Заор из Эвермита, постаревший намного больше, чем большинство эльфов, возился в дворцовых садах. Он опустил ножницы и склонил голову набок, любуясь произведенным эффектом. В самом центре дворцового сада он посадил живую изгородь из бледно-голубых роз и придал ей форму полумесяца. В слабом свете летних сумерек редкие цветы, казалось, светились своим внутренним сиянием.

"Очень красиво", - прокомментировал голос позади него, голос, который, несмотря на прошедшие столетия, все еще был способен растревожить сердце Заора.

Он повернулся лицом к Амларуил. Смесь тоски и боли охватила его, когда он взглянул на ее прекрасное лицо. Она выглядела точно так же, как и тогда, когда он встретил ее более четырехсот лет назад. А он? Он был старым эльфом, бесполезным для Амларуил и Эвермита, тоскующим по Арвандору.

Амларуил сделала один шаг вперед, ее руки сжались в кулаки, а лицо пылало от неукротимого гнева. "Никогда бы не подумала, что у меня будет повод назвать тебя лицемером!" - сказала она холодным голосом. "Разве ты не помнишь, какое обещание ты требовал от меня в те давние годы? Ты заставил меня пообещать, что я останусь на Эвермите ради блага Народа, сколько потребуется".

"Я стар, Амларуил, - сказал он просто, - и я очень устал".

"Избавь меня от своих рассказов о скрипучих суставах!" - рассердилась она на него. "Неужели ты думаешь, что мне было легко или всегда приятно делать то, о чем ты просил? Если бы я могла видеть, как проходит моя молодость, каждый год, как впустую потраченный весенний день, как я терплю, видя твою свадьбу с другой, неужели ты не можешь набраться мужества, чтобы прожить свои почтенные годы? Ты нужен!"

"Ты - королева Эвермита и правительница, в которой эльфы действительно нуждаются".

"А как же мои нужды, мой господин? И в самом деле, что будет с Эвермитом, если я, как и ты, стану настолько поглощена собой, что не буду заботиться о будущем? Кого из наших детей ты мог бы представить на троне? Тира'аллара? Хора?"

Заор медленно покачал головой. Он любил своих дочерей, но ни одна из них не стала бы королевой. Жрицы Ханали Селанил, они обе были полностью захвачены культом любви и красоты, настолько, что временами он беспокоился за них. Тира'аллара была вовлечена в потенциально катастрофическую связь с молодым золотым эльфом, известным как грабитель и пустозвон. Заор подозревал, что интерес юноши к принцессе был связан скорее с ее рангом и богатством - ведь Тира'аллара с радостью погасила его игорные долги ее драгоценностями и приданым, - чем непосредственно самой принцессой. И все же Тира'аллара любила эльфа со всей своей страстной, сильной натурой. Заор гадал, сможет ли она пережить разочарование, которое непременно наступит. А Хора готовилась отплыть в далекий Фаэрун, ибо была полна решимости выйти замуж за случайно встреченного простолюдина, с которым она разделила праздник.

"Эвермит остался без наследника", - прямо заявила Амларуил. "Меч Заора - клинок воина, и ни один из наших выживших детей не сможет овладеть им и остаться в живых. Мы должны дать Эвермиту наследника".

"Я стар, Амларуил", - повторил он.

Она поспешно подошла к нему, обхватив его обветренное лицо руками, гладкими и нежными, как у девы. Слезы наполнили ее глаза, и глубокая скорбь смягчила ее гневное лицо. "Не покидай меня, любовь моя", - сказала она с тихой силой. "Я не вынесу этого".

Он погладил ее светлые волосы. "Ты можешь справиться со всем. Я никогда не знал никого настолько сильного".

"Вместе мы сильны!" - настоятельно сказала она. "Разве ты не видишь этого? Все, чего мы достигли, мы сделали вместе. Связь между нами глубока и уникальна, но она может быть еще больше".

Заор уставился на нее, ошеломленный тем, что она предлагала. Редкие, глубокие узы эльфийского взаимопонимания связывали их душа в душу. Его будет поддерживать тот же божественный огонь, что связывал ее с Селдарином - какой ценой для нее, он не мог даже представить. Он мог дать и выполнить обещание, которого она от него требовала. Он мог поклясться оставаться на Эвермите до тех пор, пока в нем будут нуждаться.

"Сейчас середина лета", - прошептала она, прижимаясь к нему с такой настоятельной силой, что кровь его согрелась и запела в жилах. "Время давать обещания. Пойдем со мной на нашу поляну, любовь моя".

Король понял, что не может противиться мольбе в глазах своей возлюбленной. Он подхватил ее на руки, все еще сильные, несмотря на его годы, и понес из сада, словно она снова стала невестой.

Дворцовая стража расступалась, чтобы пропустить их, слуги и садовники таяли вдали. Ни на одном эльфийском лице не было ничего, кроме улыбок понимания и радости. Никто не видел ничего несоответствующего в том, чтобы видеть прекрасную весну в объятиях поздней осени. Была середина лета, и обещания, данные в середине лета, обладали собственной магией.

Так началась новая совместная жизнь Заора и Амларуил.

В последующие годы у них родилось еще четверо детей. Первой была Амнестрия, унаследовавшая от отца цвет кожи и редкую красоту матери, а также то, что не было ни тем, ни другим. Попеременно солнечная и яростная, Амнестрия обладала силой, которая казалась странной и неуместной при безмятежном дворе Лейтильспар.

Зандро и Финуфаранель, последующие мальчики, были больше похожи на эльфов. Они были прилежными учениками и с раннего возраста занимались в Башнях. И наконец, был Ламруил, солнечный, очаровательный, избалованный ребенок в семье. К тому времени, когда он был еще мальчиком, не более тридцати-сорока лет, он уже начал увлекаться приключениями и верховой ездой. Ламруил был склонен к озорству; к счастью, его неистовая любовь и восхищение старшей сестрой Амнестрией помогали ему держать себя в руках. В тот год, когда он покинул остров в поисках приключений и эльфийских артефактов, многие эльфы в тихой столице - включая наставников и мастеров меча Ламруила - вздохнули с облегчением.

С прибытием Таситалии Лунноцветущей жизнь во дворце вновь изменилась. Искательница приключений, близкая к концу своего земного срока, должна была выполнить одну задачу, прежде чем ответить на призыв Арвандора. Как и положено каждому эльфу, владеющему лунным клинком, ей нужно было выбрать наследника клинка.

Несколько недель остроглазая и острая на язык эльфийка оставалась во дворце, скандализируя вельмож и радуя молодежь рассказами о своих путешествиях.

Амнестрия, в частности, была очарована рассказами о далеких местах и странных событиях. Король и королева наблюдали за своей дочерью, когда она с сияющими глазами слушала Таситалию, а в душе Амларуил поселился страх, которому она не могла дать названия. Они с Заором были недовольны, когда Таситалия объявила Амнестрию избранницей Заора и выбрала ее наследницей клинка. Однако честь лунного клинка была тем, что никто, особенно избранные король и королева, не могли презирать. Выбор был за Амнестрией, и она приняла меч со страстью и радостью: меч искателя приключений, одинокого бойца. Это не был благоприятный шаг для дочери, которую Амларуил и Заор с нежностью надеялись увидеть на троне Эвермита.

Тем не менее Амнестрия, казалось, была довольна жизнью в Лейтильспаре. К изучению меча и боевой магии эльфийская дева добавила жестокий режим тренировок для вызова лунного клинка. Но мир девушки разрушился, когда ее суженый, Элайт Кроулнобар, покинул ее и Эвермит без единого объяснения.

Несколько недель после его ухода все во дворце ходили на цыпочках вокруг брошенной принцессы, ведь об огненном нраве Амнестрии ходили легенды. Из всех королевских эльфов только Ламруил осмелился разыскать ее.

Принц нашел свою сестру в ее покоях, ее лицо было решительным, когда она складывала одежду и ценности в морской сундук. Когда Ламруил вошел в комнату, она подняла на него глаза и недовольно проворчала.

"Дверь была заперта и заклята", - сказала она с укором. "Я бы не подумала, что ты владеешь магией настолько, чтобы открыть ее!"

Ламруил пожал плечами, а затем кивнул на переполненный сундук. "Что это?"

Принцесса захлопнула крышку. "Я иду за ним".

"За кем? За Элайтом?"

Она бросила на брата насмешливый взгляд. "Он прислал мне весточку из Глубоководья - разве это не мило с его стороны? Он присоединился к группе искателей приключений. В основном, люди. Он отправился посмотреть мир. Ну, а я собираюсь стать частью пейзажа, который он увидит!"

"О."

"О? И это все? Ты не попытаешься убедить меня в моей глупости?"

"А это поможет?"

Неохотная улыбка смягчила лицо Амнестрии, и ее плечи поднялись и опустились с долгим вздохом. "Ну, утешает то, что хотя бы один человек в этом дворце понимает меня".

"Я понимаю больше, чем ты думаешь", - сказал Ламруил, внезапно посерьезнев. Он протянул руку и коснулся пояса с оружием на талии сестры. Застежка была немного ослаблена, и справа от нее виднелась хорошо затертая насечка.

Взгляд Амнестрии проследил за его жестом. Она нахмурилась и пожала плечами. Хотя она была красива почти сверх меры, в ней не было ничего от тщеславия.

"И что? Одна зарубка ничем не хуже другой, лишь бы меч был на мне и штаны не спадали".

"Кстати говоря, как вы расстались с Элайтом?"

Лицо принцессы потемнело, и она отвернулась, чтобы защелкнуть застежки на сундуке с большей силой, чем требовалось. "Это не твое дело".

Брат увидел, что она действительно не понимает. "С тех пор как Элайт покинул остров, прошло четыре луны", - мягко сказал он. "Пройдет еще слишком много, и тебе придется совсем забыть об этом поясе".

Амнестрия обернулась к нему, ее глаза расширились от шока. Она опустилась на кровать и уткнулась лицом в руки. "О, я чувствую себя такой дурой! Как я могла не знать?"

Принц сел рядом с ней, ненавидя то, что он должен сказать ей дальше. "Я знаю, почему Элайт покинул Эвермит. Его дед перешел в Арвандор, и клинок Кроулнобара перешел к нему. В его руках он затух, поскольку наследника у Кроулнобаров нет".

Она резко села. "Теперь есть. Проклятие! Если бы он только подождал, чтобы достать лунный клинок, пока мы..."

"Если бы он подождал, он был бы мертв", - резко прервал ее Ламруил. "Меч не принял его. Если бы был наследник, он бы убил его, а ты бы сохранила меч для своего ребенка".

С минуту они сидели в молчании, пока Амнестрия пыталась разобраться во всем этом.

"Есть еще кое-что", - неохотно сказал Ламруил. Он достал из своей туники письмо. "Это пришло по каналам связи, от человеческого рейнджера и товарища Элайта. Он говорит, что, судя по описаниям Элайта, немного знает тебя, и настоятельно просит тебя не приходить".

"Я никому не говорила о своем приезде", - пробормотала принцесса.

"Что ж, возможно, он действительно понимает тебя. Есть еще кое-что. Группа искателей приключений, с которой отправилась Элайт, покинула город. Они хотят найти древние захоронения Аривандаара и опустошить их".

Ужас застилал глаза Амнестрии, как туман, и лишь затем быстро сгорал от жара ее гнева. "А этот человек?"

"Он не одобряет. Он попытается остановить их любыми средствами".

Принцесса кивнула, мрачно одобряя. "И я помогу".

"А как же ребенок?"

"Я все еще могу путешествовать некоторое время, и я все еще могу сражаться. Когда я не смогу, я найду место, где меня не узнают, и буду вынашивать ребенка в тайне. Клянусь тебе перед всеми богами Селдарина, Элайт никогда не узнает об этом ребенке! Я отдам младенца на воспитание другому, прежде чем свяжу свой дом с предателем и разбойником!"

Она взглянула на Ламруила, осмеливаясь возразить ему.

"Это твое право", - сказал он. "Я помогу тебе всем, чем смогу, но ты должна пообещать мне две вещи. Во-первых, ты должен сказать мне, где находится ребенок. Во-вторых, он должен быть воспитан в умениях и знаниях, необходимых потенциальному королю. Он может понадобиться Эвермиту".

Амнестрия сверкнула глазами. "Проклятье, Ламруил, до такого бы додумалась наша мать! Ты сам начинаешь говорить как король".

Широкая ухмылка расплылась по лицу Ламруила. "Ни за что", - сказал он, искренне забавляясь этой идеей. Он поднялся и протянул руку, чтобы помочь ей встать на ноги. "Я помогу тебе ускользнуть", - мягко сказал он. "Бран Скорлсун был не единственным, кто подозревал, что ты отправишься в погоню за Элайтом. У берегов Руита тебя ждет корабль, и я подкупил достаточно дворцовых слуг, чтобы ты могла ускользнуть тайно".

Принцесса поблагодарила его коротким, яростным объятием, а затем отстранилась. "Кто такой Бран Скорлсун?"

"Человеческий рейнджер. Я послал ему весточку и сказал, где тебя ждать. Он хороший человек, и я думаю, что вы с ним хорошо сработаетесь".

* * * * *

Ламруил долго помнил эти слова и долго жалел о сказанном. Амнестрия действительно объединилась с Браном Скорлсуном, и им удалось помешать усилиям Элайта и его товарищей. Древние захоронения Аривандаара, место упокоения останков тех, кто погиб, защищая эту чудесную землю, остались священными.

Элайту так и не суждено было узнать о своем сыне. Младенец родился в руках человека и был спрятан, чтобы воспитываться в тайном приемном доме. Амнестрия выполнила все, что обещала.

Но на остров она не вернулась. Эльфийская принцесса нашла более глубокую любовь, чем та, которую она потеряла, и вышла замуж за Брана Скорлсуна. С ним она установила такие же глубокие отношения, как и между ее королевскими родителями. И тем самым она нечаянно привела в движение события, которые должны были иметь мрачные последствия для ее семьи и для всего Эвермита.