Только неделя одна до конца остается апреля,

На середине уже вешнего времени бег.

Овна уже не ищи, Афамантовой смертного Гелле:

Дождь в эту пору идет, в небе является Пес.

905 Как возвращался однажды я в Рим той порой из Номента,

На середине пути белую встретил толпу.

Фламин шел в этот день в стародавнюю рощу Робиги,

Чтобы овцы на огне жечь и собаки нутро:

Тотчас же я подошел, чтобы знать и об этом обряде;

910 Фламин же твой, о Квирин, молвил такие слова:

«Злая Робига, щади посевы Церериных злаков,

Дай им над почвой качать нежные стебли свои!

Всходам дай возрастать под сиянием звезд благосклонных

Вплоть до того, как они станут годны для серпов.

915 Сила твоя велика: ведь хлеб, пораженный тобою,

Грустный сочтет селянин горькой потерей своей.

Ветры и ливни не так хлебам губительны будут,

Да и мороз не такой зернам урон принесет,

Как если влаги лишит посевы знойное солнце:

920 Это, богиня, твоей ярости гибельный знак.

О, пощади, и не тронь ты всходов шершавой рукою,

И не губи урожай: мощь твоя ведома всем!

Нежных посевов не ржавь, суровое ржавь ты железо —

То, что губит людей, прежде всего ты губи.

925 Лучше грызи ты мечи со всем вредоносным оружьем:

Нет в нем нынче нужды, в мире господствует мир.

Острый заступ, двузубец кирки, сошник изогнутый,

Ваше время — блестеть, время оружий — ржаветь.

Если же кто обнажить забытый клинок пожелает,

930 Пусть он увидит, что меч крепко приржавел к ножнам.

Ты же Цереру не мучь! Свои поселянин обеты

Может тебе исполнять, даже когда тебя нет».

Так он сказал. В деснице его был плат длинношерстый,

Чаша с чистым вином, ладана полный ларец.

935 Ладан, вино и овечьи кишки приносит он в жертву

С мерзким (видел я сам) гнусной собаки нутром.

А на вопрос мой, зачем эта новая, странная жертва,

Фламин ответил: «Узнай, что за причина ее.

В небе есть пес, Икарий по имени; лишь он восходит,

940 Мучится в жажде земля и засыхает посев.

Ради небесного пса на алтарь возлагают собаку,

И лишь название «пес» к смерти приводит ее».