Месяца имя «июнь» по-разному также толкуют;

Из толкований же всех выбери лучшее сам.

Правду спою; но во лжи упрекнуть меня могут, пожалуй,

Думая, будто нельзя смертному видеть богов.

5 Меть в певцах божество: мы пылаем, когда оно живо,

Для вдохновенья оно сеет в душе семена,

Мне перед всеми дано лицезрение божеских ликов,

Раз я певец и пою я о священных вещах.

Роща заветная есть, никаким недоступная звукам,

10 Только вода в роднике льется, немолчно журча.

Здесь-то обдумывал я, откуда пошел наступивший

Месяц и как получил именованье свое.

Здесь и узрел я богинь, — но не тех, что видел наставник

Пахоты, в Аскре своей пасший наследных овец;

15 Да и не тех, что судил во влажных предгориях Иды

Сын Приама. Из них все же явилась одна,

Та, что была и сестрой и супругою брата родного:

В храме Юпитера днесь с ним она вместе стоит.

В ужасе я побледнел, и ни слова не мог я промолвить,

20 Но тут богиня сама страх мой пред ней уняла,

Ибо сказала: «Певец, исчислитель римского года,

В малых посмевший стихах о величавом сказать,

Право ты заслужил божества небесные видеть,

Уразумев, что тебе праздники надо воспеть!

25 Я не хочу, чтобы ты по незнанию впал в заблужденье:

Помни, что по моему имени назван июнь.

Это немало — женой Юпитера быть и сестрою:

Братом гордиться могу, мужем — гордиться вдвойне.

Если по предкам смотреть, то первым дитятей Сатурна

30 Сделалась я, и по мне стал он впервые отцом.

Рим по отцу моему Сатурнией некогда назван:

Римская ближе земля к небу, где властвовал он.

Если супружество в честь, то я Громовержца супруга,

Рядом с Тарпейским стоит храмом Юпитера мой.[499]

35 Если блудница[500] могла дать имя месяцу маю,

То почему бы не мне месяц присвоить июнь?

Разве напрасно зовусь я царицей и главной богиней,

Разве не я золотой скипетр в деснице держу?

Раз я Луциной зовусь и в каждом месяце славлюсь,

40 Разве не может по мне имя носить хоть один?

Было бы стыдно тогда, что я гнев отложила законный

И на Электры детей и на Дардана семью[501] —

Гнев, законный вдвойне: на хищение Ганимеда

И что на Иде судья некогда мной пренебрег.

45 Было бы стыдно, что я не храню Карфагена твердыни,

Ежели там мой доспех и колесница моя.

Было бы стыдно, что Спарту, Аргос, и родные Микены,

И стародавний Самос Лаций бы мне заменил.[502]

Древнего Татия ты и верных Юноне фалисков

50 Вспомни: ведь я их дала Риму под крепкую власть.

Но не стыжусь ничего: народ этот всех мне дороже,

Здесь меня чтут, здесь и мой общий с Юпитером храм.

Сам Маворс мне сказал: «Стены Рима тебе поручаю:

В городе внука тебе мощною быть суждено!»

55 Слово сдержал он: на ста алтарях меня чествуют жертвы,

Но несравненная честь — месяца имя «июнь».

И не один только Рим воздает мне подобную почесть:

Чтят мое божество всюду в окрестной земле.

В численник ты посмотри дубравной Ариции, или

60 В фасты Лаврента, иль в те, что мой Ланувий ведет, —

Месяц Юноны везде! Посмотри-ка еще ты на Тибур

Иль на богини святой стены Пренесты взгляни:

Всюду найдешь ты месяц Юноны![503] Однако не Ромул

Этим поселкам отец: вечный оплот его — Рим».

65 Смолкла Юнона, а я оглянулся: жену Геркулеса[504]

Я увидал пред собой; бодро смотрела она.

«Коль в небесах моя мать меня терпеть не желает,

То, — говорит она, — прочь я, повинуясь, уйду;

Я и за то не борюсь, чтобы месяц по мне назывался:

70 С робкой лишь просьбой иду, словно бы с жалобой в суд.

Дело свое защищать я решаюсь смиренной мольбою;

Впрочем, быть может, и ты эту поддержишь мольбу.

Мать обладает моя золотым в Капитолии храмом,

Как подобает, царя вместе с Юпитером в нем;

75 А у меня всего лишь и есть, что названье июня:

Только ведь в этом моя и заключается честь.

Что за беда, если, римлянин, ты по жене Геркулеса

Месяц назвал и его имя потомство хранит?

Да ведь и эта земля должница моя по супругу

80 Славному: здесь ведь паслось взятых им стадо коров,

Здесь, не спасенный огнем и даром, отцом ему данным,

Кровью своей обагрил Как Авентина поля.

Что же было потом? Разделяет на старых и юных

Первый из римских царей собранный в Риме народ:

85 Часть составляет совет, другая составила войско;

Те объявляют войну, эти идут воевать.

Так повелел он, и так поделил он и месяцы эти,

Юношам давши июнь, месяц пред ним — старикам.»

Смолкла. И спор меж богинь готов уже был разгореться:

90 Всё благочестье забыв, в ярость пришли бы они,

Но появилась меж них в венке Аполлоновом Дружба —

В этом живет божестве доброе дело царя.

И рассказала она, как Татий с храбрым Квирином

Оба народа свои соединили в одно,

95 И, под одной поселясь общей кровлею, тести с зятьями

«Юнктами» стали, сроднясь; назван отсюда июнь.

Три есть причины ему называться июнем. Богини,

Сами решайте, какой первенство надо отдать!

Мне вы равны: ведь недаром Парис погубил свою Трою, —

100 Больше беды от двоих, нежель добра от одной!