Ты, что поносишь меня в моих злоключеньях, бесчестный,

И беспрестанно меня, крови взыскуя, винишь,

Скалами ты порожден, молоком ты вскормлен звериным,

Не сомневаясь, скажу: камни в груди у тебя.

5 Где, на каком рубеже твоя остановится злоба?

Где усмотрел ты беду, что миновала меня?

Понт неприютный, Борей да аркадской Медведицы звезды

Только и видят меня в варварском этом краю.

Ни на каком языке не могу говорить с дикарями,

10 Все здесь, куда ни взгляни, полнит опасливый страх.

Как быстроногий олень, когда жадным он пойман медведем,

Или овца посреди с гор набежавших волков,

Так же и я трепещу в окруженье племен беспокойных,

Чуть не впритык у ребра вражеский чувствуя меч.

15 Пусть бы кара мала: любимой лишиться супруги,

Родины милой, всего, в чем наслажденья залог, —

Пусть бы из всех невзгод только Цезаря гнев я изведал,

Мало ли было навлечь Цезарев гнев на себя?

Все же нашелся такой, кто рад бередить мои раны,

20 Бойким своим языком всю мою жизнь очернить.

В тяжбе нетрудной блистать способен любой красноречьем.

Много ли надобно сил, чтобы разбитое бить?

Крепкие стены твердынь разрушать — достославное дело,

То, что готово упасть, может повергнуть и трус.

25 Я уж не тот, кем был, — что ж ты тень бесплотную топчешь?

Камень бросить спешишь в мой погребальный костер?

Гектор Гектором был, доколе сражался, и не был

Гектором больше, влачим вслед гемонийским коням[207].

Помни, что я уж не тот, которого знал ты когда-то,

30 Нет его больше в живых, призрак остался взамен.

Что ж ты призрак пустой преследуешь злыми речами?

Полно! Прошу, перестань маны тревожить мои.

Чистою правдой признай все мои преступленья, но только

Их не злодейством считай, а заблужденьем скорей.

35 Я наказанье и так отбываю — насыть свою злобу!

Карой изгнанья плачусь, местом изгнанья самим.

Доля моя палачу показаться могла бы плачевной,

Лишь для тебя одного я еще мало казним.

Не был злее тебя и Бусирид[208], не был жесточе

40 Тот, кто на слабый огонь медного ставил быка.

Не был и тот, кто быка преподнес царю сицилийцев,

Произведенье свое речью такой пояснив:

«Польза в созданье моем важней, чем сходство с природой,

Больше за пользу меня, чем за искусство хвали!

45 Здесь, на правом боку, у быка ты отверстие видишь?

Тех, кто на казнь осужден, можешь внутри запереть.

Жертву потом начинай на медленных угольях жарить —

Взвоет она, и бык, словно живой, замычит.

Ты на подарок такой равноценным ответь мне подарком

50 И за находку мою плату достойную дай».

Молвил ему Фаларид: «О казней выдумщик дивный!

Дело ты собственных рук кровью своей освяти».

Сказано — сделано: вмиг, как учил он, быка раскалили,

Так что из пасти его двойственный звук[209] излетал.

55 О сицилийцах к чему я твержу меж сарматов и гетов?

Кто бы ты ни был, к тебе жалобы вновь обращу.

Можешь вполне утолить свою жажду кровью моею,

Все, как хотел ты, сбылось — алчное сердце, ликуй!

Всяческих бед претерпел я на суше и на море столько,

60 Что по рассказам одним мог бы ты мне сострадать.

Ежели рядом со мной поставишь Улисса, увидишь:

Гневный был страшен Нептун, гневный Юпитер страшней.

Кто бы ты ни был, уймись, перестань бередить мои раны,

Язв глубоких моих грубой не трогай рукой.

65 Чтобы затихли скорей о моей провинности толки,

Дай ты время моим зарубцеваться делам.

Помни об общей судьбе: она человека возвысит,

Тут же унизит его — бойся превратностей сам!

После того как со мной случилось такое, о чем я

70 Думать не мог, о моих все ж ты печешься делах…

Что же, не бойся: моя отныне всех горестней участь,

Цезаря гнев за собой все мои беды влечет.

А чтобы мог убедиться ты сам и словам моим верил,

Я пожелаю тебе кару мою испытать.