Повелитель зверей Малар не считал, что дикие земли находятся за пределами его владений. Глубокие леса Эвермита должны были принадлежать ему, и все живые существа на острове должны были стать его законной добычей. Если к этой добыче причислялись и эльфы, тем лучше.

Но звероподобный бог был не допущен к эльфийскому пристанищу. Сеть мощной магии накрыла остров и не позволила богам антисельдарина совершить прямое нападение на детей Кореллона Ларетиана. И на этот раз не было коварной эльфийской богини, которая открыла бы ему путь изнутри.

Нет, размышлял Малар, ему не добраться до острова. Но, возможно, есть другие, кто может. Когда-то, давным-давно, коалиция почти одержала победу над эльфийским пантеоном в их собственном священном лесу. Почему бы ему не собрать такую же группу богов и не направить объединенные усилия их смертных последователей? Раз и навсегда он сокрушил бы смертных эльфов, само существование которых напоминало ему о его унизительном поражении от рук Кореллона.

Море, рассуждал Малар, было его первым препятствием на пути к успеху, и препятствием грозным. По большей части его последователями были орки, люди, прославившие охоту, и существа, принадлежащие к нескольким другим хищным расам. Эти охотники жили на материках, у них не было ни кораблей, ни навыков, необходимых для пересечения огромного водного пространства. Возможно, со временем он найдет союзников из числа богов и смертных, которые смогут восполнить этот недостаток. Но ему казалось очевидным, что первым логичным шагом в создании такого союза будет привлечение сил и существ глубин.

И тогда Повелитель зверей отыскал отдаленный скалистый остров, расположенный далеко на севере Эвермита, и принял свой звериный облик. Он послал призыв, а затем расположился на высоком и неровном утесе и стал ждать.

Морской ветер, проносившийся над островом, усилился до штормовой силы, а небо потемнело до цвета индиго. Волны вздымались и бились о скалы внизу, поднимаясь все выше и выше, пока черный мех Повелителя зверей не залило солеными брызгами. Как только Малар подумал, что разъяренные воды могут поглотить остров, а вместе с ним и его аватара, из моря поднялась огромная волна и превратилась в прекрасную, дикоглазую женщину.

Богиня Амберли возвышалась над островом, дрожа на гребне этой огромной, опасно волнистой волны. "Чего ты хочешь от меня, житель суши?" - потребовала она звенящим голосом.

Малар с опаской посмотрел на морскую богиню. Ее силы и ее водные владения были далеко за пределами его опыта и понимания. И все же, возможно, ему удастся найти общий язык или хотя бы какую-то приманку, которая привлечет ее внимание и поможет ей соответствовать его целям. Это было бы не без риска. По всем признакам, богиня волн была опасно капризна.

"Я пришел с миром, Амберли, и я принес предупреждение. Эльфы путешествуют по вашим океанам, чтобы заселить остров Эвермит", - начал он.

Из глаз Амберли сверкнула молния, и корявые кусты прибрежной сливы слева от Малара вспыхнули огнем. "Ты смеешь вызывать меня, а потом говорить, будто я не знаю, что происходит в моих владениях?" - гневно воскликнула она. "Какая разница, путешествуют ли эльфы по морям, если они исправно платят мне дань?"

"Но они не просто путешествуют по твоим морям. Они думают править океаном, а Эвермит - их база", - упорствовал Малар. "Это я знаю от богини эльфов".

Богиня воды слегка отступила, как бы удивляясь, и в ее глазах зажегся гнев иного рода. "Никто не правит океанами, кроме Амберли!"

"Морские эльфы оказывают тебе почтение, это правда, но они почитают только своих собственных богов. Даже морские эльфы поклоняются не тебе, а Глубинному Сашеласу".

"Таков порядок вещей", - угрюмо сказала богиня. "Много существ населяет мои океаны, и все они поклоняются своим собственным богам. Но все те, кто живет в океанах или плавает по волнам, платят мне дань и возносят молитвы, чтобы заслужить мою снисходительность и уберечься от моего гнева!"

"Так просят ли тебя эльфы, живущие ныне на Эвермите, или они слишком довольны защитой своих собственных богов?" - лукаво спросил Малар. "Аэрдри Фэйниа наложила на остров такие чары, что ни один злой ветер или непогода никогда не смогут разрушить его. Эльфы Селдарина верят, что Эвермиту неподвластны другие боги. И все же, несомненно, Амберли, одна из великих богов ярости, может что-то сделать, чтобы помешать этим самонадеянным эльфам!"

Малар наблюдал за тем, как этот удар, как и предсказывала Ллос, угодил в цель. Он бы предпочел привести Амберли в порядок грубой силой и раздирающими когтями, но, как заметила темная богиня, во многих охотах наступает момент, когда добычу нужно загнать в место, выбранное охотником.

"Я могу сделать многое", - похвасталась гордая богиня. "Если в морях, окружающих Эвермит, будет достаточно хаоса, эльфы познают и начнут почитать мою силу!"

Повелитель зверей слушал, как Амберли начала рассказывать о своих планах относительно Кораллового королевства - огромной и разрозненной группы врагов, которые будут беспокоить эльфов, когда бы они ни отправились в плавание. Некоторые из этих существ могли даже проникнуть на сам остров, ибо защита эльфийских богов не исключала и не могла исключать всех последователей других богов. Для такой мести, какую задумал Малар, смертные существа могли сделать то, что не под силу богам.

И слушая, как морская богиня хвастается и строит козни, Малар удивлялся хитрости Ллос, которая так ловко спланировала, как направить силу Амберли против их эльфийского врага. Он старался не задерживаться на результатах последней кампании темной богини или на зарождающемся подозрении, что им самим, возможно, манипулировали так же ловко, как и Амберли, и тогда, и сейчас.

Такие мрачные мысли лучше всего помогали ему, когда они превращались в гнев - прекрасный и убийственный гнев, который Малар мог полностью направить против детей Кореллона.

* * * * *

В последующие годы в теплых водах, окружающих Эвермит, стали собираться большие сообщества странных и злых существ.

Самыми страшными из них были скраги. Этих десятифутовых морских троллей было практически невозможно победить, поскольку они с поразительной быстротой залечивали раны, полученные в бою. Они могли легко налететь на эльфийский корабль, регенерируя так же быстро, как эльфы успевали их уничтожать. Поджигая их, можно было лишь уничтожить корабль, оставив эльфийскую команду на милость тех отбросов, которые еще оставались в море. Немногие эльфы выжили после плавания по кишащим троллями водам. Путешествие между материком и Эвермитом стало крайне опасным, и больше кораблей погибло, чем добралось до гавани.

В дополнение к морским троллям появились сахуагины, мрачные и отвратительные рыболюди, которые были движимы глубокой враждой к морским эльфам. Много битв разыгралось под волнами между этими древними врагами. За несколько десятилетий мирные морские эльфы, жившие рядом с Эвермитом, управлявшие эльфийскими кораблями и высматривавшие опасности, скрывавшиеся под волнами, были почти уничтожены.

Это было темное время для эльфов Эвермита. Отрезанные от могущественного королевства Аривандаар лишь посланиями из Башни, лишенные грозного защитного барьера, который когда-то обеспечивали морские эльфы, они к своему ужасу обнаружили, что их священная родина не является, как они надеялись, неуязвимой для нападения.

* * * * *

Почти четыреста лет прошло с тех пор, как первые корабли из Аривандаара проплыли мимо гористого островного форпоста Сумбрар и вошли в глубокую, укрытую бухту на южном берегу Эвермита. Здесь, в устье реки Ардулит, они основали Лейтильспар, "Лесной дом".

Из драгоценных камней и хрусталя, из живого камня и могучих древних деревьев Высшие Маги Аривандаара создали в лесах Эвермита город, который мог бы соперничать с любым из королевств Фаэруна. Здания Лейтильспара выросли из самой земли, увеличиваясь в размерах с годами, чтобы вместить растущие кланы, жившие в нем, а также поселенцев, пришедших позже. Даже в зачаточном состоянии Лейтильспар был городом несравненной красоты. Спиралевидные башни взмывали в небо, словно грациозные танцовщицы, и даже обычные дороги были сделаны из драгоценных камней, извлеченных из скрытых глубин.

Хотя полная гармония среди эльфийской знати оставалась труднодостижимой целью, Кишара Амариллис хорошо послужила тому, чтобы сблизить враждующие фракции. И когда пришло время ей ответить на призыв Арвандора, Ролим Дуротиль принял обязанности Верховного советника со смирением и решимостью, которые удивили бы тех, кто знал его как гордого золотоэльфийского воина Аривандаара.

Ролим и его жена, маг серебряных эльфов Ава Лунноцветущая, подавали пример гармонии между кланами и расами эльфов. Их семья была необычайно большой, и их дети увеличили как кланы Дуротилов, так и Лунноцветущих. Те дети, которые брали пример со своего золотого эльфа-патриарха, причислялись к Дуротилам; те же, кто отдавал предпочтение своей матери, увеличивали численность и мощь клана Лунноцветущих.

Это было мудрое решение и прекрасный пример - эльфы Лейтильспара быстро согласились с ним. Однако лишь немногие из них последовали по стопам Верховного советника. Союзы между различными расами эльфов становились все более редкими, и хотя отношения между золотыми, серебряными и дикими эльфами оставались дружескими, различные народы начали отдаляться друг от друга.

Со временем некоторые из наиболее отважных эльфов покинули Лейтильспар и разошлись по всему острову. Некоторые из этих путешественников смешались с дикими эльфами, жившими в глубине леса, и тем самым полностью отдались жизни в гармонии со священным островом. Но большинство оседало на широких плодородных равнинах на северо-западе, чтобы выращивать урожай или тренировать свой флот и проворных боевых коней.

На крайнем севере острова находились суровые, поросшие лесом холмы и горы. Добыть средства к существованию на этих диких северных землях было нелегко, но эта задача вполне подходила для растущего клана Кроулнобаров.

Это была небольшая дворянская семья, прибывшая в Эвермит в качестве почетной стражи на службу к своему сеньору, клану Лунноцветущих. Во главе семьи стояла Алланния Кроулнобар, воительница, которая, несмотря на свой маленький рост, пережила битвы Войны Короны и отбила волны чудовищ, орков и темных эльфов, угрожавших Аривандаару. Она слишком хорошо знала ужасы битвы и необходимость постоянной бдительности.

Растущее самодовольство эльфов Лейтильспара, их полная уверенность в том, что Эвермит - неприкосновенная гавань, вызывали у Алланнии глубокое беспокойство. Поэтому она выбрала землю, которая испытала бы ее на прочность и потребовала бы от нее сохранять остроту ума и острие меча. Среди трудностей жизни в их диких владениях Алланния воспитала своих детей воинами.

Главным среди них был Дарторидан, ее старший сын. Он был необычайно высок для эльфа и более мощно сложен, чем большинство его сородичей. Когда он был еще мальчиком и только начинал расти в полный рост, Алланния предвидела, что ни один меч из арсенала Кроулнобаров не подойдет ему по силе. Она послала весть лучшему мечнику Лейтильспара, и тот создал меч такого размера и веса, какой редко встречается у эльфов. Она назвала его Морская-река, по причинам, которые не были ей до конца известны.

По мере взросления Дарторидан становился все более беспокойным. Он проводил дни в бесконечных тренировках, готовясь вместе со своей матерью-воительницей, братьями и сестрами к битве, которая так и не состоялась. И хотя он не жаловался, он испытывал острое чувство разочарования из-за того, что жизнь в Крепости Кроулнобар была сосредоточена на чем-то одном. Да, он и его сородичи становились прекрасными воинами, даже по эльфийским меркам. Но даже несмотря на это, молодой эльф жаждал гораздо большего. Он не мог избавиться от растущего предчувствия, что одного умения владеть мечом недостаточно.

Однажды, когда часы тренировок закончились, Дарторидан снял ножны с Морской-реки и отправился на берег. Он провел там много часов, не обращая внимания на тупую боль в изможденных боями мышцах, когда испытывал свою силу и ловкость, карабкаясь по отвесным скалам. Но чаще он просто сидел и смотрел на море, заново переживая истории, привезенные путешественниками из дивных городов на юге.

В этот вечер его настроение было особенно задумчивым, потому что мать объявила, что скоро наступит время, когда он должен будет отправиться в Лейтильспар и найти себе жену. Эта новость ничуть не обрадовала молодого эльфа, но перспектива воплощения мечты в реальность его несколько пугала.

Ведь владения клана Кроулнобаров были изолированы, а их крепость представляла собой простую каменную башню, возвышавшуюся над скалистыми утесами. Дарторидан почти ничего не знал об обычаях и культуре великого города. Заботясь о надежной обороне, Алланния Кроулнобар не уделяла внимания ничему другому и не учила своих детей ничему, кроме военного искусства. Дарторидан не был готов к жизни в Лейтильспаре; он не был уверен в своей способности ухаживать и завоевать подходящую невесту.

Если Алланния захочет, размышлял он со смешанным разочарованием и язвительным юмором, то он просто войдет в эльфийский город, вызовет на поединок подходящую по виду боевую девицу, победит ее и увезет на север.

Дарторидан вздохнул. Как ни смешон был этот образ, но, по правде говоря, это было все, на что он был способен.

Когда он станет главой клана, все будет иначе, поклялся молодой воин. Если бы он руководствовался только собственной волей, его избранницей стала бы дама высокого положения и изысканного изящества. Она научила бы их детей тому, что не смог сделать он. Кроме того, всех подростков Кроулнобара отправляли бы на воспитание в знатные семьи на юге, где они могли бы обучаться искусствам и магическим наукам, процветавшим в Лейтильспар. Они будут учиться владеть магией, которая была их наследием, и результаты превзойдут те немногие экспериментальные заклинания, которые Дарторидану удавалось создавать в свободное время.

Несмотря на сны, которые приятно вихрились в его мыслях, Дарторидан оставался бдительным к своему окружению. Он заметил небольшое пятно темноты на встречной волне. Он прищурился против света заходящего солнца, пытаясь разглядеть его природу. Пока он наблюдал, набегающие волны швыряли неподвижный предмет туда-сюда, словно играя с ним, прежде чем выбросить на берег.

Вздохнув, Дарторидан поднялся и начал спускаться с утеса к кромке воды. Он почти не сомневался в том, что найдет. Время от времени на северный берег прибивало растерзанное тело морского эльфа - мрачное свидетельство войн, бушевавших под волнами. Не в первый раз он отдавал смертное тело морского брата очищающему пламени и пел молитвы, отправляющие душу в Арвандор. В такие моменты он обнаружил, что не жалеет о своих часах тренировок с мечом и копьем.

Как он и предполагал, очередная жертва Кораллового царства лежала на мелководье, покачиваемая волнами. Дарторидан вынырнул и поднял мертвую эльфийку на руки, с честью неся ее к месту последнего упокоения. Укладывая камни и собирая корягу для погребения, он старался не задумываться о ярких ранах морской эльфийки, давно затянувшихся белой кровью и омытых морем, и о том, как молода была маленькая воительница, когда умерла.

"Если битва не закончена до того, как дети должны сражаться, значит, она уже проиграна", - прошептал Дарторидан, цитируя свою мать-воительницу. И пока он работал, глядя, как пламя вскакивает, приветствуя заходящее солнце, он молился, чтобы судьбу этого юного воина не разделили его младшие братья и сестры или дети, которых он сам надеялся породить. Но если в морях не наступит спокойствие, как долго они смогут избегать подобной участи?

Когда огонь наконец догорел, Дарторидан отвернулся и стал прогуливаться вдоль берега, надеясь, что успокаивающий ритм волн утихомирит его беспокойное сердце. Отступающий прилив оставил берег усыпанным морским мусором: разбитые раковины, куски и обломки потерянных в море кораблей, длинные резиновые нити ламинарии. То тут, то там в море сновали мелкие существа или деловито устраивались на ночь в приливных лужах, усеявших берег.

Когда Дарторидан обходил один из таких бассейнов, он заметил странной формы кусок мшистой коряги, торчащий из воды. По форме он напоминал огромный, отвратительный нос, вплоть до раздувающихся ноздрей. Он присмотрелся, вглядываясь в клубок водорослей, плававших на поверхности бассейна.

В его голове прозвучал беззвучный сигнал тревоги, и его рука метнулась к рукояти Морской-реки. Но прежде чем он успел выхватить меч, приливной бассейн взорвался солеными брызгами и ревом, подобным реву разъяренного морского льва.

Из воды выпрыгнул скраг. Дарторидан с ужасом смотрел, как это существо поднимается во весь рост. Ростом почти в десять футов, морской тролль был облачен в толстую серо-зеленую пеструю шкуру, а также в странную кольчугу из раковин. Странные доспехи зловеще лязгнули, когда скраг поднял свои массивные руки для атаки.

Дарторидан инстинктивно отпрыгнул назад. Хоть он и был высок, его рука и меч, вместе взятые, никогда не могли сравниться с рукой скрага. Костяшки пальцев этого существа почти волочились по земле, и хотя оно не держало никакого оружия, его когти были грозными. Если бы скраг схватил его, он бы разорвал его на куски, как, без сомнения, разорвал морскую эльфийку.

Эльф поднял Морскую-реку в оборонительную позицию и стал ждать первой атаки. Бросившись вперед, скраг нанес эльфу мощный удар открытой рукой. Дарторидан увернулся от удара и крутанулся в сторону от тролля. Он поднял меч высоко над головой и обрушил его на вытянутую руку тролля. Эльфийский клинок глубоко и сильно укусил, и отрубленное предплечье упало, дергаясь, на песок.

Дарторидан смахнул с лица брызги ихора и снова поднял Морскую-реку. Как раз вовремя - скраг в ярости набросился на него, его массивные челюсти щелкали от боли и ярости. Его оставшаяся рука потянулась к горлу эльфа. Дарторидану удалось отбить руку твари, а затем он нырнул между ногами скрага и перекатился на ноги.

Собрав все свои силы, молодой эльф схватил меч, как держал бы топор, и выкрикнул бессвязный боевой клич, замахнувшись на заднюю ногу существа.

Морская-река сильно ударил; скраг завалился и упал. Теперь настала очередь Дарторидана - его меч вспыхнул в угасающем свете, поднимаясь и опускаясь снова и снова. Разрубив врага на куски, он пинал или отбрасывал кровавые осколки, насколько позволяли силы. Тролль мог исцелить себя сам, но задача была бы более долгой и трудной, если бы ему пришлось собирать свои разрозненные части.

Внезапное нажатие на ногу отвлекло эльфа от его грязной работы. Он посмотрел вниз как раз в тот момент, когда отрубленная рука скрага обхватила его лодыжку. Когда когти пробили сапог и глубоко вонзились в плоть, Дарторидан выкрикнул еще один боевой клич, пытаясь сосредоточить боль и страх на чем-то, что можно использовать. Он всадил клинок Морская-река между собой и оторванной рукой. Вонзив острие глубоко в мокрый песок, он надавил изо всех сил. Его меч врезался в ладонь скрага, но рука упрямо не хотела отпускаться. Хуже того, один из когтей начал пробираться к сухожилию на задней части ноги эльфа.

Отчаявшись, Дарторидан бросился лицом вперед на песок. Свободной ногой он ударил по мечу, чтобы тот не упал вместе с ним. Меч оставался в вертикальном положении и наконец вырвал пальцы скрага из сапога.

Тут же оторванная рука отскочила в сторону, перебирая пальцами, как какой-то жуткий краб. Рука слепо искала конечность, от которой была отрублена.

Тяжело дыша, эльф поднялся на ноги и выдернул меч из песка. Не обращая внимания на жгучую боль в ноге, он подавил желание отомстить за свои раны, догнав руку обидчика и раздавив ее под ногами. Но было совершенно ясно, что этот поступок ничего ему не даст. Даже сейчас несколько кусков шрама успели перегруппироваться, и серо-зеленая плоть быстро разрасталась, заполняя недостающие части. Хуже того, из некоторых более широко разбросанных частей начали формироваться новые существа. Такого развития событий Дарторидан не предвидел. Скоро перед ним будет целая армия скрагов.

Он бросил быстрый взгляд на далекие башни Крепости Кроулнобар, хорошо видимые с берега. В стенах, готовясь к вечерней трапезе и тихому часу-другому перед сном, находилась вся его родня. Его младшие братья и сестры, конечно, не были беспомощны, но к подобной битве они были готовы не больше, чем он. И хотя Дарторидан не был знатоком скрагов, он подозревал, что тролли любого вида не успокоятся от смерти одного эльфа.

Дарторидан повернулся и помчался к помосту Морского эльфа. Он подхватил еще светящийся кусок коряги и помчался обратно к растущей армии скрагов. Эльф остановился за пределами досягаемости первозданного существа и снял с пояса меча небольшую сумку. Пришло время проверить и его неокрепшую магию, и его храбрость.

Эльф высыпал содержимое мешочка себе в руку. Из него выкатились выброшенные раковины нескольких морских улиток. Дарторидан заполнил полость раковины летучим маслом, а затем запечатал отверстие тонким слоем восковой амбры. Тонкий льняной фитиль торчал из раковины, ожидая прикосновения огня. В детстве Дарторидан играл с этими маленькими огненными ракетами, но ни разу не проверил действие магии, наложенной на масло. Насколько он знал, он подожжет себя задолго до того, как сумеет бросить один из снарядов в скрагов.

Так тому и быть, мрачно решил он. Если это случится, он нападет на скрагов и подожжет их собственными руками. Если он не даст тварям опустошить земли Кроулнобара, это будет заслуженная смерть. Он подбросил фитиль первой раковины в пламя коряги.

Рев света, тепла и силы отбросил Дарторидана назад. Он приземлился на спину, достаточно сильно, чтобы по его конечностям пронесся ошеломляющий всплеск боли, который почти, но не совсем, скрыл жгучую боль в руках.

Тем не менее, он был доволен, так как взрывное оружие сделало свою работу достаточно хорошо. Молодой эльф с мрачным удовлетворением наблюдал, как пылающие части троллей катаются по песку в предсмертных муках. Он поднялся на ноги и пошел по горящему берегу в мрачной решимости уничтожить все остатки своего врага. Снова и снова эльф поджигал и бросал пылающие снаряды, пока от вторгшегося скрага не остались лишь пятна жира и копоти на песке.

Позже вечером Алланния Кроулнобар странно молчала, перевязывая мозоли на руках сына и наливая целебный отвар в бокал с пряным вином, чтобы он выпил. Дарторидан, привыкший к материнским наставлениям, исполняемым с неумолимой яростью, которой могла бы позавидовать гарпия, нашел настроение матери обескураживающим.

Когда он был уверен, что скоро лопнет от напряжения, ожидая начала словесной атаки матери, эльфийская матриарх наконец высказалась.

"Они придут снова, эти морские тролли. Вся наша сила оружия ничего нам не даст".

Ее тихий, задумчивый тон удивил Дарторидана. "Огонь уничтожит их", - напомнил он ей.

"Но если они придут в большом количестве? Если только мы не рискнем сжечь крепость и уничтожить лес и болота, мы не сможем развести достаточно огня, чтобы сдержать большое нападение".

Эльфийская воительница расправила плечи и встретила встревоженный взгляд сына. "Отправляйся в Лейтильспар с рассветом и оставайся там достаточно долго, чтобы узнать все то, что тебе так хочется знать, то, что ты так старательно пытаешься изобразить, что это для тебя мало значит. А когда будешь искать жену, подумай о мудрости привести на север того, кто сможет научить молодых Кроулнобаров магии", - сказала она. "Пришло время познать новые пути".

Алланния слабо улыбнулась, увидев изумленное выражение на лице сына. "Закрой свой рот, сын мой. Хороший воин видит многое - и знает, когда приходит время разделить поле битвы".

* * * * *

В последующие годы нападения на эльфов со стороны скрагов и их союзников сахуагинов все учащались и становились все более жестокими. Но среди жителей Эвермита появились лидеры, в том числе Дарторидан Кроулнобар и его жена Анарзи Лунноцветущая, дочь Верховного советника Ролима Дуротила.

Хотя Анарзи была не Высшим магом, а жрицей Глубинного Сашеласа, она обладала значительными познаниями в магии. Она также хорошо знала морские пути и существ, обитающих под волнами. Жрица и воин объединили свои способности, чтобы вырастить и обучить армию эльфов для защиты берегов с помощью мечей и магии.

Но со временем Анарзи почувствовала, что этого недостаточно. Если эльфы хотят одержать победу над Коралловым королевством, они должны перенести битву в моря. Это бремя выпало на ее долю, ибо не было на всем Эвермите эльфа, который мог бы нести его так же стойко.

Всю свою жизнь Анарзи чувствовала особую близость к морю. Она чувствовала его ритмы так же точно, как большинство эльфов реагируют на циклы лунного света. Даже ее внешность была созвучна морю, ведь ее волосы были редкого темно-синего оттенка, а глаза - изменчивого сине-зеленого. В детстве ее любимой игровой площадкой были белые пески Сиилут, а друзьями - морские птицы, детеныши сельки и дети морских эльфов, жившие у ее берегов.

Но теперь большинство этих детей погибли. Даже наставник Анарзи, древний жрец морских эльфов из Глубинного Сашеласа, был убит в бесконечных битвах с морскими троллями. Сельки тоже исчезли, устремившись к далеким северным островам, где они могли бы в безопасности вырастить свое потомство. Так случилось, что Анарзи, хотя и родилась в большом и ярком клане, и хотя чудеса Лейтильспара окружали ее, в юном возрасте она осталась совсем одна.

Приход в Лейтильспар молодого воина Дарторидана Кроулнобара все изменил. Он и Анарзи полюбили друг друга почти с первого взгляда. Она с радостью отправилась с ним на северное побережье, и вместе они сражались с существами, которые разрушили ее мир и угрожали его миру. С рождением Шончая, их первенца, два мира стали для Анарзи единым целым. Она сделает все необходимое, чтобы обеспечить будущее своего ребенка.

Анарзи не сводила глаз с башен Крепости Кроулнобар, когда ее корабль покидал безопасные доки. Было горько и тяжело оставлять Шончая, хотя он уже был отлучен от груди и только начинал ходить. Если бы выбор был только за ней, она бы провела каждое мгновение его слишком короткого детства, радуясь своему малышу, напевая ему песни, которые он любил, и рассказывая сказки, которые зажигали мечты в его глазах. Ведь всего через несколько десятилетий он уже не будет ребенком!

Эльфийка вздохнула, утешаясь тем, что Дарторидан остался командовать армией побережья. Анарзи настояла на том, чтобы он остался. Если первый удар провалится, клан - и особенно их сын - должны быть защищены от возмездия Кораллового королевства.

Даже если бы ее миссия провалилась, она не была бы последней. Корабль, на котором стояла Анарзи, был первым из многих. Специально спроектированный для противостояния атакам скрагов, вооруженный мощной эльфийской магией и более чем сотней бойцов, он нанесет решающий удар по морским троллям и начнет процесс возвращения волн. Анарзи провела рукой по тонкой полупрозрачной трубке, протянувшейся по перилам корабля. Скраги могли заметить, что этот корабль отличается от других, но они никогда не догадаются, что их ждет. Да и откуда им было знать? Никогда еще эльфийский корабль не поджигал себя намеренно.

Корабль был еще в пределах видимости от берега, когда в него ударил первый из скрагов. От толчка корабль остановился, а затем начал крениться и раскачиваться, когда мощные невидимые руки вцепились в его днище.

Анарзи слишком хорошо знала, что делают эти существа. Скраги брали на абордаж, когда это было необходимо, но они предпочитали разрушать корабль, пробивая дыры в его корпусе, тем самым заставляя эльфов спускаться в воду. Но снаружи этот корабль был совершенно гладким и очень твердым - он был выращен из хрусталя и не давал скрагам ни одной возможности ухватиться за него. Существа также не могли пробить его зубами или когтями. Им пришлось бы сражаться, причем на эльфийских условиях.

Маленькая мрачная улыбка натянула губы Анарзис, и она кивнула сначала маленькому кругу Высших Магов, а затем лучникам, которые стояли в ожидании у пылающих топок. "Это ненадолго", - пробормотала она. "Начинайте скандировать заклинание. Зажигайте стрелы... сейчас же!"

Пока она говорила, несколько пар чешуйчатых рук вцепились в поручни. Лучники погрузили стрелы в огонь и прицелились. Анарзи подняла одну руку, ее взгляд был устремлен на копошащихся скрагов. Время было крайне важно: если лучники выстрелят слишком рано, существа просто упадут обратно в воду, где пламя угаснет, а израненная стрелами плоть существ восстановится.

Морские тролли двигались быстро и часто вместе, как огромные рыбы. За два удара сердца все скраги поднялись на борт. Это была большая охотничья партия - более десятка троллей в полный рост.

Анарзи опустила руку и крикнула: "Сейчас!".

Огненные стрелы понеслись в сторону скрагов, отбрасывая их к борту корабля. Некоторые из существ начали карабкаться по поручням, инстинктивно направляясь к безопасным волнам.

Но в этот момент заклинание магов было высвобождено. С грохотом, сравнимым с ударом сотни кубков о стену, хрустальные флаконы, вмонтированные в поручни, взорвались и выпустили бурлящую внутри жидкость. Вдоль поручней корабля поднялась стена пламени, преградив бегство скрагов и поджигая многих из тех, кто избежал огненных стрел лучников.

Визжа и брыкаясь, горящие тролли инстинктивно бросились прочь от эльдрического пламени позади них. Навстречу им бросились эльфийские воины, вооруженные защитными заклинаниями от жара и пламени. Они сражались с мрачной яростью, твердо решив, что ни один скраг не прорвется сквозь их строй. Медленно, неумолимо они теснили умирающих троллей обратно в пламя.

Анарзи казалось, что огонь и битва бушуют часами, но она знала, что на самом деле так быть не могло. Тролли сгорали быстро. Позади эльфов-воинов Круг продолжал напевать магию, которая поддерживала и бойцов, и пламя - и не давала огню прорваться за стену эльфийских воинов. Скоро, как Анарзи и надеяться не смела, битва подошла к концу.

И тут подоспели сахуагины. Первый из них взошел на корабль не по своей воле и не по своей силе. Визжа и брыкаясь, сахуагин кувыркнулся через стену пламени - несомненно, его подхватили товарищи и бросили в магический огонь. Словно живой снаряд, сахуагин устремился к эльфийским защитникам.

Испуганный эльф успел вовремя поднять меч и ударил тварь, когда она падала. Но вес рыбочеловека повалил и эльфа.

Сахуагин, может быть, сначала и не хотел, но теперь он знал, что делать. Когти и зубы скребли и рвали лицо и шею прижатого эльфа. К тому времени, как эльфы оттащили тварь от своего брата, орда сахуагинов совершила свое первое убийство.

За ними последовали другие сахуагины, которых невидимые существа забрасывали на корабль и обрушивали на палубу, словно отвратительный град. Некоторые из них выжили после падения, и битва началась заново.

Анарзи повернулся к магам. "Огненная стена замедляет их, но не может не пустить их! Что еще вы можете сделать?"

Беловолосый мужчина, служивший Центром, ненадолго задумался. "Мы можем нагреть воду вокруг самого корабля до обжигающего состояния. Тех существ, которых это не убьет, это отгонит".

Она нахмурилась. "А корабль?"

"Он будет в опасности", - признал маг. "От жары хрустальный корпус станет более хрупким и ломким. Но даже если сахуагины поймут эту слабость, они не смогут выдержать жару достаточно долго, чтобы воспользоваться ею".

"Сделай это", - резко сказал Анарзи, ибо времени на пустые речи было мало. Сахуагин прорвался сквозь бой. Его черные перепончатые лапы шлепали по палубе, когда он мчался к Кругу магов.

Жрица выхватила гарпун из стойки для оружия и прижала его к бедру. В последний момент существо отклонилось в сторону и вонзило когти - но не в вооруженную эльфийку, а в одного из скандирующих магов.

Анарзи прыгнула на сахуагина и со всей силы ударила его. Гарпун вонзился в тело. Она тут же бросила оружие, остолбенев от криков умирающего существа, которым вторил адский хор ошпаренных сахуагинов в кипящем море.

На мгновение все это грозило поглотить ее - запах горящей плоти тролля, пятно эльфийской крови и мерзкого ихора на хрустальной палубе, всепроникающее облако зла, окружавшее морских существ. Жрица закрыла глаза и глубоко, с содроганием вдохнула.

В этот краткий миг все было потеряно.

Умирающий сахуагин схватил ближайшее оружие - еще тлеющую отрубленную руку тролля, лежавшую на палубе неподалеку. Собрав все оставшиеся силы, сахуагин метнул руку в беловолосого мага, который служил центром круга заклинателей. Сахуагин попал точно в цель, и рука-скраг вцепилась в горло эльфа в убийственной хватке. Дымящиеся черные когти искали жизненные сосуды и погружались все глубже.

Когда Центр умер, магия Круга просто растворилась. Огненная стена, ограждавшая корабль, вспыхнула, а затем исчезла. Пар, поднимавшийся от нагретого магией моря, улетучился, став еще одним ворсистым облаком в летнем небе. В наступившей тишине эльфийские маги озирались по сторонам, ошеломленные и дезориентированные, пытаясь выйти из-под действия нарушенного заклинания.

В этот момент по кораблю раздался тупой, звенящий стук, а затем еще один. Выжившие сахуагины вернулись, чтобы возобновить бой. Море было слишком огромным, слишком оживленным, чтобы нагретая вода могла долго оставаться барьером.

Капитан эльфийских бойцов подбежал к Анарзи. "У сахуагинов есть металлическое оружие", - срочно сказала она. "Возможно, они пробьют ослабленный корпус. Если нас сбросят в воду, мы ничего не сможем сделать, чтобы противостоять им".

"Не в нашем состоянии", - согласилась жрица.

В нескольких кратких словах она рассказала капитану об отчаянном плане, который формировался в ее голове. Воин без колебаний кивнул в знак согласия и поспешил подготовить своих бойцов к тому, что может их постигнуть. Этот корабль и эльфы, плывущие на нем, были обречены, но если богам будет угодно, они еще смогут послужить народу Эвермита.

Анарзи упала на колени и начала самую искреннюю молитву в своей жизни. Она воззвала к Глубинной Сашелас, но не об избавлении, а о преображении.

Пока она молилась, воздух вокруг нее, казалось, изменился, стал неестественно тонким и сухим. Ее слух тоже обрел новые измерения. Она могла слышать ужасные удары и треск, свидетельствующие о разрушающемся корпусе корабля, а также вопли и гогочущий смех торжествующих сахуагинов. Но к этой воздушной какофонии примешивались другие, более тонкие и отдаленные звуки - звуки из-под волн.

Когда вода хлынула на палубу и намочила одеяние стоящей на коленях жрицы, Анарзи поняла, что не боится ни глубин, ни существ в них. Она вскочила на ноги и сорвала с себя облегающие одежды эльфа, живущего на суше. Схватив гарпун новой перепончатой рукой, жрица - теперь уже морская эльфийка - спрыгнула с гибнущего корабля в волны.

Вокруг нее новоиспеченные морские эльфы обрушились на сахуагинов с оружием и магией. Это чудо ободрило жрицу и подстегнуло ее в бою, ведь рожденные от природы морские эльфы не владели магией! Вот что было необходимо для победы над Коралловым королевством. Почему же она не увидела этого раньше? Морской народ, владеющий магией, - какой силой они были бы для защиты Эвермита!

Лишь много позже, когда сахуагины были побеждены и изгнаны, когда улеглось возбуждение битвы и угасла эйфория победы, пришло осознание того, что она принесла себя в жертву.

Анарзи не жалела о содеянном, и никто из других эльфов не упрекал ее. Все были обязаны защищать Эвермит, и они смирились с тем, что так распорядилась судьба.

Но что она потеряла!

В тот вечер жрица Морских эльфов выскользнула из волн, чтобы бесшумно пройтись по скалистым берегам под Крепостью Кроулнобар.

Как она и ожидала, ее Дарторидан был там, глядя на море остекленевшими от горя глазами. Она остановилась в нескольких шагах от него и тихо позвала его по имени.

Он обернулся и повернулся к ней лицом, положив руку на рукоять своего могучего меча. Долгое мгновение он просто смотрел на нее. На его лице появилось недоумение, затем изумление, затем ужас.

Анарзи понимала все эти эмоции. Она не удивилась, что любимый не узнал ее в первый момент, ведь она сильно изменилась. Ее тело, всегда стройное, стало обтекаемым и тонким, а некогда белая кожа теперь была испещрена голубыми и зелеными завихрениями. Шею рассекали несколько линий жабр, а пальцы рук и ног были длиннее и соединены тонкой паутинкой. Даже ее роскошные волосы цвета сапфира были не такими, как раньше, и она носила сине-зеленые пряди, заплетенные в одну косу. Только ее глаза цвета морской волны оставались неизменными.

"Возвышение Иуматиашае началось", - негромко сказала она, ибо таков был их обычай - говорить о военных делах и управлении, прежде чем перейти к личным заботам. "Великий город морских эльфов встанет между Коралловым королевством и Эвермитом, ибо Высшая магия вернулась к эльфам морей Эвермита. Мы заново заселим моря и обеспечим баланс между силами зла. Берега Эвермита будут в безопасности; моря снова станут безопасными. Передай это Людям", - заключила она шепотом.

Дарторидан кивнул. Он не мог говорить из-за обжигающей боли в груди. Но он раскрыл руки, и Анарзи обняла его.

"Я принимаю свой долг и свою судьбу", - сказала морская эльфийка голосом, полным слез. "Но, клянусь всеми богами, как мне будет тебя не хватать!"

"Но, конечно, ты сможешь проводить много времени на берегу", - справился он.

Анарзи отпрянула от него и покачала головой. "Я не выношу солнца, а ночью злые существа наиболее активны, и мой долг наиболее срочен. Я сделаю все, что смогу и что должна. Этот сумеречный час будет нашим временем, пусть и коротким".

Дарторидан осторожно поднял ее перепончатую руку и поцеловал покрытые крапинками пальцы. "Так всегда бывает со временем. Единственная разница между нами и всеми остальными влюбленными, которые дышат, в том, что мы знаем то, что другие стараются не замечать. Радость всегда измеряется мгновениями. Для нас этого должно быть достаточно".

* * * * *

Так и случилось. Каждый вечер, когда закат золотил волны, Анарзи приходила поговорить со своей любовью и поиграть с ребенком. Когда, наконец, ей пришлось отдать Шончай его воспитательнице, она задерживалась в воде под домом и пела ребенку колыбельные песни.

В последующие годы влюбленные все реже и реже проводили время вместе. Дарторидана часто вызывали на советы на юге, а Анарзи бороздила моря, защищая свою родину. Но она возвращалась на дикое северное побережье так часто, как только могла, и передала своему сыну единственный дар, который должна была передать: песни, которым ее научили мерфолки, морские сирены и большие киты, истории о чести и тайнах со ста берегов.

Так этот мальчик вырос и стал одним из величайших эльфийских менестрелей, которых когда-либо знали, и не только за то, что хранил в своих руках сказки и песни душераздирающей красоты. Даже его имя, Шончай, стало обозначать рассказчика редкого мастерства. Но никогда не было другого, кто сравнялся бы с ним в особом волшебстве, ибо благородный дух Анарзи струился во всех его сказках, как воздух и как вода.