Ускользнуть из мира богов, принять облик аватара и искать союзника богов в незнакомых лесах мира смертных было делом непростым. Это было нелегко, но, впрочем, ничто в этом деле, к которому Арошни приложила руку, не было легким.

Эльфийская богиня бесшумно проскользнула через лес, следуя за невидимыми нитями магии к месту необычной силы. Плетение было сильным в этом мире. Это было необыкновенно красивое место, с его единственным обширным пространством земли, расположенным, как полированный нефрит на берегу моря цвета лазури. Драконы бродили по лесам и властвовали в небе, но и другие магические расы притягивались к этой земле, как пчелы к клеверу. Новые расы тоже поднимались, быстро увеличивая свою численность. Даже боги видели перспективы в растущем мире - в последнее время здесь происходила настоящая миграция великих и малых сил. Арошни надеялась найти среди этих богов союзника, достаточно сильного и податливого, чтобы заменить непокорного Груумша.

После битвы с Кореллоном Ларетианом - не говоря уже о бесславном конце приключения в качестве оркской мухи в паутине эльфийской богини - Груумш категорически отказался иметь что-либо общее с Арошни и ее амбициями. Она была эльфийкой, а значит, его бессмертным врагом, и дело с концом.

Да будет так. Арошни была рада избавить свой нос от зловония бога орков. Были и другие существа, которых можно было обмануть, задобрить или соблазнить, чтобы они выполнили ее просьбу. Поэтому она сосредоточилась на магических линиях, следуя за ними в самое сердце земли. Со временем они сошлись в плотную сеть над одним древним лесом.

Это был лес, такой же густой и глубокий, как любой в Арвандоре, и почти такой же фейский. Огромные треанты, почти неотличимые от окружающих их вековых деревьев, наблюдали за проходом богини с видимой незаинтересованностью, свойственной долгоживущим существам, которые соизмеряют подобные события с веками. Маленькие грации единорогов рассыпались и бежали перед ней, как испуганные серебристые олени. Стремительные вспышки света указывали на присутствие спрайтов или фейри-драконов - или, возможно, более злобных, но все же интригующих существ, известных как блуждающие огоньки. Но, несмотря на все чудеса леса, здесь было множество свидетельств опасности: далекий рев охотящегося дракона, перо, выпавшее из крыльев линяющего грифона, следы мантикор, отпечатки ног проходящего мимо оркского военного отряда.

Именно последнее заинтересовало Арошни больше всего, ведь во всех известных ей мирах орки были злейшими врагами всех эльфов. Несомненно, бог этого племени, кем бы он ни был, с интересом выслушает ее предложение - при условии, что она, эльфийская богиня, сможет заручиться его вниманием.

Пока утро еще только начиналось, острый слух Арошни уловил звуки битвы на севере, где горные вершины возвышались над линией деревьев и исчезали в собирающихся облаках. Приблизившись, она различила звуки голосов орков, возвышавшихся в боевых кличах. Но не было слышно ни лязга оружия, ни грохота, который свидетельствовал об обычной манере ведения войны среди детей Груумша. Действительно, казалось, что битва идет с гор, расположенных гораздо выше орков, и она больше походила на состязание двух сверхъестественно сильных медведей, чем на дуэль орков. Титанические бойцы терялись в темных облаках, но их рев раздавался как гром, а от их столкновений сотрясалась земля под ногами Арошни.

Богиня заметила орков, собравшихся у подножия горы, танцующих, воющих и улюлюкающих в том, что казалось религиозным безумием. Она подумала, не устраивают ли эти глупые существа такие представления всякий раз, когда над горой собирается гроза. Возможно, это было просто совпадение, и это конкретное проявление действительно исходило из рук богов. Из того, что Арошни знала об орках, она сомневалась, что они могут отличить одно явление от другого.

Богиня быстро двинулась в гору, бесшумно и незаметно, чему в немалой степени способствовали вещи, которые она забрала из покоев своей дочери. Юная Эйлистри, известная среди Селдаринов как Темная Дева, уже была признанной охотницей. Арошни предпочитала пышные платья и изящные туфельки, но они не подходили ни для ее нынешней задачи, ни для дикой местности в самом сердце этого края. И вот, облаченная в кожу темно-коричневого цвета, обутая в сапоги, которые, казалось, поглощали звук, и закутанная в зеленый плащ, цвета которого менялись в соответствии с листвой вокруг, Арошни подкралась к месту сражения. Вряд ли сражающиеся заметили бы ее приближение, несмотря на эти меры предосторожности, настолько яростным было их сражение.

Она опоздала, чтобы увидеть сам бой, но, глядя на победителя, одобрительно кивнула.

Малар, Великий Охотник, стоял над быстро увядающим телом существа, очень похожего на него самого. Его рост превышал двенадцать футов, а мех, как у черного медведя, покрывал мощное, покрытое толстыми мышцами тело, по форме напоминающее тело оркского воина. У Малара не было выдающихся клыков, чтобы хватать и разрывать своих противников; по сути, у него вообще не было морды, только полость в центре лица, затянутая плотью, которая служила и носом, и ртом. Но, похоже, он не страдал от этого недостатка. Из его массивной головы торчали рога, каждое острие которых было кинжально острым. Изогнутые когти на его руках были размером с ладонь Арошни. Однако победа далась Малару нелегко: Его огромная грудь вздымалась и опадала, как волны на взбесившемся море, а дыхание, вырывавшееся через ротовую полость, было тяжелым и затрудненным.

Арошни сняла с плеча лук дочери и приладила к нему одну из зачарованных стрел Эйлистри. Она прицелилась в цель и приготовила оружие. Хотя она и намеревалась заключить сделку с богом, она знала, как важно вести переговоры с позиции очевидной силы.

"Славься, повелитель зверей, мастер охоты!" воскликнула Арошни.

Малар обернулся на эльфийский голос и встал в боевую стойку: колени согнуты, мышцы напряжены для быстрого рывка, руки раскинуты в подобии объятий, когти превращены в страшное разящее оружие. Его глаза сузились в злобные щели, когда он посмотрел на вооруженную богиню.

"Что ты здесь делаешь, эльфийка?" - прорычал он громовым раскатом. "Это место не твое!"

"Нет, оно принадлежит тебе по праву завоевания", - согласилась богиня, кивнув в сторону павшего бога. От звериного аватара уже мало что осталось, кроме тусклого серого контура. "Это был Херне, не так ли? Я видела его мельком раньше, в других мирах. Бледная копия Малара, как мне кажется".

Руки Повелителя зверей чуть опустились. Он явно настороженно относился к эльфийке, но был готов выслушать еще больше ее лести. "Это племя орков теперь следует за мной", - похвастался он.

"Так и должно быть", - ответила Арошни, тщательно скрывая свое воодушевление. Этот Малар был именно тем, кто ей нужен! Честолюбивый мелкий бог, почти жаждущий расширить свое влияние и власть. И самое главное - охотник.

Она кивнула в сторону теневых останков Херне и вздохнула. "Все равно, это пустая трата времени. Не то чтобы Херне пал - никогда", - поспешно добавила она, когда в горле Малара раздался рык. "Жаль только, что такой могучий охотник, как Повелитель зверей, тратит свой талант на легкую добычу".

Когда бог, казалось, не обиделся, Арошни чуть опустила лук и сделала осторожный шаг ближе. "У меня есть предложение для тебя, великий Малар, возможность, которая, наверное, никогда больше не представится охотнику".

"В этих лесах много дичи", - заметил Повелитель зверей, внимательно наблюдая за ней.

"Ах, но разве может какое-нибудь испытание сравниться с выслеживанием эльфийского бога в его священном лесу? Это вызов, на который отважится только величайший из охотников".

Малар, казалось, размышлял над этим, его красные глаза пристально светились. "Эльфийский лес, говоришь? Мудрый охотник не отложит нож и не бросится в объятия медведя".

"Раненого медведя", - подчеркнула она.

"Это еще хуже".

"Что касается этого, посмотри, а потом суди сам", - сказала Арошни. Быстрым жестом эбеновой руки богиня сотворила сияющую разноцветную сферу и велела Повелителю зверей заглянуть внутрь. Внутри шара находилось крошечное изображение Кореллона Ларетиана, выглядевшее (если бы не его размер) так же реально, как если бы он стоял перед ними. Было ясно, что эльфийский бог тяжело ранен; золотой свет вытек из его кожи, оставив ее серой и изможденной. Его шаги медленно и неуверенно пробирались сквозь деревья.

Повелитель зверей изучал эльфийского бога, оценивая его размеры на фоне золотых папоротников. "Он мал", - согласился Малар.

"И слаб! Видишь его повязки, они уже мокрые и багровые".

Охотник прищурился, вглядываясь в сферу. "Странно. Так много крови, а он не оставляет следов".

"Ты ожидал меньшего от эльфийского бога?" ответил Арошни. "Даже если так, Малар, мастер охоты, наверняка сможет его выследить. Подумай об этом - какая слава придет к тебе, когда ты убьешь главу эльфийского пантеона!"

Малар задумчиво хмыкнул. "Этот лес, который ты мне показываешь, эльфийский. Никогда еще я не охотился так близко от Арвандора".

"Какое дикое место не является для тебя законным местом охоты?" - прохрипела она, чувствуя, что бог испытывает сильное искушение. Богиня жестом указала на шар. В ответ он увеличился в размерах и почти полностью заполнил истоптанную битвами поляну. "Это врата на Олимп, великий Малар. Все, что тебе нужно, это пройти через них".

Повелитель зверей с интересом наблюдал за сценой внутри шара, но все еще не был убежден. "Ты эльфийка. Что такого сделал этот эльфийский лорд, что ты хочешь его смерти?"

Арошни решила, что знает, какой ответ больше всего порадует Малара. "Он слаб", - твердо сказала она. "Это оскорбляет меня".

"Если он так слаб, то убей его сама".

Богиня пожала плечами. "Я бы убила, но другие боги Селдарина любят Кореллона. Они не примут в качестве своего правителя того, кто убьет его. А я хочу править".

"Странные эти эльфийские боги", - размышлял Малар. "По природе своей править должен сильнейший. Тот, кто способен убить этого бога, заслуживает того, чтобы вытеснить его. Если эльфы думают иначе, то они действительно слабы".

"Не все так думают", - поправил его Араушни.

Багровые глаза охотника встретились с ее глазами, оценивая ее. "Возможно, мне следует убить Кореллона Ларетиана, да и тебя тоже, а потом попытать счастья среди вашего пантеона!"

Арошни презрительно рассмеялась. "Одного раненого эльфийского бога ты, конечно, можешь убить, но всех сразу? Нет, довольствуйся тем трофеем, который ты видишь перед собой. Кореллон - гораздо больший приз, чем все, что ты завоевал сегодня".

Малар кивнул в сторону подножия горы, где празднование орков достигло, судя по звукам, смертельного исступления. "Богу нужны поклонники".

"И ты их получишь", - сказала Арошни, уверенная, что наконец-то знает, какая приманка заманит Малара в ее сети. "Орки ценят силу: Это племя пойдет за тобой, потому что ты победил их бога. Сколько еще орков вольется в их ряды, когда они узнают, что ты преуспел там, где не смог Груумш Одноглазый?"

"Этот эльф ослепил Груумша?" - спросил Повелитель зверей, в его голос закралась осторожность, когда он с уважением посмотрел на образ Кореллона. Малар слишком хорошо знал, что Груумш, Первая Сила орков, был силой, с которой приходилось считаться.

"Еще один признак слабости Кореллона", - поспешно сказала Арошни. "Он должен был убить орка, когда у него была такая возможность. Я бы убила. Или, по крайней мере, я бы его оседлала!"

Охотник негромко захихикал. "Я не унижаю свою добычу, а уничтожаю ее. Твои пути - не мои, эльфийка, но я не могу отрицать привлекательности нарисованной тобой картины. Груумш на коне! Я не утонченный бог, но даже я могу оценить иронию!"

Арошни воспользовался моментом мрачного товарищества. "Тогда иди, уничтожь и возьми свой трофей. И когда это будет сделано, ты получишь то, чего желаешь больше всего", - сказала она голосом, в котором звучали шелк и соблазн.

"Что именно?"

"Добыча - добыча, которая соблазнит лучших охотников этого мира и принесет тебе много новых последователей. Эльфы", - сказала она, наконец, по буквам. "Когда я буду править в Арвандоре, я пошлю племена эльфов в этот мир. Орки будут охотиться на них, и при этом они будут следовать за Маларом, величайшим из всех охотников на эльфов".

"Эльфы!" Малар фыркнул. "Здесь уже есть эльфы. Плетение сильно: Где есть магия, там всегда есть эльфы".

Богиня быстро скрыла свое удивление. Она не почувствовала присутствия эльфов в этом мире, что легко мог сделать любой член Селдарина. Возможно, она была слишком поглощена своими поисками, чтобы обратить внимание на их присутствие.

"Но эльфов здесь мало, и они не имеют реальной силы", - сказала она, надеясь, что это действительно так. "Я пошлю целые кланы. Эльфов, которые построят города и создадут волшебное оружие. Ваши примитивные орки придут к тебе в надежде захватить такие призы. Ты станешь великой силой - богом всех тех, кто ненавидит и охотится на детей Кореллона!"

Наконец Повелитель зверей кивнул. "Я иду", - просто сказал он, а затем прыгнул в сияющий шар.

Видение, которое наколдовала Арошни, рассеялось со слабым треском. Когда оно исчезло, исчез и Мастер охоты.

В горле Арошни зародилась торжествующая усмешка. Ее смех становился все глубже, сотрясая ее плоский живот, и все мощнее раскатывался над горами. Он звучал все громче и громче, становясь все более жутким, пока, казалось, не слился с воплями ветра.

А в долине внизу свирепые орки приостановили свою оргию резни и празднеств, чтобы прислушаться к нечестивому звуку. Впервые за этот день они познали настоящий страх.

* * * * *

Долгая ночь битвы была уже воспоминанием, и утренний солнечный свет, проникавший сквозь полог леса, приносил тепло и силу измученному лорду эльфов. Кореллон был почти дома - он чувствовал изменения в воздухе, ощущал силу в земле под своими ногами. Он уже чувствовал, как через него течет магия Арвандора. Он ускорил шаг: битва с Груумшем закончилась, но она породила множество вопросов, которые требовали разрешения.

Из кустов алого сумаха позади него донеслось низкое звериное рычание. Кореллон застыл на месте, вдвойне испугавшись. Он не слышал приближения животного и не знал ни одного врага в лесу. Он настороженно повернулся на звук, положив руку на рукоять меча, как раз в тот момент, когда листва, казалось, взорвалась от силы бегущего человека.

Чудовищное, покрытое мехом существо прыгнуло на него, широко раскинув руки и изогнув когти в хватательные крючья. Кореллон нанес удар, рассекая одну из кожистых ладоней существа. Прежде чем зверюга успела среагировать, эльф ускакал прочь.

"Малар!" - сурово позвал он, ибо знал о Зверолорде - хотя и ничего хорошего. "Как ты смеешь охотиться в эльфийском лесу?"

"Я охочусь, где хочу, - прорычал бог, - и на кого хочу".

Сказав это, Малар опустил голову и набросился на повелителя эльфов, словно олень. При его приближении из его головы вырвались рога, каждый из которых мгновенно разветвился на множество смертоносных, похожих на чернила наконечников.

Кореллон устоял на ногах. Крепко держа меч обеими руками, он уперся в рога. Мгновенно он повернулся так, что оказался спиной к Малару, затем быстро наклонился вперед, со всей силы ударяя своим спутанным мечом вперед и вниз.

Невероятная скорость маневра эльфа в сочетании с импульсом от удара Малара подбросила Повелителя зверей вверх и перевернула гораздо более мелкого эльфа. Он приземлился на спину, достаточно сильно, чтобы отскочить и даже проскочить вперед на шаг или два. Кореллон проворно прыгнул вперед. Ногой он прижал одно из предплечий Малара к земле, а острие меча прижал к горлу черношерстного.

Уступи", - потребовал лорд эльфов. "Сделай это, и ты покинешь это место невредимым".

Малар издал вызывающее рычание. Свободной рукой он нанес мощный удар по ногам эльфа. Клинок Кореллона метнулся вперед, чтобы парировать удар. Он отбил руку в сторону и для верности отрубил пару когтей бога. Быстро Кореллон изменил направление своего удара, нанося ответный удар по горлу Повелителя зверей.

Но Малар просто исчез.

Острие меча Кореллона вонзилось в примятую траву и прочертило глубокую борозду в земле под ним. На кратчайшее мгновение Кореллон пошатнулся, потеряв равновесие. Не успел он встать на ноги, как удар сзади отправил его в полет. По лесу разнесся низкий, гулкий смех, когда проворный эльф-лорд увернулся и перекатился.

Кореллон был в ярости. Одно дело, когда Груумш бросил ему вызов на его родной земле: Груумш был Первой Силой его пантеона, могущественным богом и достойным, пусть и коварным, противником. Малар же был второстепенным богом, который искал поклонников среди сотни миров и стольких же рас хищных существ. То, что такой бог бросил вызов Кореллону, было выше всяких оскорблений.

Эльф поднялся и закружился, держа меч в руке. В воздухе перед ним висела огромная, раздвоенная конечность, похожая на переднюю лапу титанической пантеры. Когти были бархатистыми; Малар бился о Кореллона, как злобный котенок, играющий с мышью.

Кулак Кореллона сжался вокруг рукояти его меча. Огни внутри Сахандриана засверкали и заискрились в такт гневу владельца меча.

Кореллон стремительно бросился на своего странного врага. Его меч вихрился, кружился и вращался, прочерчивая глубокие линии на кошачьей конечности и отправляя в полет пучки черного меха. Смех Малара вскоре перешел в рычание гнева и боли. В ответ когти пантеры метали и резали, но ни разу не задели эльфийского бога. Кореллон танцевал вокруг Конечности Малара, дразня, предлагая проход там, где его не было, заманивая Повелителя зверей на новую атаку, а затем еще на одну - и каждый раз нанося быстрые и ужасные ответные удары.

Ярость Малара, его непреодолимый инстинкт убийства заставляли его сражаться все дальше и дальше, пока его пантерный мех не стал липким от крови, шкура не порвалась, обнажив сухожилия и даже кости. Прошло много долгих мгновений, прежде чем до Повелителя зверей дошло, что его тактика продиктована скорее жаждой крови, чем разумной стратегией. И снова бог изменил форму. Как саван абсолютной черноты, он окутал своего эльфийского врага.

Кореллон застыл на полпути. Не потому, что его испугала внезапно наступившая вокруг полутьма - он знал о проявлениях Малара и ожидал этого, - но из-за удушающего ощущения зла в окружавших его миазмах. Кореллон инстинктивно бросился в сторону; облако, которое было Маларом, просто двинулось за ним. Глубокий, рычащий смех раздался сквозь черноту, усиливая удушающую пелену зла.

Жуткое красное сияние упало на лорда эльфов. Кореллон посмотрел в огромные красные глаза, парящие на вершине облака. Не раздумывая, лорд эльфов поднял меч высоко над головой и со всей силы метнул его вверх. Сахандриан дважды перевернулся через край, образовав спираль чистого света, которая пронзила всепроникающее зло. Острие меча вонзилось глубоко между багровыми глазами Малара.

С ревом страдания и ярости, от которого задрожали окружающие деревья, Малар исчез.

Кореллон моргнул от внезапной яркости и уклонился от воя, возвестившего о триумфальном спуске Сахандриана. Меч вонзился острием вниз в землю перед ним.

Пока эльф-лорд вытирал меч от крови, ихора и налипшей земли, он думал о битвах, которые выиграл. Груумш был тяжело и надолго ранен, Малар полностью побежден и изгнан - по крайней мере, на время. Это были подвиги, которые будут вспоминать в песнях и вплетать в ткань тысячи легенд.

Но Кореллон не находил в этих победах ни гордости, ни радости. Давило на него предчувствие, что на самом деле он завоевал в этот день не славу, а новых смертельных врагов для своих братьев и сестер-богов и их эльфийских детей.