Так горячо не чтил Антимах из Клароса Лиду,

Так Биттиду свою Косский певец не любил,[554]

Как безмерно, жена, тебе я сердцем привержен,

Твой не то что плохой, но злополучнейший муж!

5 Я точно свод, готовый упасть, а ты мне подпорой:

Все, что осталось во мне прежнего, твой это дар.

Если не вовсе я нищ и наг, это ты устранила

Тех, кто спешил схватить доски разбитой ладьи.

Ибо, как лютый волк, голодный и кровожадный,

10 Возле овчарни ждет, не отлучится ль пастух;

Как порою глядит с высоты ненасытный стервятник,

Не заприметит ли где плохо засыпанный труп, —

Так, не вступилась бы ты, уж не знаю какой проходим

Все достоянье мое ловко прибрал бы к рукам.

15 Все посягательства ты отвела, добродетелью твердой

Помощь друзей снискав, — чем их отблагодарю?

В пользу твою говорит несчастный, но верный свидетель.

Будет ли только иметь это свидетельство вес?

Женской честью кто выше тебя? Ни Лаодамия,

20 Спутница мужа в Аид, ни Андромаха сама.

Выпади жребий тебе воспетою быть Меонийцем,

И Пенелопу тогда славой затмила бы ты.

33 Ты бы среди героинь занимала первое место,

34 Всех бы виднее была строем высоким души.

Этим самой ли себе ты обязана, не наставленью,

Вместе с тобой ли на свет верность твоя родилась,

25 Или достойный пример твоей августейшей подруги[555]

(Если дозволено мне с высшими малых равнять)

Также тебя научил, в долголетней близости вашей,

Ей уподобясь во всем, доброй супругою быть?

Горе! Гений мой захирел, не тот он, что прежде,

30 В меру твоих заслуг голосом дань не воздам!

Если когда-то и в нас пламенели силы живые,

Долгих лишений гнет их погасил и убил.

35 Все же, когда не совсем бессильно мое славословье,

Жить из века в век будешь ты в песнях моих.