта ирония, казалось, доставляла шадовару особое удовольствие.

Рафа хлопнул маленького человечка по плечу.

— Тебе нечего бояться, мой маленький друг. Тебя даже не было на Сращивании.

— Но ты был — сказал Галаэрон, гадая, во что играет Рафа. — Ты же знаешь, что я не хотел причинить вреда принцу.

— Я знаю, что видел — сказал Рафа. Ты использовал теневую ловушку, чтобы удержать шипастого в месте рядом с принцем.

— Если бы я позволил этой твари телепортироваться, теневая оболочка вовсе не была бы тюрьмой, — возразил Галаэрон. Эти фаэриммы были там, чтобы узнать её секрет, и то, что они обнаружили, было важно, иначе они напали бы на нас задолго до того, как я нашел их.

Рафа обдумал это, затем его голос стал тихим и угрожающим.

— Откуда ты так много знаешь о фаэриммах, эльф? Почему ты смог найти их, когда двадцать повелителей теней не смогли? Галаэрон посмотрел в сторону.

— Не могу сказать почему, — признался он. Просто мне показалось

правильным, что они там будут.

— Просто казалось правильным, — с сомнением повторил Рафа.

— Я думаю, его тень знала — сказала Вала. — Он ничего не говорил о них, пока его «теневое я» не заявило о себе.

Рафа нетерпеливо покачал головой. — «Теневое я» – это всего лишь отсутствие того, чем является человек, более темный образ самого себя, который он создает, просто будучи тем, что он есть. Он не может знать больше, чем его создатель, не больше, чем его создатель может знать его. Галаэрон пожал плечами.

— Тогда я не могу этого объяснить — сказал он. — Просто у меня

было предчувствие, что они там будут, и я оказался прав.

— И рисковать жизнью принца Эсканора? — спросил Рафа. — У тебя просто было такое предчувствие?

— Я должен был сделать это, чтобы спасти барьер — сказал Галаэрон. — Я знал это точно так же, как знал, что фаэримм попытается телепортироваться.

Рафа покачал головой. — Ты не можешь быть уверен, — настаивал он. — Твое «теневое я» держит тебя в своих руках. Твое мышление могло быть подорвано.

— Но я уверен, что ему нужен целитель. И скоро, — перебил его Галаэрон. Этот Рафа был хитрецом, обвиняя Галаэрона в попытке причинить вред принцу, и впустую тратя драгоценное время.

— Если только у вас нет причин откладывать? Может быть, вы хотите посмотреть, как Эсканор откладывает яйцо с шипами?

Глаза Рафы вспыхнули от рубинового до бело-оранжевого.

— У меня нет ничего, кроме любви ко всем принцам Шейда, эльф.

— Тогда не будет ли разумно, если кто-нибудь немедленно вернет его в анклав?

— Так и было бы, если бы принц Эсканор мыслил достаточно ясно,

чтобы сообщить нам сегодняшний пароль, — сказал Рафа. — А так, любой, кто попытается проникнуть сквозь тени, окажется на Пустошах Гибели и Отчаяния.

— Значит, мы должны вернуться медленным путем — сказала Вала, вставая между Галаэроном и Рафой, чтобы прекратить дальнейшие споры. — Эсканор может ездить верхом?

— Было бы лучше, если бы он этого не делал — сказал Рафа. — Возможно, ваш друг будет так любезен, что возьмет пассажира.

Повелитель теней махнул рукой в ту сторону, где мрачный каменный великан с печальными серыми глазами стоял на коленях над десятифутовой глыбой кварцита. Он звенел своими скульпторскими инструментами, создавая в натуральную величину модель борьбы между Эсканором и фаэриммом, который ранил его. Хотя работа все еще была грубой, по извилистым формам и волнистым впадинам было очевидно, что он уловил не только детали, но и дух и стремительность битвы, причем не более чем из описания событий.

— Я уверен, что Арис будет рад оказать небольшую услугу принцу, — сказал Малик. — Пока мы наблюдали за лагерем, он много раз говорил, если один раз можно считать за много, что хотел бы быть достаточно маленьким, чтобы сопровождать остальную часть отряда в Подземье и сделать свою часть, чтобы решить судьбу фаэриммов.

— Хорошо. Не будешь ли ты так любезен попросить его за меня? Я сейчас же прикажу принести принца.

Рафа махнул Малику в сторону Ариса, затем повернулся к Галаэрону и Вале.

— Вы можете сказать, какие скакуны ваши? Мы скоро уезжаем.

— Все будет хорошо, — сказала Вала. — Я пометила ногу каждого из наших.

Эта предосторожность не была легкомысленной. Летающие скакуны

шадовар, везерабы, были странными, лишенными шерсти существами, у которых не было лиц, и кожа всегда была однородного темно-синего цвета. С четырьмя веретенообразными ногами, веерообразными ушами и парой горгульеподобных крыльев, сложенных вдоль трубчатых тел, они выглядели как несчастная помесь летучих мышей и дождевых червей. Как только они увлекались всадником, их преданность была абсолютной – до такой степени, что они плевали ядовитыми испарениями в лицо любому, кто пытался сесть на них.

Галаэрон последовал за ней вниз по склону, пока они не нашли трио везерабов с медными повязками на ногах. Вала указала на одного с перевязью на правой передней ноге. Галаэрон осторожно сжал сустав крыла и сунул ногу в стремя. Cущество не реагировало, пока он не опустил весь свой вес в седло, тогда, к его большому облегчению, волна удовольствия пробежала по его длинному телу. Через несколько минут Малик вернулся и сел в седло, а Рафа подал сигнал к отъезду.

Везерабы неслись вниз по течению, пока не набрали достаточную скорость, затем расправили крылья и поднялись в воздух в безупречном строю. Многие из повелителей теней были привязаны поперек седел, но только животное Эсканора осталось без седока. Рота восстановила все свои потери и перенесла их через пятьдесят извивающихся миль Подземья обратно на поверхность. Когда они выбрались из воды, огромный купол тьмы поднялся над их плечами на западном краю Анаврока. Даже с дюжины миль в пустыне барьер был огромен, изгибаясь высоко в небо и простираясь на север и юг, насколько хватало глаз. Сквозь его черную полупрозрачность Галаэрон мог разглядеть только сложенные гребни предгорий южной границы пустыни и, маячившие позади, знакомые скалы Высокого Шараэдима. Он не мог не думать о том, что лежало за этими вершинами, о долине и городе Эвереска, и о своей сестре Кейе, в безопасности внутри защитного мифала города. Он прекрасно понимал, что его отцу-воину посчастливилось пережить свой долг и вернуться к ней, но лорд Аобрик Нихмеду был столь же находчив, сколь и храбр, и не было ничего плохого в том, чтобы молиться об этом. Как только везерабы поднялись достаточно высоко, чтобы не быть застигнутыми врасплох атакой с земли, Арис поднялся в воздух на древнем незересском летающем диске. Хотя бронзовое блюдце не было ни таким быстрым, ни таким маневренным, как везераб, оно было способно нести не только вес гиганта, но и вес раненого принца, его походного шатра и наполовину законченной статуи Ариса. Его единственным недостатком было то, что Арис не мог защитить себя в воздушном бою. Диски были спроектированы как боевые платформы для незересских архимагов, а не для каменных великанов-жрецов. Когда отряд выровнялся и взял курс на темный силуэт Анклава Шейдов, строй начал ослабевать, давая везерабам возможность расслабиться и расправить крылья. Существа не столько летали, сколько плыли в атмосфере, потянувшись вперед, чтобы схватить кусочек воздуха, а затем проплывая мимо. Турбулентность и скользящие потоки, создаваемые плотными образованиями, затрудняли удержание в воздухе при этом странном движении, поэтому они обычно делились на более мелкие группы и летели бок о бок, путешествуя на большие расстояния. Вала и Малик остановились по разные стороны Галаэрона, разделенные примерно тридцатью футами. Даже если бы они были достаточно близко, чтобы говорить спокойно, шум крыльев везераба сделал бы невозможным их услышать. Они продолжали двигаться к сумеркам, имея в компании только свои собственные мысли, предоставив своим скакунам вести курс к анклаву, наблюдая за назначенным им кусочком неба. Хотя большинство фаэриммов были заперты внутри теневой оболочки, их слуги и рабы оставались свободными и готовыми напасть в любое время. Дважды Рафа посылал летунов преследовать и убивать людей-ящеров асаби, чтобы они не искали большую компанию, и однажды им самим пришлось скрыться в тени под длинной линией утесов, когда Вала заметила сферы размером с блоху далекого отряда бехолдеров, подпрыгивающих на лице луны. Галаэрон провел большую часть пути, размышляя над горькими словами, которые прозвучали между ним и Рафой. Когда они достигнут Анклава Шейдов, лорд явно намеревается обвинить его в том, что случилось с Эсканором, и часть Галаэрона даже задавалась вопросом, можно ли это оправдать. Его «теневое я» было столь же коварным, сколь и темным, оно всегда заставляло его видеть бесчестные мотивы в действиях окружающих, и с некоторых пор он все больше злился на голодный взгляд Эсканора, когда тот обращался к Вале. Возможно ли, что Галаэрон послал фаэримма к Эсканору не потому, что хотел быть уверенным в его смерти, а потому, что его «теневое я» хотело, чтобы принцу причинили вред? От этой мысли по спине Галаэрона пробежала дрожь, поскольку это означало, что тьма начала вторгаться в его действия, а также в его восприятие. Однако эта мысль вылетела у него из головы так же быстро, как и появилась. Принц уже убил одного фаэримма и собирался убить второго, так что было бы разумнее послать и третьего. Кроме того, если он действительно думал об этом, Эсканор заслужил то, что произошло. Если бы он с самого начала послушался Галаэрона, рота была бы готова к атаке, и…