По удаленье Гиад, когда третье засветится утро.

680 Порознь будут стоять в Цирке упряжки коней.

Но почему в этот день лисиц выпускают, зажегши

Факелы им на хвостах, надобно мне объяснить.

Почва Карсеол совсем холодна, для маслин непригодна,

Но для посева хлебов очень она хороша.

685 Там путешествовал я по родимой земле Пелигнийской,

Малой, но вечно сырой из-за дождей проливных.

К старому другу я в дом вошел, как бывало обычно,

В час, когда распрягал Феб утомленных коней.

Многое друг рассказал, как и прежде, и то мне поведал,

690 Что пригодиться могло в начатом мною труде.

«В этой равнине, — сказал и мне показал на равнину, —

Скромно селянка жила с мужем суровым своим.

Он обрабатывал там свое поле, работая плугом,

Иль искривленным серпом, или двузубой киркой:

695 Дом подметала жена, стоявший на крепких подпорках,

Да под наседку клала яйца, цыплят выводя,

Иль собирала грибы для еды и зеленую мальву.

Иль разводила огонь в малом своем очаге;

Не покладая рук, она ткала постоянно

700 И запасалась всегда теплой одежей к зиме.

Был у нее и сынок, по малому возрасту резвый:

Ведь миновало ему только двенадцать годков.

Раз в ивняке на краю их усадьбы словил он лисицу:

Множество птицы она за загородкой крала.

705 Пленницу он обмотал кругом соломой и сеном

Да и поджег, но лиса вырвалась прямо из рук,

И, убежав, заронила огонь на хлебные нивы:

Ветер подул и раздул с гибельной силой пожар.

Кончилась эта беда, но память о ней сохранилась:

710 Ныне в Карсеолах строг вечный запрет на лису;

А в искупление жгут в Цереалии чучело лисье,

И погибает оно так же, как хлеб погибал».