С какой целью написано это изящное сочинение, сам автор говорит в начале его: он желает предать памяти потомства дела добродетельных людей даже во время их забав. Для этого он описывает пир, устроенный богачом Каллием по случаю победы любимого им мальчика Автолика в гимнастическом состязании. На этом пире присутствовали Сократ и его друзья и знакомые, в том числе и сам Ксенофонт: пришли также незваные гости — шут Филипп и странствующий антрепренер сиракузянин со своей маленькой труппой, забавляющей гостей музыкой, пением, акробатическими представлениями, балетом. Но Сократ нашел, что для гостей полезнее проводить время в беседах, чем в таких низменных развлечениях. И вот каждый из гостей рассказывает, чем он всего более гордится. Наиболее важную часть этого сочинения представляет речь Сократа на тему о превосходстве любви духовной пред любовью плотской.

«Пир», как и «Домострой», хотя и самостоятельное сочинение, тем не менее указывает своими начальными словами на связь его с каким-то другим сочинением: он начинается союзом «но». Единственным сочинением такого рода могут быть только «Воспоминания о Сократе». Таким образом «Пир» противополагается «Воспоминаниям» и дополняет их в том отношении, что в «Воспоминаниях» Ксенофонт воспроизводит серьезные беседы Сократа, в «Пире» — шутливые.

В каком году написан «Пир», неизвестно. Действие происходит во время праздника Великих Панафиней 422 года до н. э. Но из этого, конечно, не следует, что и написано это сочинение вскоре после этого года. До некоторой степени вопрос этот находится в связи с другим вопросом. Как известно, Платон также написал диалог «Пир». Оба «Пира» находятся в каком-то соотношении друг с другом, но в каком? Который из них написан раньше? Вопрос этот решается различно: одни ученые находят, что раньше написан Платонов «Пир», другие, — что Ксенофонтов. Спор об этом идет уже более 100 лет; то одно мнение берет верх, то другое. И за то и за другое мнение высказывались крупные ученые. Уже отсюда видно, что вопрос этот неразрешим, так как никаких указаний на время написания нет ни в том, ни в другом сочинении, а сходные места в них можно с одинаковой вероятностью объяснять заимствованием Платона у Ксенофонта и Ксенофонта у Платона. За последние десятилетия главным защитником мнения о первенстве Ксенофонта является Гуг (Hug) в предисловии к изданию Платонова «Пира», защитником мнения о первенстве Платона — Брунс (Ivo Bruns) в своей статье «Attische Liebestheorien», 1900, перепечатанной в его «Vorträge und Aufsätze», 1905, SS. 118—153. Но так как дата Платонова «Пира» тоже неизвестна, то и решение этого вопроса не прольет света на вопрос о дате Ксенофонтова «Пира». Некоторую (правда, слабую) опору для этого может доставить такое соображение: Ксенофонт противополагает беседы в «Пире» вообще серьезным беседам. Из этого надо заключить, что «Пир» противополагается не только «Воспоминаниям», но и «Домострою», и что, следовательно, «Пир» написан не только после «Воспоминаний», но и после «Домостроя». А так как вероятным временем написания «Домостроя» можно считать пребывание Ксенофонта в Скиллунте, то и для написания «Пира» надо предполагать тот же период жизни Ксенофонта.

Действующие лица в «Пире»: Сократ, Каллий, Никерат, Автолик, Ликон, Антисфен, Хармид, Критобул, Гермоген, Филипп, сиракузянин (и Ксенофонт, хотя он не выступает активно, как, по-видимому, и другие лица).

Сократу в 422 году было 47 лет.

Каллий, один из членов знатного афинского рода, после смерти отца наследовал огромное (по тогдашнему масштабу) состояние, так что считался самым богатым человеком во всей Греции. В описываемое Ксенофонтом время (422 год) ему было более 30 лет (судя по тому, что его мать около 453 года развелась с его отцом Гиппоником и вышла замуж за Перикла). В это время он не имел никаких личных заслуг, а был известен только своим богатством. Сократ упоминает (8, 40) лишь о том, что он был жрецом Эрехтеевых богов, но этот сан был наследственным в роде Кериков, к которому он принадлежал. Равным образом, от предков унаследовал он почетное положение проксена спартанцев (см. прим. 17 к гл. 8). В дальнейшей жизни своей он также ничем не прославил себя: правда, он был архонтом (406—405 годы), но в этом не было никакой личной заслуги его, так как архонты выбирались из богатых граждан по жребию; позднее, во время Коринфской войны, в 390 году он был стратегом; но его коллега Ификрат отзывался о нем презрительно.

В общем, он вел жизнь праздную и распутную и промотал состояние, так что умер в бедности. В дни богатства ради тщеславия он любил принимать у себя знаменитых софистов и тратил на них много денег, желая позаимствовать от них мудрости и прослыть ученым (1, 5). Ксенофонт в «Истории Греции» (VI 3, 3) говорит о нем, что он испытывал не меньше удовольствия, хваля себя, чем когда его хвалили другие. Эта нелестная характеристика уясняет роль, которую он играет в «Пире». Несомненно, Ксенофонт и здесь хочет представить его в смешном виде: Каллий сам восхваляет свою мудрость (1, 6); образец этой мудрости дан в его речи (3, 4) о том, что при помощи денег он делает людей справедливее; против этой парадоксальной мысли Антисфен возражает, что в таком случае справедливость находится в кошельке, а не в душе человека.

В словах Сократа, обращенных к Каллию, звучит ирония, которую Каллий по тупости своей не понимает. Даже в той речи (8), в которой Сократ хвалит Каллия за его любовь к Автолику, он, «говоря комплименты Каллию, в то же время учит его, каким ему следует быть» (слова Гермогена в 7, 12). Вероятно, в ироническом смысле надо понимать и замечание Сократа (7, 40) о том, что город доверил бы руководство своими делами Каллию и что он считается из всех своих предков достойнейшим священного сана. Близким к Сократу человеком Каллий во всяком случае не был, как видно из слов Сократа в 1, 5.

Благодаря такой тонкой иронии Сократа, современникам Ксенофонта, знавшим, что представлял собою Каллий, «Пир» должен был казаться гораздо остроумнее, чем теперешним читателям его, уже не чувствующим этой иронии.

Никерат — сын знаменитого полководца Никия, приятель Каллия, лет 24, также очень богатый человек, любитель Гомера, знавший его поэмы наизусть. В общественной жизни он никакой роли не играл. В числе близких к Сократу людей он также не был. Он был казнен в правление Тридцати тиранов в 404 году.

Автолик — любимец Каллия, сын Ликона, мальчик, в честь которого Каллий устроил пир по случаю его победы на гимнастическом состязании. По своему возрасту и скромности он не принимает участия в беседе. Он тоже был казнен в правление Тридцати тиранов в 404 году.

Ликон — отец Автолика, человек бедный (3, 13), но знатный (8, 7), оратор-демагог, впоследствии с Мелетом и Анитом бывший обвинителем Сократа в его процессе.

Антисфен — ученик и горячий приверженец Сократа, лет 26, человек очень бедный, суровый, более склонный к порицанию, чем к восхвалению, остроумный, впоследствии ставший основателем кинической школы.

Хармид — молодой человек, лет 26—27, аристократ, родственник Крития, одного из Тридцати тиранов. Первоначально он был богат, но в описываемое время (422 год), в результате опустошения Аттики спартанцами в начале Пелопоннесской войны, потерял состояние. Он был близким человеком к Сократу, который уговорил его принимать участие в государственных делах (см. «Воспоминания» III, 7). В правление Тридцати тиранов он был на их стороне и занимал важную должность одного из десяти архонтов Пирея. Он был убит в сражении с демократами в 403 году. (См. прим. 1 к «Воспоминаниям» III 7.)

Критобул (тот же самый, который выведен в «Домострое» и в «Воспоминаниях» I 3, 8 и II 6, 1 и след.) — сын Критона, Сократова друга, и сам близкий к нему человек, богатый, но небрежно относившийся к своему состоянию. Он гордился своей красотой, предавался любовным наслаждениям; в «Пире» он представлен влюбленным в Клиния, двоюродного брата Алкивиада.

Гермоген — брат Каллия, но почему-то лишенный отцом наследства или обедневший, хотя получил равную с Каллием долю наследства (если на это намекает Антисфен в 4, 35). Он был также близок к Сократу и присутствовал при его кончине. Характеристику его дает Сократ в 8, 3. В «Защите Сократа» и в «Воспоминаниях» (IV 8) Ксенофонт с его слов рассказывает о том, что думал Сократ о защите и о конце жизни, когда его призвали к суду.

Как я уже сказал, неизвестно, чей «Пир» написан раньше. Во всяком случае, именно одному из них, Платону ли, или Ксенофонту, принадлежит заслуга введения в литературу особого жанра, состоящего в описании застольных разговоров образованных людей, где серьезные темы трактуются в легкой, часто шутливой форме. Самым знаменитым произведением этого жанра является «Пир» Платона, который и затмил сочинение своего соперника. Инициатива эта скоро нашла подражателей. В древности было большое число произведений этого жанра: философы, грамматики, даже один врач, охотно пользовались им для тем по своей специальности. Из этой массы сохранилось до нашего времени несколько сочинений: Плутарха «Пир семи мудрецов» и «Застольные вопросы», Лукиана «Пир или Лапифы», Юлиана «Пир или праздник Кроноса», Атенея «Ученые сотрапезники», Петрония «Пир Тримальхиона», Макробия «Сатурналии», Мефодия «Пир или о целомудрии».

Оба «Пира», — Ксенофонтов и Платонов, — имеют сходство между собою не только в том, что в них описываются пиры и застольные беседы, но также и в том, что главною темою этих бесед (у Платона даже единственною) служит любовь. Поэтому оба эти сочинения относятся к категории «любовных речей», каких в греческой литературе было немало. Конечно, описание пира могло содержать речи и на другие темы, точно так же, как и любовные речи не были связаны с жанром пира. Ксенофонт и Платон были первыми известными нам творцами сочинений в жанре пира, но не были ни единственными среди своих современников, ни даже первыми по времени, посвящавшими специальные сочинения теме о любви. Эта тема в те времена часто избиралась разными авторами. В трагедию ввел ее Эврипид, а затем ею стали пользоваться философы и ораторы. Первым нам известным образчиком любовной речи у оратора является речь Лисия, цитируемая Платоном в диалоге «Федр»; из более позднего времени до нас дошли в греческой литературе еще речи подобного жанра под именем Демосфена и Плутарха.