Прошли века - века, в течение которых дети Ллос с возрастающей силой и свирепостью нападали на детей Кореллона. Такова была сила их вражды, что светлые расы эльфов, золотые, серебряные и зеленые, отложили свои постоянные соперничества, чтобы вместе искать избавления от своих темных эльфийских врагов.

Они собрались в самом сердце Фаэруна сотнями, Высшие Маги эльфийского народа. Все светлые расы эльфов - за исключением морского народа, чья магия давно уже сошла на нет, - послали лучших и самых могущественных своих магов к Месту Сбора.

На широкой равнине - месте, давно отведенном для этих целей, - эльфийские маги собрались, чтобы подготовиться к величайшему заклинанию, которое когда-либо знал каждый из них. На землях, окружающих это место, выросли фермерские деревни и торговое сообщество с единственной целью - подготовиться к этому событию и поддержать его. Эльфы Места Сбора - так его называли с детства древнейшие эльфы, все еще ходившие в смертной форме, - сделали этот день делом своей жизни. Хотя здесь были сотни магов, каждый из них нашел тщательно подготовленный прием, который оказал бы честь аватару Селдарина.

Столетиями эльфы, сделавшие Место Сбора своим домом, трудились над возведением Башни, превосходящей все, что видел их мир прежде. Выстроенная из белого гранита, в котором отражались неуловимые цвета неба, она была выше самого почтенного дуба. Большая изогнутая лестница поднималась по всей внутренней стене Башни, и на каждой ступени было высечено каменное сиденье и имя мага, который его занимал. Вместе эти маги произносили одно заклинание.

Никогда еще столько Высших Магов не собиралось в одном месте. Вместе они были способны разрушить мир или создать его.

Из ткани магии, из самого Плетения эльфы планировали создать новую чудесную родину, место, которое принадлежало только им.

Не все эльфы Фаэруна аплодировали этому видению. Напряженность между Илитиири и светлыми эльфами севера росла с каждым сезоном. Решение исключить темно-эльфийских магов из этого великого заклинания-гобелена только усилило вражду между расами. Однако золотые эльфы, в частности, были непреклонны. Они создадут островное королевство. Это место, которое оракулы назвали Эвермитом, должно было стать местом, куда не мог последовать ни один темный эльф, убежищем для детей Кореллона Ларетиана. Темно-эльфийские последователи богини Эйлистри находили в этом особенно острую иронию, но их голоса заглушал настойчивый хор золотых эльфов, стремящихся вернуться к славе Фейри.

Протестовали и те, кто изучал древние предания, ибо им не давали покоя рассказы, которые их предки передавали из века в век. Историю о потерянном Тинтажере, разрушенном заклинанием такой силы, что его след мог поглотить могучий остров, рассказывали как предостережение в каждой деревне. Но большинство эльфов считали это не более чем легендой. И даже если бы это было правдой, какое отношение это имело к ним? Они были полностью уверены в своей магии и в видениях старейшин, которые считали островную родину истинным предназначением Эльфов.

Наконец настал день, когда заклинание было произнесено. В тихие предрассветные часы волхвы молча пришли в башню и заняли назначенные места, ожидая прибытия эльфа, который будет направлять и формировать заклинание.

Давным-давно жребий был брошен под молитвенным руководством подобного собрания эльфийских жрецов. Они выбрали эльфа в качестве центра - мага, который соберет нити магии со всех частей круга и направит их к единой цели.

Как ни странно, выбранный для этой задачи человек в то время был вовсе не магом, а просто девчонкой, дикой эльфийской девой, известной лишь под именем Звездолистая. Она приняла свою судьбу достаточно охотно, и хотя ей было грустно покидать лес, она была прилежной ученицей и хорошо переносила обучение у магов. Среди собравшихся не было ни одного эльфа, который не признал бы, пусть и с неохотой, что Звездолистая - лучший и самый могущественный Центр, который они когда-либо знали.

Лесная эльфийка заняла свое место в центре пола башни и начала долгую, медленную медитацию, которая позволила ей дотянуться до того места в Плетении, которое принадлежало каждому из магов Башни. Закрыв глаза, она медленно поворачивалась, собирая каждую нить магии и позволяя ей течь через нее в единое место силы. В своем сознании она видела мерцающее плетение так же ясно, как если бы оно было выгравировано в ночном небе. Когда все эльфы полностью настроились, Звездолистая начала великое песнопение.

Подобно волнам могучего океана, каденция песнопения поднималась и опускалась, когда эльфы собирали силу Плетения и формировали ее по своей воле. Так они пели весь день и всю долгую ночь. Когда наступил День Рождения, заклинание достигло своего апогея. Сама Башня содрогнулась, когда сила магии, почерпнутая из самого Плетения, потекла через собравшихся магов. Увлеченные заклинанием, маги не сразу заметили, что поток силы обретает собственную динамику.

Звездолистая почувствовала это первой. Эльфы не просто использовали Плетение, они были его частью - и она почувствовала, как души Высших Магов начали опасно вырываться из ткани жизни.

В этот момент заклинание было завершено. Но поток магической силы все продолжался и продолжался, и эльфы не могли освободиться от него.

Башня сотрясалась, словно ее подбрасывали, как игрушку, два титанических бога, а рев и вопли высвободившегося заклинания сливались с какофонией за пределами Башни. Обострившимися чувствами Звездолистая ощущала агонию земли, которую сотрясали толчки за толчками. Она видела, как раскололась единая земля Фаэруна, как огромные ее части уносились прочь, разрываясь снова и снова, оставляя после себя россыпи островов в некогда чистом океане. Она видела разрушение великих городов, обрушение горных хребтов в море, приливы и отливы, которые сметали напуганных Людей и существ на сотне новорожденных берегов. Все это она видела, ибо в этот момент Звездолистая была полностью едина с Плетением.

И все же она стояла одна. Смертные формы магов были поглощены магией, и их жизненная сущность оказалась в ней, подливая масла в огонь катаклизма, который они вызвали.

Но Звездолистая все еще могла видеть слабые светящиеся линии магической паутины, которую они создали. Она сложила руки перед собой, призывая силу, которой когда-то обладали Высшие Маги Фаэруна. Она взывала к ним, умоляла, просила и требовала, используя все Искусство, которому посвятила свою жизнь. Она цеплялась за них, пока они неумолимо исчезали.

Но когда последний отблеск их коллективного света угас в ее сознании, когда тьма скрыла даже яркий узор Плетения, последней мыслью Звездолистой была мысль о древнем лесе, о родине, которую она оставила, выполняя свой долг создать другую.

* * * * *

Когда Звездолистая проснулась, она лежала на холодном полу темной и тихой Башни. Она приподнялась, тщетно пытаясь пробиться сквозь дымку боли и полного изнеможения, охватившего ее. Первая мысль, которая пришла ей в голову, была о том, что Сбор провалился.

Когда тупой рев стих в голове, она уловила звук, который не могло услышать ни одно ухо - тихое гудение рядом с ней.

Звездолистая отмахнулась от кружащихся перед глазами огоньков и сосредоточилась на предмете.

В неглубокой чаше, которая выглядела так, словно была вырезана из одного сине-зеленого драгоценного камня, было посажено маленькое деревце - крошечный зрелый дуб, совершенный в миниатюре и сверкающий маленькими зелеными и золотыми листочками. Заинтересовавшись, Звездолистая прикоснулась пальцем к серебристой коре и почувствовала почти непреодолимый прилив любви и узнавания. Она инстинктивно знала, что в этом дереве обитают души Высших Магов, и они довольны.

"Но как это может быть?" - пробормотала она. "Довольство, когда мы потерпели неудачу?"

"Не так", - сказал мягкий голос позади нее. "По крайней мере, не совсем".

Звездолистая повернулась, и ее глаза расширились от ужаса и благоговения. Перед ней стояли два золотоволосых эльфа, слишком красивые, чтобы быть смертными существами. Мужчина был облачен в доспехи, и в дивном мече, висевшем у него на боку, огни кружились, как головокружительные звезды. Его женщина, великолепно одетая и сверкающая драгоценными камнями цвета звездного света, шагнула вперед и подняла ошеломленного лесного эльфа на ноги.

Звездолистая без сомнения знала, что перед ней самый могущественный из эльфийских богов, и погрузилась в глубокое благоговение.

"Встань и послушай, что мы пришли сказать. Ты была избрана для этой задачи под нашим руководством", - сказала ей богиня Ангаррадх. "Однажды в стране, посвященной моему поклонению, жрец и маги произнесли заклинание, которое едва не уничтожило их всех. Есть вещи, которые боги не могут предотвратить, ибо сделать это означало бы лишить их смертных детей права выбора. Но в этот раз мы сделали все, что могли. С твоей помощью".

Эльф посмотрела на крошечное деревце. "Что это?"

"Древо душ", - трезво ответил ей Кореллон Ларетиан. "Храни его, ибо оно сыграет важную роль в том, чтобы у Людей был дом в этом мире. Храни его в безопасности на Эвермите, в укромном месте".

В глазах Звездолистой зажглась надежда. "Эвермит? Он существует? Где он?"

Кореллон прикоснулся пальцем ко лбу эльфийки. Мгновенно она увидела в своем сознании вращающийся мир, в котором узнала разорванные и разбросанные остатки того, что когда-то было Фаэруном, единой землей. В море, словно изумруд, сиял небольшой остров, отделенный от суши по обе стороны огромными водными просторами. И даже когда она наблюдала за ним, разорванное Плетение начало восстанавливаться - тусклое на большей части мира, правда, яркое и светлое на острове.

Потом Звездолистая оказалась на самом острове. От его красоты у нее на глаза навернулись слезы, ибо здесь было все, чего только может пожелать эльф: глубокие и древние леса, богатые поляны, смеющиеся реки, девственные белые берега, компания лесных существ и волшебных существ, а также радостная, живая магия, наполнявшая воздух подобно солнечному свету.

Звездолистая коснулась Древа Душ, желая разделить это видение с эльфами, которые погибли, чтобы воплотить его в жизнь.

"В конце концов, мы преуспели", - радостно прошептала она.

"В этом я не уверен", - сурово сказал Ангаррадх. "Когда ты выйдешь из этой башни, ты быстро поймешь, что я имею в виду. Ты хоть понимаешь, сколько Людей лежит мертвыми? Как сильно изменился мир?

"Это правда, что Эвермит - отчасти результат магии, которую вы и иже с вами вырвали из Плетения Жизни. Но только это не помогло бы - слишком много силы заклинания было оттянуто разрушением, которое привело к этому. За неимением лучшего объяснения можно сказать, что Эвермит - это частица Арвандора, мост между мирами - совместная работа смертных эльфов и их богов. Не берите слишком много заслуг на себя, но и не стоит брать на себя всю вину", - добавила богиня более мягким тоном. "То, что было сделано, было предначертано. Твоя задача - проследить за тем, чтобы Люди нашли дорогу на родину, завоеванную с таким трудом".

Звездолистая кивнула. "Я своими руками посажу Древо Душ на Эвермите", - поклялась она.

"Не так", - предостерег ее Кореллон. "Охраняй и защищай его, да. Но у Древа Душ есть и другое предназначение. Может наступить время, когда эльфы захотят вернуться на материк, а может, у них не будет иного выбора, кроме как вернуться. В этом дереве заключена сила Высшей магии, сила, которая даже сейчас исчезает с лица земли. Со временем только на Эвермите будет твориться такая магия. Души, заключенные в этом дереве, и те эльфы, которые еще не родились и предпочтут войти в него, а не вернуться в Арвандор, дадут Людям второй шанс на Фаэруне. Когда это дерево будет посажено, его уже никогда не сдвинуть с места. Сила, заключенная в нем, позволит эльфам творить Высшую Магию в тени дерева, которое с каждым годом будет увеличиваться в размерах и силе.

"Помни, что я тебе сказал, и передай мои слова тому, кто возьмет опеку над деревом из твоих рук", - сурово сказал ей Кореллон. "К Древу Душ нельзя относиться легкомысленно и сажать его по прихоти".

"Я буду помнить", - пообещала эльфийка. А пока она молча молилась о том, чтобы необходимость посадить Древо душ вообще никогда не возникла. Ее сердце и душа пели от видения Эвермита и уверенности в том, что ничто по ту сторону Арвандора не сможет занять его место в сердцах Эльфов.