Тот, кто когда-то тебя живою приветствовал речью,

Ныне слагает в стихах другу Грецину привет.

Только такой ведь и дан заевксинскому голос Назону —

Если б не грифель в руках, я бы совсем онемел.

5 Ты упрекаешь меня за мой неразумный проступок,

Ты говоришь: я терплю меньше, чем я заслужил.

Знаю, ты прав, но слишком твои запоздали упреки:

Я повинился давно — будь же терпимей ко мне.

Лучше бы ты остерег пловца от подводных утесов

10 В пору, как челн еще плыл меж Керавнийских валов.

Ныне, когда он разбит и в обломках, какая мне польза

Слышать, как и куда мне надлежало бы плыть?

Право, уместней подать истомленному руку спасенья

И поддержать над водой изнемогающий рот.

15 Это и делаешь ты, и делай, и будь благоденствен

Дом твой, братья твои, чтимые мать и жена;

И да свершатся желанья твои, да будет угодно

Цезарям, нашим отцам, все, что ни делаешь ты.

Было бы стыдно в беде позабыть старинного друга

20 И отказать ему в том, в чем еще можно помочь;

Стыдно отдернуть стопу, по тропе боязливо ступая,

Стыдно покинуть корабль, мучимый бурной волной;

Стыдно поддаться судьбе и предать на горькую участь

Друга, так заявив: «Мне несчастливец — не друг».

25 Нет, дружили не так сын Строфия с сыном Атрида,[424]

Был Пирифою не так верен его Эгеид —

Предки дивились на них, и будут дивиться потомки,

Рукоплесканья в их честь вечно в театрах звучат.

Вправе и ты свое имя с такими связать именами,

30 В час подступившей беды друга сумев поддержать.

Вправе, я говорю, и моей благодарности голос

Не перестанет тебя славить достойной хвалой.

Верь, что если мои стихи приобщатся бессмертью —

Будет имя твое вечно у всех на устах.

35 Только останься, Грецин, и впредь изнемогшему верен

Другу, и дружбы твоей будь неизменен порыв!

Ты и без просьбы таков — а все-таки просьба — подспорье,

Словно весло парусам или же шпора коню.