В начале XVI века Индия была фрагментирована в политическом плане даже больше, чем можно было видеть в сопоставимые периоды упадничества в ее более ранней истории. Пятью столетиями раньше имело место чужеземное вторжение, превзошедшее все более ранние вторжения после прибытия ариев и укрепления тюркских мусульманских завоевателей на индийской земле. Они основали Делийский султанат, который в ходе своего изменчивого и агрессивного развития построил мусульманскую империю на субконтиненте. Неспособность правителей проводить мудрую политику, направленную на обеспечение единства, привела к ее быстрому краху и распаду на мелкие государства. Постоянная борьба между султанами, правителями и вассалами с тех пор стала основным действом на исторической сцене. Самые мрачные акты драмы произошли, когда Тимур, «бич Божий», обратил внимание на безнадежную слабость Индии и зимой 1398/99 года двинулся на Дели, сея огонь и смерть на своем пути. Однако он ушел, нагруженный добычей, так же быстро, как появился. Кровопролитие, устроенное им в Северной Индии, а также голод и анархия, оставленные им за собой, оказались настолько разрушительными, что начался политический хаос. Только Южная Индия кое-что выгадала от этих событий. Индуистская империя Виджаянагар, возникшая в начале XIV века в противовес недолговечному мусульманскому султанату Мадура (Мадурайский султанат), смогла контролировать весь регион, расположенный к югу от рек Кистна и Тунгабхадра, в течение двух столетий. В то время как это антимусульманское государство на юге росло и процветало, мусульмане не смогли восстановить унитарное государство на остальной территории страны. На плоскогорье Декан Бахманийский султанат распался в конце XV — начале XVI века на пять султанатов Декана. А на севере султаны Лоди воевали с независимыми мусульманскими и индуистскими принцами в попытке восстановить власть Делийского султаната. Среди других государств относительно сильными были Гуджаратский султанат и индуистское княжество Мевар в Раджпутане. В это же время в Индии стали появляться европейцы. В 1510 году португальцы отвоевали Гоа у деканского султаната Биджапур.

Фрагментация Индии подошла к концу с подъемом империи Великих Моголов, основанной в 1526 году Бабуром. В течение следующих двух столетий мусульманская правящая группа удерживала власть на преимущественно индуистском субконтиненте.

Тюрко-афганские султаны династии Лоди достигли только ограниченного успеха в попытке построить на севере Индии новую империю, сравнимую со старым Делийским султанатом в период его могущества. Сикандар Лоди (правил в 1489–1517 годах), самый значительный из этих султанов, был искусным дипломатом и военным тактиком, а также фанатичным мусульманином. Он сумел расширить свое изначально крохотное государство, а его сын Ибрагим (правил в 1517–1526 годах) добился дальнейших успехов. Ибрагиму, однако, не хватило авторитета, чтобы подчинить афганскую знать, непокорную по своей природе. Его чрезмерная жестокость только усилила их упрямую непокорность и в конце концов привела к заговору. Его самый могущественный вассал, Даулат-хан Лоди, правитель Пенджаба, вступил в союз с тимуридским правителем Кабула по имени Мухаммед ад-Дин Захир Бабур, вмешательство которого быстро положило конец и правлению Ибрагима, и его жизни.

В лице Бабура на индийской сцене появилась новая значительная фигура: удивительно способный военачальник и правитель с романтическим складом ума и выдающимся литературным талантом. В возрасте одиннадцати лет он в 1494 году унаследовал ферганские владения своего отца и осознал необходимость их защищать. В возрасте четырнадцати лет Бабур занял Самарканд, но был изгнан оттуда наступавшими узбеками и в конце концов бежал с войсками, которые сумел собрать, в Кабул, где обосновался в 1504 году. В мемуарах, написанных на чагатайском тюркском языке, которые являются самым ценным историческим источником этого периода, он пишет о своей тоске по Индии в Кабуле. Вероятнее всего, он как раз намеревался нанести удар, когда поступило предложение Даулат-хана.

В ноябре 1525 года Бабур выступил с 12-тысячным войском в исторический марш в Индию и 21 апреля 1526 года достиг равнины Панипат, расположенной к северу от Дели. Там он встретил намного более крупную армию Ибрагима Лоди и, проявив изрядную тактическую смекалку, одержал над ней верх в первом же столкновении. В сражении был убит Ибрагим. Дели и Агра оказались открыты победоносной армии, и в следующие месяцы Джаунпур, Гвалиор и другие города покорились Бабуру, принявшему титул паша. Но ему пока еще не пришлось столкнуться с противником, которого он считал намного более грозным, чем Ибрагим Лоди. Речь идет о Рана Санграм Сингхе из Мевара, лидере могущественной лиги раджпутских принцев, желавших учредить господство индуистов. Они сошлись в битве при Кхануа, к западу от Агры, 16 марта 1527 года, и Бабур снова одержал победу. Тогда он расширил свою власть на государство Ауд и северный Бихар. После этих успехов он стал властвовать над территорией, протянувшейся от Оксуса до границы Бенгалии и от Гималаев до Гвалиора. Это было ядро империи Великих Моголов[48], построенной следующими правителями династии, которую он основал. Он умер от болезни в 1530 году в возрасте 47 лет.

Задача сохранения, не говоря уже о расширении, империи Бабура требовала сильной руки. Его сын Мухаммед Хумаюн, взошедший на трон в возрасте 23 лет, был смелым и культурным человеком, но ему не хватало энергии, дальновидности и решительности, необходимых для главы новой династии. В 1535 году он ввязался в войну с султаном Гуджарата Бахадуром, который в это время достиг пика своего могущества, захватив годом раньше важную раджпутскую крепость Читтор. В стремительной кампании Хумаюн разгромил и сверг Бахадура и завоевал большую часть Гуджарата, но не стал объединять и укреплять монгольскую власть на территории. Более того, он оставил тыл неприкрытым против растущей угрозы со стороны мятежного афганского вождя в Бихаре Шер-хана. Как только Хумаюн двинулся на восток, Гуджарат был потерян. Его нерешительные действия против мятежников привели к решающей победе Шер-хана, который после битвы при Чаусе в 1539 году принял титул падишаха. Еще более ослабленный мятежом и дезертирством своих братьев, Хумаюн потерпел еще одно поражение в следующем году и был вынужден покинуть трон и страну. Он бежал с небольшой свитой сначала в Лахор, затем в Синд и, наконец, после того как его не пустили в Кабул собственные братья, в Иран, где ему предоставил убежище шах Тахмасп. Его жизнь в ссылке была богата унижениями.

Шер-хан, теперь Шер-шах, из династии Сури был не только основателем второй недолговечной афганской империи на севере Индии (1540–1545), но также, несмотря на неприязненное отношение историков моголов, удивительно способным правителем, обладавшим превосходными навыками государственного управления и военного командования. За пять лет Шер-шах не только взял на себя управление империей, но также построил высокоэффективный административный механизм и ввел систему государственных доходов, которая служила прототипом еще многие годы. Он также реформировал правовую систему, развил почтовые и коммерческие перевозки, создав почтовые станции на дорогах. В 1545 году он был случайно убит во время осады крепости Каланджар на севере Индии. После его смерти империя Суридов вскоре распалась на части, поскольку его преемники не обладали его достоинствами. Хумаюн, который в 1547 году с помощью иранцев отвоевал Кабул у своего брата Камрана, вошел в Индию и после разгрома Суридов в июле 1555 года вернулся в Дели. В январе 1556 года он погиб в результате несчастного случая.

Сын Хумаюна Джалал ад-Дин Мухаммед Акбар (правил в 1556–1605 годах) родился и вырос в тревожной обстановке. Ему было всего тринадцать, когда умер его отец. Тогда он находился в Пенджабе под опекой туркменского военачальника Байрам-хана, который возвел его на трон, а сам стал регентом. Власть моголов была крайне непрочной. В течение короткого времени были потеряны Агра и Дели, причем исключительно по причине трусости их могольских правителей. Самым значимым лидером противостоящих сил был военачальник Химу, который служил министром у афганского претендента из Суридов Адиль-шаха, но, вероятно, стремился к восстановлению индуистского правления. В 1556 году во время решающего сражения при Панипате Байрам-хан нанес поражение намного более многочисленной армии Химу. В следующем году другой принц из Суридов, Сикандар-шах, который закрепился в Пенджабе, сдался моголам. Акбар выбрал своей столицей Агру. В 1561 году он смог избавиться от опеки Байрам-хана, которая стала для него обузой, и в 1562 году одолел опасный заговор в своем гареме. Окончательно встав на ноги, Акбар начал расширять свои владения. Он сумел построить самую обширную, прочную и надежную империю, которую когда-либо знала индийская история. Длинная серия завоевательных кампаний началась с аннексии Гвалиора в 1559 году, которую произвел Байрам-хан перед своим падением. Малва была завоевана в 1561 году, но в 1563 году внимание Акбара было отвлечено восстанием узбекских командиров в армии. В следующем году была завоевана древняя индусская область Гондвана, и империя, таким образом, оказалась в прямом контакте с двумя деканскими султанатами, Берара и Голконда. Вскоре после этого четыре султаната — Ахмандагар, Бидар, Биджапур и Голконда — объединили свои силы против индуистского государства Виджаянагар. В январе 1565 года они одержали уверенную победу при Таликоте. Правитель индусов был убит, а некогда процветавший город превращен в руины. В результате образовалось несколько мелких государств. Разрушение империи Виджаянагар, которая являлась важным центром средневековой культуры индусов, стало суровым ударом по культуре юга Индии. Оно имело последствия и для Европы. Ведь оказалась разрушенной важная торговля между Гоа и Виджаянагаром, и власть Португалии тем самым была серьезно ослаблена. Границы мусульманского правления в то время не продвинулись на юг, поскольку деканские султанаты, одержав совместную победу, быстро возобновили борьбу между собой.

По мнению Акбара, Декан был особенно желанной целью завоевания; но сначала надо было покорить территории, расположенные к северу от него. В 1568 году Акбар захватил Читор, а в 1569 году — два других важных оплота раджпутов, Рантамбор и Калинджар, сдавшиеся ему добровольно. Тремя годами позже он завоевал и аннексировал Гуджарат. После трехлетней военной кампании в 1576 году была аннексирована Бенгалия, а в 1577 году султан Хандеша признал верховную власть моголов. Самый тяжелый кризис, с которым пришлось столкнуться Акбару, имел место в 1580–1581 годах, когда в восточных провинциях начался мятеж против его религиозной политики, и его младший брат Мухаммед Хаким, которого бунтовщики надеялись посадить на его место, выступил из Кабула, где он был наместником, в Пенджаб. Сам Акбар повел армию на Кабул и восстановил императорскую власть, а другая армия направилась в Бенгалию и успешно сокрушила мятежников. Вскоре император возобновил политику завоеваний с ничуть не уменьшившимся рвением. В 1585–1586 годах был взят Кашмир, в 1591 году — Синд, в 1592 году — Орисса, в 1594 году — Белуджистан, в 1595 году — Кандагар. Все они были включены в империю Великих Моголов. Теперь у Акбара были развязаны руки, и он мог действовать на плоскогорье Декан. Он добился первоначального успеха, завоевав Берар в 1596 году и вернув Хандеш, который уступил в 1601 году, но это были его последние завоевания.

Последние годы Акбара были омрачены горем. Два его сына умерли от пьянства, а третий, Салим, попытался захватить трон еще при жизни отца. Несмотря на его вероломство, выбора у Акбара не было, и он назначил Салима своим преемником. Приняв имя Джахангир (покоритель мира), он короновался 24 октября 1605 года после недельного траура по отцу, который умер, если верить одному источнику, «в окружении друзей, с верой пророка в ушах и именем Бога на устах».

Военные достижения Акбара, о которых говорилось выше, являли лишь одну, хотя, конечно, важную грань его исторического образа. Главными истоками его величия были качества государственного деятеля, позволившие ему соединить завоеванные территории в единую политическую общность. Ранние мусульманские правители в основном правили, не учитывая интересы своих индусских подданных. Политика Акбара с самого начала отличалась стремлением проявлять терпимость к индуизму и позволять индусам играть роль, пусть даже небольшую, в правительстве. Ликвидация в 1564 году ненавистного подушного налога (джизья), который платили немусульмане, и уважение, с которым он обращался с побежденными, показывают, что он взял курс на всестороннее индийское, а не на чисто мусульманское государство. Он особенно старался обеспечить сотрудничество военной аристократии раджпутов. Их союз, скрепленный женитьбой Акбара на раджпутской принцессе, означал, что самая важная индусская сила в Северной Индии стала опорой режима моголов.

Другим элементом политики терпимости Акбара был его личный интерес к религиозным делам. Он собрал при своем дворе священнослужителей и ученых всех вероучений, представленных в Индии, чтобы лучше узнать все доктрины и, сравнив их, отыскать истину. Утратив веру в ислам, он покровительствовал всем религиям и в 1582 году предложил свое собственное монотеистическое вероучение, которое назвал дин-а илахи, посредством которого он рассчитывал выйти за пределы ислама и индуизма и добиться религиозного единства Индии. Такие мечты едва ли были реальными, и его новая религия, которую Акбар никогда не пытался навязать своим подданным, умерла вместе с ним.

Среди внутриполитических деяний Акбара следует отметить его усилия по сдерживанию роста глубоко укоренившейся феодальной системы и созданию прочного фундамента для экономики. Для этих целей была построена сложная бюрократическая машина и введена в действие система налогообложения, основанная на реформах Шер-хана. Последним занимался министр финансов раджа Тодармал. Чтобы можно было установить справедливые размеры налогов, сельскохозяйственные земли были тщательно измерены и оценены. Учитывались сведения о прошлых урожаях и текущих ценах. Ненавистные налоговые откупщики были ликвидированы, и в значительной степени платежи натурой были заменены денежными взносами. Хотя угнетение и коррупцию, разумеется, полностью ликвидировать было невозможно. Следует отметить, что Акбар всеми силами старался это сделать.

Во время его правления много внимания было уделено искусствам. В ранние времена некоторые султаны Дели и другие мусульманские правители были ценителями персидской культуры и являлись покровителями искусств, в первую очередь архитектуры, оставив прекрасное наследие в виде мечетей и других построек, в которых персидские и индийские стили удачно сочетаются. Акбар, его сын и внук стали инициаторами возведения большого числа величественных, грациозных сооружений, которые до сих пор составляют славу Индии. Изысканный город Фатехпут-Сикри, построенный для Акбара в 1576 году и на время ставший его столицей, содержит величайшие архитектурные шедевры его правления. Среди других искусств следует выделить поэзию и историографию на персидском языке, музыку и миниатюрную живопись — к ним Акбар проявлял особый интерес. Он поддерживал их и обеспечивал процветание. Акбар являлся настоящим основателем знаменитой могольской школы художественной миниатюры.

В свете этих достижений Акбар, как и Ашока, считается одним из величайших правителей в индийской истории.

Нур ад-Дин Джахангир (правил в 1605–1627 годах), сын Акбара и индийской принцессы, был человек изменчивого характера, обладавший склонностью к искусству и религии, но не имевший качеств военного лидера и государственного деятеля, которыми обладал его отец. В целом он продолжал политику Акбара, особенно в части терпимости дома и внешних завоеваний. В отношении религиозных проблем он проявлял дальновидность и проницательность. Ортодоксальные мусульмане были шокированы безразличием, которое Акбар, по мере вызревания его идей, выказывал к разным организованным религиям. Джахангир, сохраняя терпимость, помирился с правящей мусульманской элитой, заботясь о благополучии ислама. Таким образом, империя наслаждалась религиозным и политическим миром, и император мог уделять максимум времени искусствам. Он сам был хорошим художником и литератором. Однако он был поражен тем же проклятием, которое лежало на династии Тимуридов. Как и братья, он был горьким пьяницей, да еще и опиумным наркоманом. Пока он активно подрывал свое здоровье, его умная и красивая супруга Нур Джахан укрепляла влияние и прибирала к рукам власть. Бразды правления постепенно перешли к ней. Она даже подписывала императорские декреты, и ее имя чеканилось на монетах. В этих обстоятельствах военная активность не стала заметной чертой правления Джахангира, хотя он все же провел несколько кампаний. В 1614 году раджпуты Мевара, которые перенесли свою штаб-квартиру из Читора в Удайпур, были окончательно разгромлены; их правитель, Рана Амар Сингх, признал верховную власть моголов. Другой успех пришел в 1620 году с захватом Кангра, крепости у подножия Гималаев, которая сопротивлялась войскам Акбара. Это были единственные территориальные приобретения Джахангира. На плато Декан велась затяжная война с целью захвата Азмаднагара, но, хотя город сдался сыну Джахангира Хурраму в 1616 году, упорный султанат продолжал противостоять моголам. Сопротивлением руководил способный военачальник, эфиопский евнух Малик Анбар до своей смерти в 1626 году. В другом регионе иранский шах Аббас, претендовавший на Кандагар, в 1662 году осадил город и захватил его.

Событием, которое в ретроспективе представляется крайне важным, но в современной империи Моголов почти не привлекло внимания, стало первое появление английских купцов. В 1613 году они получили разрешение Джахангира основать свою первую «факторию» (торговое поселение) на западном побережье, в порту Сурат. С 1615 до 1618 года посол английского короля сэр Томас Роу жил при дворе Джахангира.

Опасность для мусульманских династий из-за отсутствия строго определенных правил перехода власти в исламском праве была наглядно продемонстрирована событиями последних лет Джахангира. У него было четыре сына: Хусрау, Парвех, Хуррам и Шахрияр. Самым способным из них был Хуррам, который в войне против Ахмаднагара добился некоторого успеха, за который получил титул Шах-Джахан. Императрица Нур Джахан, однако, желала сохранить свое политическое влияние и при преемнике своего супруга; хотя сначала она весьма благосклонно относилась к Хурраму, со временем стала смотреть на него как на слишком грозного соперника и перенесла свою благосклонность на ничего собой не представляющего Шахрияра. Хуррам взбунтовался. Началась гражданская война, продлившаяся несколько лет, без каких-либо действий по завоеванию Кандагара. Хуррам постоянно оказывался в проигрыше и в конце концов в 1625 году попросил прощения у отца и получил его. В октябре 1627 года Джахангир умер. Хуррама в это время в Декане не было. Он захватил трон с помощью брата Нур Джахан Асаф-хана, который по его приказу казнил Шахрияра и других возможных претендентов. О его восхождении на престол под именем Шах-Джахан было объявлено в Агре в феврале 1628 года.

Шах-Джахан, правивший в 1628–1658 годах, был более воинственным, чем Джахангир, и это пошло на пользу, поскольку империи в этот момент нужно было более активное военное лидерство. Положение моголов в Декане было настолько непрочным, что Шах-Джахан был вынужден в первые годы своего правления держать в этом секторе большинство своих войск. Ему, в отличие от его отца, удалось добиться успеха. Из пяти султанатов, образовавшихся на плато после краха Бахманийского султаната, самые маленькие, Берар и Бидар, были поглощены соседями, и осталось только три — Ахмаднагар, Биджапур и Голконда. Часть Ахмаднагара была аннексирована Акбаром. Шах-Джахан вторгся в Биджапур в 1632 году и аннексировал Ахмаднагар в 1633 году, после капитуляции исторической крепости Даулатабад. В 1636 году он заключил мир с Биджапуром и Голкондой, которые стали его вассальными государствами под верховной властью моголов.

Шах-Джахан, однако, запомнился не военными кампаниями, а блестящим, пышным двором и великолепными постройками. Прежде всего это Тадж-Махал, великолепный мавзолей, который он велел построить в Агре над могилой своей любимой жены Мумтаз-Махал, которая умерла в 1631 году. Что касается положения внутри страны, в империи уже появились симптомы заболеваний, которые ускорили ее последующий упадок. Рассказы европейских путешественников наглядно показывают, что императорская мания строительства оказалась слишком тяжкой ношей для страны, а вымогательства коррумпированных чиновников доводили людей до полной нищеты. У правительства тоже были проблемы. Отношение Шах-Джахана к мусульманам, хотя и вызванное глубокой личной верой в ислам, шло вразрез с правилом терпимости, которое еще со времен Акбара обеспечивало стабильность в государстве. Его приказ разрушить строящиеся индуистские храмы соответствовал строгому исламскому закону, но шел вразрез с интересами империи. В 1645–1647 годах он попытался реализовать стародавнюю мечту моголов добавить свою трансоксианскую родину к индийской империи. Но хотя регионы Балха и Бадахшана были завоеваны, от этого дорогостоящего предприятия пришлось отказаться, поскольку войска моголов, привыкшие к комфортному климату Индии, слишком тяжело переносили суровые условия жизни в Центральной Азии. Такая же дорогостоящая неудачная попытка вернуть Кандагар в кампаниях 1649–1652 годов снова показала относительную слабость армий моголов в сравнении с неиндийскими армиями, которые все чаще использовали европейское оружие и методы.

Тот факт, что империя, несмотря ни на что, осталась непоколебимой, объясняется не столько военными успехами Шах-Джахана, сколько прочным, надежным фундаментом, на который ее поставил Акбар.

Шах-Джахан желал, чтобы трон перешел к его сыну Дара Шукоху, обладавшему весьма либеральными взглядами и высоким интеллектом, но не имевшему военного опыта. К несчастью для императора, остальных сыновей никак нельзя было сбрасывать со счетов. Представлялось крайне маловероятным, что отцовское решение не вызовет возражений у Мурада, безрассудного юноши, тогда правившего Гуджаратом, у нерешительного Шуджи, правителя Бенгалии, а главное, у Аурангзеба, самого энергичного и опытного из четырех братьев. Мухйи ад-Дин Мухаммед Аурангзеб родился в 1618 году, с 1636 до 1644 года был наместником Декана, потом занимал другие высокие должности в Балхе и Кандагаре и в 1652 году вернулся на свой прежний пост в Декане. Он обладал большими воинскими талантами, развитым честолюбием и хитростью. Его частная жизнь была безупречной, и он имел нерушимое правило — всегда держать слово. Таким был человек, который не только одержал верх над своими братьями, но также унизил собственного отца. Он возглавлял успешную кампанию против Биджапура, который с 1636 года стал важной силой на юге Индии, когда началась гражданская война. Ее вызвала весть о серьезной болезни Шах-Джахана. Война между армиями братьев, которая шла с переменным успехом, завершилась победой Аурангзеба, заточившего своего выздоравливающего отца в форт Агры. В июле 1658 года он взошел на трон. Имя, принятое Аурангзебом при коронации в июне 1659 года, — Аламгир (Покоритель мира). Шах-Джахан оставался пленником в Агре до самой смерти в июне 1666 года.

В развитии империи Великих Моголов от времен Акбара и далее можно идентифицировать ряд общих тенденций. Политика терпимости, начатая Акбаром, являлась главным фактором, приведшим к внутренней стабильности, и его взаимопонимание с раджпутами существенно увеличило военную мощь империи. Хотя лишенный воинственности Джахангир больше не одерживал военных побед, стабильность империи поддерживалась во время его правления благодаря продолжающейся политике терпимости внутри страны и спокойным отношениям с соседями. При Шах-Джахане империя увеличилась территориально благодаря успешным войнам, но была ослаблена внутренне из-за чрезмерных государственных расходов и частичного отказа от политики терпимости.

В этом контексте будущее направление развития зависело в первую очередь от отношения к терпимости нового правителя — Аурангзеба (правил с 1658 до 1707 года). Поскольку он был не только рьяным мусульманином, но и проявлял крайний антагонизм к последователям всех других религий, последствия этого для многонациональной империи Моголов оказались тяжелыми. С узколобым упрямством Аурангзеб продолжал раздувать пламя, которому предстояло уничтожить и его, и всю империю. Он растаптывал чувства своих индуистских подданных в неблагоразумной попытке навязать исламский закон и силой заставить людей принять мусульманскую веру. Крупнейшие индуистские храмы на севере Индии были уничтожены по его приказу, что явилось невосполнимой потерей для индийского искусства. Издавались обременительные дискриминационные эдикты, имевшие целью распространить ислам путем экономического давления. После разрушения храма в Матхуре в 1669 году джатское население региона взбунтовалось, и это восстание было подавлено только после смерти Аурангзеба. Сикхи Пенджаба, приверженцы реформаторской религиозной секты, основанной Гуру Нанаком (1469–1539), также стали врагами режима моголов после того, как Аурангзеб в 1675 году казнил девятого гуру сикхов Тегха Бахадура. Его сын Гобинд Сингх, ставший следующим гуру, позже организовал сикхов в военное братство халсы (чистых), обязавшееся противостоять силам ислама. Воистину роковым решением Аурангзеба стало в 1769 году возвращение подушного налога — джизьи для всех немусульман, включая феодальную знать, в том числе раджпутских принцев, которые имели законное право на освобождение. Одновременно он создал могольскую администрацию в Джодхпуре, столице раджпутского государства Марвар. Кланы раджпутов, ранее бывшие самыми надежными вассалами империи, за немногими исключениями, восстали против Аурангзеба. Моголам пришлось напрячь все силы, чтобы оказать сопротивление раджпутам в войне 1680–1681 годов, начавшейся после долгой череды других широкомасштабных военных операций, таких как кампания против Ассама в 1661–1663 годах, которую провел Мир Джумла, уроженец Исфахана, назначенный Аурангзебом правителем Бенгалии; захват Читтагонга в 1666 году; а также кампании против мятежных афганских племен на северо-западной границе в 1667–1675 годах. Во время раджпутской войны сын Аурангзеба Акбар перешел на сторону повстанцев. Замысловатая военная хитрость, задуманная его отцом, разрушила планы Акбара; но ему удалось спастись и найти убежище у правителя Маратхи Шамбуджи на Декане. Аурангзеб тотчас собрал войска и выступил на Декан, где остался до конца жизни.

Ситуация на Декане заметно изменилась после наместничества Аурангзеба. С подъемом маратхов на сцене появилась новая сила. У этой индуистской нации был выдающийся лидер по имени Шиваджи (1627–1680). Маратхи, жившие на Западных Гатах, были отважными воинами, и с их помощью Шиваджи смог начиная с 1646 года захватить горные крепости и создать отдельное государство вокруг Пуне. Во время сражений между Аурангзебом, тогда бывшим наместником, и султанами Биджапура и Голконды он расширил свое влияние на район Конкан, что на западном побережье, который использовал как базу для последующих набегов и кампаний. Его силы постоянно росли. Временное отступление имело место, лишь когда он согласился в 1666 году посетить императора и был интернирован в Агре. После романтического побега он постарался как можно скорее вернуться на Декан, меньше чем когда-либо настроенный думать о примирении. В 1674 году Шиваджи, ярый защитник индуизма, непримиримый враг деспотической политики Аурангзеба, короновался, в соответствии с ведическими ритуалами, как независимый монарх. Совет из восьми министров должен был помогать ему управлять согласно древним традициям. Его казна наполнилась в основном благодаря добыче, захваченной во время зимних набегов. Кроме того, в казну поступали деньги от чаутх (четверть) — дань, выплачиваемая регионами, не находящимися под контролем маратхов, взамен на прекращение набегов.

В 1680 году Шиваджи умер, оставив государство, протянувшееся от Конкана до Карнатского региона, и армию, равной которой по силе и эффективности не знала индийская история. Стремление к свободе маратхов не стало меньше и при сыне Шиваджи, которого звали Самбхаджи, хотя тот оказался почти ничем не выдающимся правителем. Как уже говорилось, Шамбуджи принял беглого принца Акбара, сына Аурангзеба, после чего император сам в начале 1682 года появился на Декане.

Два султаната, Биджапур и Голконда, которые четвертью века ранее избежали завоевания Аурангзебом благодаря борьбе за власть у моголов, были не в том положении, чтобы оказать ему эффективное сопротивление. После долгой осады Биджапур в 1686 году был аннексирован, и город с великолепными постройками[49] пришел в упадок. Отчасти это было результатом также чумы и голода. Голконда выдержала более продолжительную осаду, пала из-за предательства и была аннексирована в 1687 году. Тот факт, что потребовалось два года на усмирение этих двух, далеко не самых сильных противников, многое говорит об эффективности армии моголов. В 1689 году, однако, моголы захватили Шамбуджи, которого Аурангзеб казнил. Столица маратхов, Раджгарх, была взята штурмом. Аурангзеб продвинулся далеко на юг и навязал верховную власть моголов индуистским городам Танджор (Танджур) и Тричинополи.

По иронии судьбы империя Великих Моголов достигла максимального территориального размаха в тот самый момент, когда ее внутренний крах был совсем близко. Аурангзеб не одержал полной победы над маратхами. Война на Декане продолжалась, истощая военные и финансовые ресурсы империи. Ни плато Декан, ни вся остальная Индия не пребывали в мире, когда в марте 1707 года Аурангзеб умер в возрасте 89 лет. Четверть века он отсутствовал на севере Индии и направлял все доступные ресурсы на плато. Раджпуты и сикхи, однако, не отказались от сопротивления. Аурангзеб оставил империю не только слабой и дезорганизованной. Теперь она находилась в опасности со стороны сил, которые он сам же настроил против себя.

Последовала обычная борьба за власть, которая завершилась победой старшего сына Аурангзеба Бахадур-шаха, который правил как Шах Алам I (1707–1712). После его смерти в 1712 году борьба вспыхнула снова. Императоры, восходившие на трон один за другим, были бессильными и малозначимыми фигурами, о судьбах которых мы здесь говорить не будем[50]. Мухаммед-шах (правил в 1719–1748 годах) оставался на троне достаточно долго и стал свидетелем постепенного распада империи, не выдержавшей напряженности фракционной борьбы, гражданской войны и иностранной интервенции. Постоянное присутствие могольских императоров в Дели в течение столетия после его смерти объяснялось исключительно тем, что новые актеры, вышедшие на историческую сцену, по разным причинам посчитали целесообразным сохранить видимость императорской власти.

Главными силами, действовавшими в Индии XVIII века, были следующие: 1) маратхи; 2) новое мусульманское государство и династия Хайдарабада, основанная в 1724 году низамом аль-Мульком, бывшим полководцем и визирем на службе у моголов; 3) иранская и афганская армии, наступающие с северо-запада; 4) Британская Ост-Индская компания, быстро набиравшая силы и опередившая европейских конкурентов.

После падения раннего государства маратхов при беспомощном Шамбуджи власть маратхов была восстановлена благодаря усилиям пешвы Баладжи Вишванатху (правил в 1714–1720 годах) и его сына Баджирао (правил в 1720–1740 годах). Их должность номинально была эквивалентна должности премьер-министра при правителе маратхов Шаху, внуке Шиваджи, но со временем она стала наследственной, и пешва стал фактическим правителем. Эти способные и энергичные государственные деятели стремились установить господство индусов. К 1719 году они обложили данью (чаутх) все регионы Декана и часть Южной Индии. Баджирао в 1723 году вторгся в Гуджарат, в 1734–1736 годах оккупировал Малву и в 1737 году приблизился к Дели. Тогда вмешался низам Хайдарабада от имени императора. Но в 1738 году он потерпел частичное поражение и предпочел договориться с маратхами, которые после этого смогли продолжить набеги на Ориссу и Бенгалию. На большинстве территорий, которые они завоевывали, маратхи не устанавливали свою собственную систему государственного управления, но вместо этого поддерживали сложную систему финансовых поборов, точнее, вымогательств. Повсеместно они взимали известный чаутх, то есть четвертую часть годовых налоговых поступлений, а также сардешмутхи — еще десятую долю налогов в годовом исчислении. Таким образом, они косвенно признали существующие правительственные институты, унаследование от режима моголов.

Не только маратхи, но и другие фактически независимые правители Индии все еще признавали формальную верховную власть императора моголов, авторитет которого не распространялся дальше Дели, Пенджаба и Кабула. Марш маратхов на Дели был предпринят прежде всего с целью заставить императора выплатить крупную финансовую контрибуцию. Двумя годами позже, однако, к Дели подошел сильный захватчик, сравнимый с вселявшим страх Тимуром. Это был Надир-шах из Ирана, который, захватив Кабул и пройдя через Хайберский проход, в феврале 1739 года разбил моголов при Карнале и вошел в город. Когда толпа набросилась на один из иранских отрядов, Надир-шах приказал устроить в городе бойню. После официальной уступки Надир-шаху земли, расположенной к западу от Инда, он поспешил вернуться в свою страну, прихватив с собой сокровища могольских императоров и оставив после себя кровь и разруху.

Другой завоеватель не заставил себя долго ждать. Им оказался Ахмад-шах Дуррани, основатель современного Афганистана, который отвоевал восточную часть империи Надир-шаха. Между 1748 и 1761 годами он семь раз вторгался на север Индии. В 1752 году он аннексировал Пенджаб, в 1757 году разграбил Дели и Матхуру. Афганцы вскоре стали конфликтовать с маратхами, которые в 1758 году, находясь на пике силы, овладели Пенджабом. Годом позже Ахмад-шах Дуррани отвоевал провинции. Маратхи собрали силы и двинулись на север, чтобы вновь утвердить свою власть. 14 января армия маратхов встретилась с мусульманской армией Ахмад-шаха на историческом поле при Панипате. Маратхи потерпели сокрушительное поражение. Тем не менее они долгое время оставались самой мощной военной силой Индии, поскольку Ахмад-шах не смог воспользоваться победой. Но вопрос о великой империи маратхов больше не стоял. В последующие годы появилось несколько конкурирующих княжеств маратхов, во главе которых были кланы Синдхия из Гвалиора, Холкары из Индаура, Гаеквары Бароды и др. Они были самыми упорными противниками новой силы, пришедшей завоевывать Индию, — британцев.

За четыре года до того, как судьба маратхов была решена при Панипате, имело место другое решающее военное столкновение. Это сражение при Плесси, в Бенгалии, которое дало Британской Ост-Индской компании господство над провинцией и вымостило дорогу для будущего британского правления на всем субконтиненте.

Прошло два с половиной века с тех пор, как португальцы создали первые европейские базы на индийском побережье, и много лет минуло с тех пор, как английская, голландская и французская Ост-Индские компании в XVII веке основали свои «фактории». До середины XVIII века европейцы в целом ограничивались торговлей и периодическими стычками друг с другом, по большей части на море. Так случилось, что распад империи Великих Моголов совпал с англо-французской войной — Войной за австрийское наследство 1740–1748 годов и Семилетней войной 1756–1763 годов. Эти войны велись не только в Европе и Америке, но также в Индии, с участием местных войск и правителей.