Секунда, другая и боль стала терпимой. Нет, будь я в другом положении, то, наверное, хрипела бы, царапала бы подлокотники кресла или неистово вопила голодным вепрем, но в моем положении не было возможности дать выход, хоть как-то выразить собственные муке, а потому все, что хотелось выдавить из себя, всю боль, страх и отчаянье раненного ушли в регенерацию. Я физически ощущала, как моя мыслеформа втягивает в себя мои эмоции, словно зыбучий песок. Значит сработало! Я все-таки смогла перешагнуть барьер магии!

Только теперь я ощутила, как что-то горячее, вязкое и тяжелое спускается по лицу. Мне потребовалось время, чтобы понять: маг не собирался меня убивать. Он резанул меня по глазам, чтобы я уже точно ничего не видела. От его страхов за собственную шкуру становилось смешно. Я ликовала. Не знаю, что именно сделало то розовое вино с моей душой, но теперь мне стало казаться, что я и, правда, в клетке плоти. Тело мне не нужно, чтобы жить, более того она мне мешает. Оно источает боль, смрад и тлен. Но, не смотря на все это, я наслаждалась, упивалась его страхом. Мерзкий маленький червяк, у него хватило духу решить, что он может диктовать моей расе условия! Наивный ползучий гад, я никогда еще никого не убивала с таким наслаждением, как буду убивать его… Я впервые поблагодарила Богов за зелье, радость сейчас так ревела в сердце, что скрыть ее нет никакой возможности. Если бы не эта отрава, то маг понял бы, что у меня внутри. А я не могу этого допустить, только не сейчас. Кровь заливала грудь и живот, стекала между ног на стул, а с него на пол. Но мне было плевать, я почти не ощущала рези. Холод от утраченных уз в груди был куда страшнее, чем все пытки, придуманные этим нарциссом. И как я могла думать, что смогу жить с этой черной дырой в сердце?

— Ты сейчас меня, уже не слышишь, но я не могу не сказать! — тихо, с какой-то тоской произнес некогда любимый голос. — Мне больше всего горестно признавать свою победу. Я мечтал о ней годами, и вот я получил ее. Я мечтал, как убью тебя, как твоя кровь зальет мои руки, и вот этот момент наступил. Но я не испытываю восторга, любимая! Мне жаль, мне жаль себя, и я призираю тебя! Я так боялся, что ты прислушаешься к своему выродку, что ты раскусишь мои планы, что в ночи ты просто перережешь мне горло, я так боялся тебя, твоего ума. А на деле ты оказалась обычной шлюхой, ты ради меня, как тупая псина, предала все: свои идеалы, честь, гордость, свою связь и долг. Все ради одного мужчины, ради одного члена и пары красивых слов! Мне противно марать о тебя руки… ты не вызываешь ничего, кроме отвращения! Я не понимаю, как можно предать все, во что ты верила годами ради одного любовника! Насколько же ты тошнотворна! И теперь меня воротит от самого себя, ведь я опасался такую погань, как ты. Я, до последнего, где-то, в чем-то тебя уважал, как прекрасного воина и достойного противника, а как показал сегодняшний день, ты просто подстилка.

Могучий Велер, как же он прав! Готова согласится с каждым словом! Умный все-таки! Я и сама уже все поняла, больше никогда не предам свои идеалы ради призрачного наслаждения в коротких объятиях! Прими мою клятву, милосердная Бережена, дорогая мать, клянусь, что больше никогда не допущу утраты себя, своей преданности в угоду вере в любовь! Отныне моя жизнь будет только моей и никогда я не вручу ее мужчине. Никогда больше не доверюсь никому вот так безоглядно и слепо! Теперь только я решаю, сколько и что буду чувствовать!

Маг еще немного помолчал, потом поднял меня из кресла и понес. Видимо на алтарь. Холодный камень показался израненному телу настоящим чудом. Он успокаивал, убаюкивал.

Маг несколько минут читал воззвание, я не вслушивалась. Какими именно словами он призывал осколок неведомого оружия, мне было плевать. Отчасти, потому что была твердо уверена, что никто не обнаружит его. А отчасти, потому что мне было хорошо. Боль, накатывающая волнами и при каждом вдохе, стала отступать, а я погружаться в пьянящую пустоту небытия. Кто был в этом виноват: заклятье, раны или вино, я не знала, но к тому моменту, когда в зале наступила тишина, я уже практически перестала существовать. Что меня держало в этом мире, а главное в этом теле? Почему несмотря ни на что я еще жива? Ответ нашелся быстро: слабая едва ощутимая лазоревая ниточка связи удерживала меня. И я поняла почему раньше у мага не получалось заточить Печать. У чистокровок сама их плоть укрепляет магические нити, а у полукровок есть только благословение Богов и священная магия. С любым другим эти узы уже бы оборвались, но я все еще ощущала тепло. Тепло далекого, но самого близкого существа, которые, несмотря ни на что был частью меня, был для меня всем!

Как же смешно устроена жизнь, и как же ироничны Боги: мне нужно было все потерять, оказаться здесь, чтобы понять, что Он самое важное для меня. Он единственное, ради чего стоит хранить этот мир, Он мой дар, и Он же по-настоящему важная причина убивать. Выжить ради Него мне не хотелось. Наша связь еще совсем недавно была сильна этого должно хватить, чтобы Он не слишком серьезно пострадал, а мы провели достаточно времени вместе, чтобы и без меня Он прожил достаточно долго. Мои жизнь или смерть для Него не имеют никакого значения, но вот допустить, чтобы Он и такие как Он погибли вместе с моими собратьями, я не могу. Никто не умрет из-за моей ошибки! И ошибки тех, кто допустил жизнь этого мага на протяжении веков! Слава Велеру, что надоумил Его заблокировать узы, иначе бы был сейчас вместе со мной, а не в безопасности, далеко отсюда.

Вспышка фиолетового пламени взрезала мою темноту, и я оказалась в пустоте. Вокруг меня и раньше было темно, но не пусто. Вокруг я ощущала залу, алтарь, мага, собственное тело и боль. Не смотря на слепоту вокруг меня было пространство, и я его ощущала, чувствовала, даже теряя сознание. Но сейчас вокруг меня была пустота. Если раньше темнота была живая, она дышала вместе со мной, то сейчас вокруг, словно ничего не было. Совершенно ничего! Немыслимое состояние, весьма далекое от смерти.

— Кто ты? — спросили меня из этой пустоты.

Это были не совсем слова, здесь не было звуков, я скорее ощущала рядом со своим сознанием чье-то еще. Нечто похожее я испытала при зарождении уз, только в весьма слабом виде. Сейчас же меня буквально разделяли на сотни и тысячи частей, просматривали каждое воспоминание, мнение. Саму суть души. Это пугало и завораживало сразу. Маг был прав, эта сила была совершенно незнакома нашему миру. Переживать такое еще раз я бы не хотела. Несмотря на то, что я тоже хорошо ощущала суть этой пустоты. Только если она проникла до самых потаенных глубин моего Атмана, и рассмотрела все что хотела, даже такое, о чем я сама и не догадывалась, то я только чуть прикоснулась к поверхности. И этого мне хватило. Эта была Печать, в этом у меня не было сомнений, она и впрямь могла уничтожить все живое, если бы могла, но ее сил на это не хватит. А еще, кажется, она была удивлена.

Я задумалась над ее вопросом, что ответить такому существу и разумна ли она, или только мне так кажется, ведь я не знаю, что именно со мной сделал этот маг и действия этого вина, может мне только должно казаться, что со мной говорят и меня о чем-то спрашивают, когда как на самом деле меня уже поглощают энергетические потоки. Хотя если и так, то, что я могу сделать? А если нет, то как на такой вопрос ответишь, представиться по имени и титулу?

— Я — твоя клетка! — подумала я, особенно выделяя эту мысль среди прочих, как делала при ментальном общении с сородичами или вампирами и в тайне надеясь, что это сработает и меня поймут.

В ответ пришла странная волна, больше всего похожая на смех, совершенно искренний смех, полный детской непосредственности.

— Ты Печать? — спросила я, когда смех затих.

— Печать? — пустота явно удивилась. — Можно и так сказать, как в конце концов меня уже не называли…

— Меня хотят сделать твоим палачом! Заточить в мою душу, чтобы ты стала послушным орудием! Я здесь не по своей воле! Я даже не знала, что ты существуешь…

— Молчи! — перебили меня. — Знаю, уже знаю… И что ты хочешь от меня?

— Что? — я так удивилась, что пустота снова наполнилась смехом.

— Ты, родная мне, я чувствую! Ты дитя близкое мне, потому я спрашиваю, чего ты желаешь?

— Я хочу, чтобы ты ушла из моего мира, чтобы никто не погиб! И чтобы тот, кто вызвал тебя не смог больше получить такое оружие, как ты! — выдала я раньше, чем полностью поняла, что говорю.

— Оружие? — удивилась пустота.

— А ты не оружие? Ты можешь уничтожать реальности… я не хочу терять свой мир! И я не хочу быть той, кто уничтожит его! Не забирай меня, я точно не знаю, что сейчас делает маг, но я могу исчезнуть в любой момент. А ты из-за меня станешь просто орудием его мести. Я не хочу умирать так… — в этом месте нельзя было плакать, но по всем ощущениям меня била истерика. Я не просто говорила, чего хочу или нет, я умоляла.

— Тише дитя, умоли свой страх! — ласково попросила пустота. — Я не причиню тебе вреда. И все же забрать сотворенное из вашего мира я не могу. Этот маг хорошо постарался, чтобы получить то, что ему не принадлежит, но я не могу вмешаться, по крайней мере, не сейчас.

— Но что же делать?

Пауза.

Я задумалась, по большому счету такой удачи, как разумности магии я не ждала. Готовилась к последнему бою, но сейчас все могло сложиться в мою пользу.

— Тогда. Прошу, отпусти меня. Я убью мага, который посягнул на тебя, а потом уничтожу то, что он создал! Только верни меня.

Что такое время, когда ничего не происходит, когда нет раздражителей вокруг, которые могли бы показать его бег? Сейчас я понимаю, что времени вообще не существует, без вещей. Если ничего нет, то нет и времени. Молчала пустота долго, очень долго и страх снова стал заполнять меня. Я уже почти отчаялась, когда она ответила.

— Он действительно достоин смерти, убей его. Силу Печати невозможно уничтожить, она создавалась, чтобы никто не смог разрушить ее влияние, и этот артефакт, пусть лишь бледная тень настоящей мощи, но и его не уничтожить. Его можно лишь поглотить. Ты должна вернуть мне силу. Дай слово, что вернешь силу.

— А что будет с миром? Что будет с оружием?

— Этого оружия больше не будет в твоем мире, я верну его силу домой. Мир останется, кто умрет, а кто выживет решать тебе. Маг не позволит просто забрать твой трофей, если ты приведешь еще кого-то к нему, то все они умрут.

— А я?

— Я дам тебе маленький подарок, чтобы ты смогла стать проводником для Печати. Но твоя душа слишком молода, она не выдержит такой силы. Если ты дашь мне слово и позволишь направлять, то я заберу Печать, но ты перестанешь существовать. Магия, даже в такой мелочи, что заполучил этот маг такова, что она просто выжжет твой Атман изнутри, но другого пути просто нет. Если медлить магия просто вырвется и станет окончательно бесконтрольной. Она сотрет все, и даже я ничем не смогу помочь.

Слушая ее, я далеко не все понимала, но мне и не нужно было все понимать, мне нужна кара, возможность ею стать!

— Ты позволишь убить мага мне или хочешь наказать своей рукой?

— Я же сказала: убей его. Мне он не нужен, просто еще одна ошибка.

— Я согласна! Верни меня!

— Я помогу твоему телу и духу, но глазам не смогу. — печально сказала пустота. Я чувствовала ее сочувствие, сострадание.

— И не нужно! — подумала я. — У меня есть внутренний взор…надолго его не хватит, но я ведь и не проживу долго.

— Ты даешь мне слово, что станешь проводником для Печати? Даешь слово, что позволишь моей силе помочь на пути к твоей цели?

— Да!

— Дай мне слово… — настаивала пустота.

Я не понимала, чего она от меня хочет, ведь я уже согласилась, но потом меня, как озарило и я, собравшись с силами, максимально ответственно произнесла, стараясь осознать весь груз подобной мысли:

— Я обещаю!

Пустота или то, что было за ней, не ответила. А мой бескрайний мир взорвался ощущениями.

Я ощутила намокший, от моей крови, камень алтаря под спиной; едкий запах свечей; сырость залы, в которой проходил обряд; присутствие мага; жар вокруг, словно меня жгли на костре и боль, невероятную, чудовищную боль. Рот открылся сам, и я закричала, крик рвал горло, надрывал грудь, но я все кричала и кричала в надежде, что боль отступит. И только когда воздух окончательно закончился, я поняла, что действие вина и проклятья больше нет. Вот почему мне так больно, видимо раньше меня спасало вино, не давало осознать всего, снижала осознание разумом всех травм, а сейчас все это прошло. Лицо, руки, ноги, грудь и все внутри стенали в агонии. Агония в теле, огонь вокруг и этому нет конца!

— Вправо! — скомандовал мне в ухо властный женский голос.

Я среагировала мгновенно, все-таки годы тренировок, вбили в меня привычку повиноваться такому голосу, а уже потом думать, зачем это нужно. Я сделала кувырок вправо и еще раз закричала от вспышки боли в груди и животе. Расслабленной колодой рухнула с алтаря и провалилась во вспыхнувшую воронку перехода.

Как не удивительно, но сначала я увидела лазоревые всполохи. Они танцевали в темноте, словно языки пламени костра. Они переливались, звали, манили к себе. Я узнала бы этот оттенок небесной синевы среди сотни похожих. Он был где-то совсем рядом со мной. Его магия звала к себе, она умиротворяла, она исцеляла, она грела. Я рвалась к ней сквозь тишину и темноту. Он нужен мне, увидеть Его, услышать Его голос. К Нему, к этой лазури…

Потом пришла боль а вместе с ней и реальность. Я все-таки, похоже, потеряла сознание, а вернувшись из забытья снова оказалась на костре из ран. Тело послушно выгнулось, пальцами я искала за чтобы зацепиться, почему-то мне казалось, что из этого котла страданий есть выход и сейчас я его найду. Уши разорвал крик, перешедший в хрип, и только потом я поняла, что это кричу я.

Сколько это длилось, сколько я кричала, хрипела и билась в тисках собственной плоти, бессвязно умоляя лишенных жалости Богов о смерти? Не знаю, кажется, не так долго, но для меня все смешалось, я слишком часто теряла себя и реальность вокруг, чтоб быть хоть в чем-то уверенной. Но в какой-то момент все стало стихать. И я ощутила внутри себя, а потом и в собственном теле странную тяжелую, чуждую магию и вспышкой пришло понимание: пустота мне не лгала, она действительно помогает, исцеляет меня, чтобы я сдержала свое слово! А вслед за медленным успокоением в мой разгоряченный разум ворвался Его голос: