(1) — Вот это, Сократ, — отвечал Критобул, — мне кажется, хорошо, что ты советуешь стараться начинать всякое дело с помощью богов, так как боги — такие же хозяева в делах мира, как и в делах войны. Так мы и будем стараться поступать. А ты продолжай свое рассуждение о хозяйстве с того места, где ты остановился: даже и теперь, выслушав сказанное тобою, я как будто уже несколько яснее прежнего вижу, что надо делать для добывания средств к жизни.

(2) — В таком случае, — отвечал Сократ, — не повторить ли нам прежде всего то, о чем мы согласились в нашем рассуждении? Если окажется возможным, постараемся и при дальнейшем рассмотрении вопроса достигать соглашения.

(3) — Как приятно, — отвечал Критобул, — получив сообща деньги, рассчитаться без пререканий, так приятно и разбирая сообща какой-нибудь вопрос, рассмотреть его при взаимном согласии.

(4) — Итак, — сказал Сократ, — мы решили, что домоводство есть название какой-то науки, а эта наука, как мы определили, есть такая, при помощи которой люди могут обогащать хозяйство, а хозяйство, согласно нашему определению, есть все без исключения имущество, а имуществом каждого мы назвали то, что полезно ему в жизни, а полезное, как мы нашли, — это все, чем человек умеет пользоваться. (5) Так вот, все науки изучить невозможно, как мы решили, и надо по примеру городов отвергнуть так называемые ремесленные науки[420], потому что они, по общему мнению, и телу вредят, и душу расслабляют. (6) Самым ясным способом доказать это, как мы говорили, было бы при наступлении врагов на страну посадить земледельцев и ремесленников отдельно и спросить у тех и у других, находят ли они нужным защищать страну или, бросив ее на произвол судьбы, охранять городские стены. (7) В этом случае, думали мы, люди, связанные с землей, подали бы голос за то, чтоб защищать, а ремесленники — за то, чтоб не сражаться, но, как они приучены с детства, сидеть без труда и опасности. (8) Мы пришли к заключению, что для человека благородного самое лучшее занятие и знание — земледелие, посредством которого люди добывают себе все, что нужно для жизни. (9) Этому занятию, как мы решили, очень легко научиться и очень приятно ему предаваться; оно делает тело очень красивым и сильным, а душе оставляет очень много свободного времени для заботы о друзьях и отечестве. (10) Вместе с тем, как мы решили, земледелие до известной степени побуждает человека быть храбрым — тем, что вне укреплений производит полевые плоды и кормит скот — то, что нужно земледельцу. Вот почему такой образ жизни и пользуется величайшим почетом у городов, — потому что признано, что он делает людей самыми лучшими гражданами, наиболее любящими отечество.

(11) Тогда Критобул сказал:

—Сократ, что самое благородное, выгодное и приятное дело в основу своей жизни положить земледелие, в этом, кажется, я вполне убедился; но, как ты говорил, ты подметил причины, почему одни обрабатывают землю так, что благодаря земледелию у них есть в изобилии все, что нужно, а другие работают так, что земледелие им не приносит выгоды: вот о причинах того и другого мне хотелось бы услышать твое мнение, чтобы нам хорошее делать, а вредного не делать.

(12) — В таком случае, Критобул, — отвечал Сократ, — не рассказать ли тебе с самого начала, как я однажды встретился с человеком, который, казалось мне, поистине был одним из людей, по праву носящих название «прекрасный и хороший человек»?[421]

—Мне очень хотелось бы об этом послушать, — отвечал Критобул, — тем более что я и сам страшно желаю сделаться достойным этого названия.

(13) — Так вот, я расскажу тебе, — сказал Сократ, — даже как я пришел к мысли исследовать этот вопрос. Что касается хороших плотников, кузнецов хороших, живописцев хороших, хороших скульпторов и им подобных, мне бы понадобилось очень мало времени, чтобы обойти их и посмотреть их работы, признанные прекрасными. (14) Но для того чтобы изучить также и людей, носящих это великое имя «прекрасный и хороший», узнать, что они делают, почему удостаиваются этого названия, — для этого душа моя жаждала с кем-нибудь из них познакомиться. (15) Ввиду того, что к слову «хороший» прибавляется слово «прекрасный», я стал подходить ко всякому красавцу, какого видел, и старался подметить, не увижу ли, что в нем «хорошее» привешено к «прекрасному». (16) Но оказалось, было не так; напротив, я замечал как будто, что у некоторых красавцев по виду душа очень скверная. Поэтому я решил оставить в стороне красивую внешность и пойти на поиски за кем-нибудь из тех, кого называют «прекрасными и хорошими». (17) Слыша, что все — и мужчины и женщины, и чужестранцы и горожане — называют Исхомаха[422] «прекрасным и хорошим», я решил попробовать познакомиться с ним.