— Мистер Капелл, — повторил Мэтью. Во рту у него мгновенно пересохло. Интересно, лицо его тоже переменилось?

Леди пристально посмотрела ему в глаза:

— Вы слышали это имя?

— Нет, не слышал.

— Оно и понятно. Мистера Капелла нельзя назвать публичным человеком.

— Он ценит конфиденциальность, которая бывает весьма полезна, не так ли? — заметил Мэтью.

— Да. — Ее губы растянулись в едва заметной улыбке, но взгляд от этого стал как будто еще суровей. — Итак, я задала вопрос: почему вас интересует блокнот моего дяди?

— Я много раз видел, как он что-то записывает в блокноты. В трактирах, за игорным столом… Ваш дядя явно пристрастился к ведению записей.

— Пожалуй. — Взгляд мисс Леклер не дрогнул. — Простите, вы сказали «блокноты», а не «блокнот». У вас есть основания полагать, что блокнот был не единственным?

Так, она явно пытается его подловить. Загнать в угол. Вынудить признаться, что он на протяжении двух лет следил за негодяем. Так что же ей известно об этом треклятом блокноте — и обо всех остальных? Кто бы она ни была, ее навыки ведения допроса могут очень пригодиться бюро «Герральд».

— Я всего лишь рассказываю, что видел.

— Понимаю, но вопрос-то на самом деле в другом: кто видел его последним? Не вы ли?

Мэтью решил, что мисс Леклер вот-вот выведет его на чистую воду, — пора хорошенько ее взмутить.

— Вокруг тела, вероятно, собралась большая толпа. Кто-то из зевак мог взять блокнот.

— И не тронуть кошель с деньгами?

Надо же, холодный аналитический ум под стать его собственному! Вымученно улыбнувшись, Мэтью сказал:

— Возможно, убийца хотел прочесть заметки вашего дяди.

— Возможно, — кивнула она, хотя аргумент ее явно не убедил.

Мисс Леклер тоже улыбнулась и чуть сдвинула зонтик, так что солнечный луч упал на ее влажные розовые губы.

— Вам будет полезно встретиться с мистером Капеллом, Мэтью. Можно вас так называть?

— Как вам угодно.

— Приглашаю вас провести один вечер в имении мистера Капелла, отужинать с нами, а утром вас привезут обратно в город. Могу заверить, что ужины у мистера Капелла отменные. Соглашайтесь!

Мэтью помедлил. Краем глаза он уловил какое-то движение в доме Григсби — и тут же увидел, как Берри отпрянула от окна. Мисс Леклер проследила за его взглядом, однако Берри в окне уже не было.

Итак, надо решаться. Мистер Капелл наверняка сможет пролить какой-то свет на дела Эбена Осли.

— Имение, говорите?

— Да. Виноградник и маленькая, недавно отстроенная винодельня. Примерно в пятнадцати милях к северу от города, на берегу Гудзона.

— Неужели?

По спине Мэтью пробежал холодок. Стало быть, имение Капелла находится в четырех-пяти милях от фермы Ормонда, где нашли труп юноши без глаз. То есть именно там, по разумению Грейтхауса, может быть логово профессора Фелла.

Леди терпеливо ждала ответа.

— Назавтра у меня запланировано важное дело, — сказал Мэтью для подстраховки. — Мое опоздание может очень расстроить людей.

— Если вы готовы встать пораньше, то к этому времени в пятницу вы уже будете дома. Согласны?

Мэтью решил рискнуть. Впрочем, выбора у него и не было.

— Согласен, — как можно непринужденнее ответил он. — Позвольте только предупредить друзей, чтобы не ждали меня к обеду. Прошу прощения.

Он закрыл дверь и запер ее на замок, подметив, как внимательно мисс Леклер следит за ключом. Его вдруг посетило видение: ночь, луна, рука грабителя берется за дверную ручку, и в скважину проникает отмычка… Кто бы ни был этот мистер Капелл, он явно прислал за Мэтью мастера своего дела. Возможно, она никакая не племянница Осли: бумаги о родстве, которые она показала судебному медику, легко можно подделать. У судьи Пауэрса недавно было как раз такое дело…

Подходя к дому Григсби — мисс Леклер держалась чуть поодаль, — Мэтью решил, что сегодня ночью ему вполне может нанести визит другой мастер своего дела. Если он обыщет его жилище и выпотрошит мишень для стрельбы…

Мэтью постучал в дверь. К тому времени, когда Берри соизволила открыть, мисс Леклер тоже подошла и остановилась в нескольких шагах от него.

— К обеду меня не ждите. Я уеду с мисс Леклер и останусь ночевать в гостях.

— О… — Берри заморгала, переводя взгляд с него на леди и обратно. — Хорошо. Я предупрежу дедушку.

— Предупредите, пожалуйста, — сказал он и добавил с ноткой раздражения в голосе: — И будьте так добры, напомните ему, чтобы убрал хлам из моего дома, особенно эту драную мишень для стрельбы. Хорошо?

— Напомню.

— Благодарю.

Мэтью пожалел, что не может предостеречь ее: если ночью они услышат какой-то шум в молочном погребе, пусть сидят тихо и не высовываются. Впрочем, есть надежда, что если Капелл действительно пришлет грабителя, тот будет действовать бесшумно. Мэтью пожелал Берри хорошего дня и пошел вслед за мисс Леклер по улице — к элегантной коричневой карете с бежевыми дверцами, запряженной четверкой одинаковых серых лошадей. В Нью-Йорке такого роскошного транспорта не встретить было даже на Голден-Хилле, и вокруг, конечно, уже толклись зеваки. Должно быть, карету изготовил какой-нибудь английский искусник, а затем ее переправили сюда морем, рассудил Мэтью. Подобная затея, конечно, стоила хозяину экипажа целое состояние. Сидевший на козлах рослый юноша в голубом сюртуке и треуголке держал в руках вожжи, а погоняла спрыгнул со своего сиденья и распахнул перед мисс Леклер и ее гостем дверцу закрытого салона.

Через минуту они уже повернули на Кинг-стрит и со звоном и грохотом проехали мимо приюта. Мэтью, сидевший напротив мисс Леклер, обратил внимание, что та даже не взглянула на место, где перед смертью трудился в поте лица ее так называемый дядя. Карета свернула на Бродвей, а затем на окраине города выехала на почтовый тракт. Когда лошади, набрав скорость, едва не полетели над дорогой, Мэтью откинулся на черную кожаную спинку сиденья. Экипаж был так ладно сделан и хорошо уравновешен, что почти не вздрагивал на многочисленных колдобинах и ухабах Бостонского почтового тракта.

Под бойким кнутом лошадки бежали быстро. Мэтью дождался, покуда они отъедут от Нью-Йорка хотя бы мили на две, а затем обратился к дремавшей леди:

— Эбен Осли действительно приходился вам дядей?

Та не удостоила его ответом и даже глаза не открыла.

— Зачем вам понадобился его блокнот?

Снова нет ответа.

Он предпринял третью попытку:

— Какие услуги ваш дядя оказывал мистеру Капеллу?

— Прошу, — ничуть не сонным голосом ответила наконец мисс Леклер, — не нужно расспросов, вы напрасно тратите силы и время, сэр.

Мэтью и сам это понимал. За полукруглым окошком пролетали леса и поля, а его ни на секунду не отпускало чувство, будто за ним следят, хотя глаза леди были закрыты. Город оставался все дальше, а Мэтью все сильнее сожалел о принятом решении. Вероятно, он по собственной воле направился прямиком в логово опасного врага. Следует соблюдать осторожность, а то как бы чудовище, притаившееся в логове, не сожрало его живьем…

В общей сложности Мэтью удалось поспать не больше часа — всякий раз он отключался на пять-десять минут. Однажды он открыл глаза и обнаружил на себе пристальный, тоже несколько плотоядный взгляд Чарити Леклер, от которого у него мороз прошел по коже. Она сразу закрыла глаза и сделала вид, что крепко заснула, хотя тряску кареты по ухабам никак нельзя было назвать убаюкивающей, а шея Мэтью под воротничком в очередной раз покрылась холодным потом.

Карета, взметая клубы пыли, промчалась мимо поворота к владениям миссис Герральд. Через некоторое время — в такой же спешке — они миновали и поворот на ферму Ормонда. Затем потянулись леса, перемежаемые изредка фермерскими полями, и вскоре лошади подъехали к развилке. Дорога раздваивалась, огибая небольшое темное болото. Мэтью и без карты понял, что река уже близко.

Примерно час спустя он почувствовал, что лошади замедлили бег. Тут же проснулась и мисс Леклер (если она вообще спала). Мэтью выглянул из окна и увидел стену из неотесанного камня высотой футов восемь, заросшую плющом и лианами, над которой нависали ветви деревьев. Дорога шла почти вплотную к этой стене. Наконец кучер закричал: «Тпр-ру! Тпр-ру!» — и натянул вожжи. Карета сильно сбавила скорость и теперь еле ползла. Мэтью увидел массивные ворота из цельных бревен и невольно подумал, что попал не в имение, а в крепость. Кучер окончательно остановил лошадей, а погоняла зазвонил в закрепленный под козлами колокол. Через несколько секунд ворота начали открываться внутрь, и карета вновь тронулась с места.

Мэтью заметил, как из небольшой каменной сторожки с белеными стенами и окнами в свинцовом переплете вышел молодой привратник. Он махнул проезжавшим мимо кучеру и погоняле, после чего карета покатила дальше по подъездной дорожке, уходившей направо. По обеим сторонам ее рос густой лес. Мэтью прикинул, что они проехали еще ярдов сто, прежде чем лошади опять замедлили бег. Впереди раскинулось зеленое поле, на котором паслось стадо овец и резвились ягнята. Затем возник двухэтажный крапчатый особняк из красного и серого кирпича; красивый фасад украшали многочисленные окна, а медную крышу венчал серый купол. В небо поднималось несколько дымовых труб. Подъездная дорожка огибала пруд с лилиями, что заканчивался в нескольких ярдах от крыльца, и именно у этого крыльца наконец остановилась карета.

Тут же кто-то открыл дверцу со стороны мисс Леклер, и молодой человек — быть может, на несколько лет старше Мэтью — предложил леди свою руку.

— Добрый день, мисс, — поздоровался он с ней, а затем кивнул Мэтью. — Добрый день, сэр. Надеюсь, поездка была приятной?

— О да, Лоуренс, весьма приятной. Доехали очень быстро, — ответила мисс Леклер и позволила молодому человеку помочь ей выйти из кареты.

Мэтью тоже спустился. Как только он ступил на землю, молодой человек захлопнул за ним дверцу и подал сигнал кучеру. Тот щелкнул вожжами, и карета, обогнув пруд, скрылась среди деревьев слева.

— Меня зовут Лоуренс Эванс, господин Корбетт. Я помощник мистера Капелла.

Молодой человек — высокий, подтянутый, в элегантном светло-сером сюртуке с блестящими серебряными пуговицами — твердо пожал Мэтью руку. Темно-каштановые волосы Лоуренса, убранные в косичку, были перевязаны черной лентой, а на носу сидели очки, отчего весь облик его внушал не больше опасений, чем вид прилежного судебного писаря. Карие глаза смотрели дружелюбно, разумно, а манеры были выше всяких похвал.

Пропуская Мэтью и мисс Леклер в переднюю, Лоуренс объявил:

— Добро пожаловать в дом мистера Капелла!

Передняя была обшита темным полированным деревом. Арка справа вела в просторную гостиную, слева находилась комната поменьше. Под высоким потолком висела кованая люстра на восемь свечей, а впереди Мэтью увидел широкую лестницу с красной ковровой дорожкой, уводящую в покои наверху. За лестницей начинался коридор, украшенный пасторальными гобеленами. Все кругом было начищено до блеска и мягко сияло в золотистых лучах солнца, льющихся в окна.

— Мистер Капелл просил передать, что сейчас занят и, увы, сможет составить вам компанию только за ужином, — обратился Лоуренс к Мэтью. — Мне велено препроводить вас в спальню. Вы наверняка устали с дороги и хотели бы вздремнуть, но прежде можете перекусить. С кухни уже принесли бекон, галеты и джем, также могу предложить вам бокал вина, если пожелаете.

— Да, спасибо большое, — поблагодарил его Мэтью, стараясь, впрочем, не терять бдительности.

Мисс Леклер тем временем стягивала перчатки.

— Хочу принять прохладную ванну. Распорядитесь?

— Конечно, мисс. А вы идите за мной, сэр.

Мэтью стал подниматься за Эвансом по лестнице, а мисс Леклер скрылась в коридоре.

Его привели в роскошные покои, никогда, пожалуй, не знавшие столь бедных гостей. Стены были отделаны золотистыми сосновыми панелями, а на полу лежал персидский ковер, красный с золотом. В комнате также имелcя светлый письменный стол с искусной резьбой, комод, умывальник, два кресла с красной обивкой и кровать под балдахином. За тяжелыми золотыми портьерами пряталась высокая, со стеклянными вставками дверь, выходившая на террасу. Подле одного из кресел разместился небольшой круглый столик с серебряными приборами и угощением, о котором говорил Эванс.

— Располагайтесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома, — сказал Эванс. — Я принесу вам вина и кувшин воды. У нас здесь замечательный колодец с чистой водой, не то что городская серная отрава. Быть может, вам хотелось бы чего-то еще?

Мэтью подошел к умывальнику и увидел рядом с тазом чистое белое полотенце, кусок мыла, опасную бритву, гребень и щетку для волос, а также блюдце с содой для чистки зубов. Рядом на стене висело овальное зеркало. Что бы там ни задумал мистер Капелл, ему явно хотелось, чтобы гости выглядели презентабельно.

— По-моему, здесь все есть, спасибо, — сказал Мэтью.

— Вот и славно.

Когда Эванс двинулся к двери, Мэтью вспомнил, что хотел спросить:

— Фамилия хозяина мне известна, не подскажете ли имя?

— Саймон.

Мэтью кивнул. Когда Эванс покинул комнату, он прислушался — не щелкнет ли ключ в замке с обратной стороны, — однако ничего не услышал. Что ж, по крайней мере, он здесь не пленник. Дверь на террасу тоже оказалась не заперта. Мэтью вышел на улицу и взглянул на раскинувшийся внизу сад с цветущими деревьями, зелеными изгородями и искусно выстриженными кустарниками (миссис Деверик позеленела бы от зависти, если бы это увидела!). Сад пересекали посыпанные белым гравием дорожки, а дальше начиналась роща, однако за верхушками деревьев блестели на солнце синие воды Гудзона. Одинокая плоскодонка с поднятыми парусами медленно двигалась на юг мимо лесистых холмов. Переместив взор на северо-восток, Мэтью вновь увидел лес, а сразу за ним, примерно в четверти мили от дома, — аккуратные ровные ряды виноградника. В том же направлении из зелени поднимались крыши разных придомовых построек — конюшни, каретного двора и, судя по всему, винодельни.

Саймон Капелл. Имя, разумеется, ничего не значило для Мэтью, однако оно упоминалось в блокноте Осли. И уж конечно Чарити Леклер — не племянница покойного, бумаги были подделаны с целью получить доступ к телу. Причем подделаны мастерски, раз Эштон Маккаггерс не усомнился в их подлинности. Ради чего же эти люди пошли на подобные ухищрения?

Мэтью вернулся в спальню и с удовольствием принялся за бекон, галеты и яблочный джем: без должного подкрепления ум, как известно, ленится, а в ближайшее время голова его должна работать как часы.

Вошел Эванс с серебряным подносом, на котором стоял кувшин с водой и бокал очень темного вина.

— Чего-нибудь еще?

— Нет, спасибо. — Мэтью пригубил вино. Оно было превосходное, хоть и тяжеловато для дневных возлияний. — Его изготавливают на здешней винодельне?

— Увы, нет. Именно эта бутылка была куплена в Нью-Йорке. Наши лозы еще не дают винограда, который был бы достоин одобрения мистера Капелла.

— Вот как! — Мэтью как раз хотел об этом спросить. — А давно ли разбиты виноградники?

— Да, им много лет. Мистер Капелл приобрел имение у голландца, который сколотил состояние на внешней торговле и позволил сыну выращивать виноград. Они даже делали вино, однако оно не удовлетворяет нашим высоким стандартам. Здесь, видите ли, неподходящая почва. Однако мистер Капелл не теряет надежды ее улучшить.

— Должно быть, он любит сложные задачки.

— Вы совершенно правы.

Мэтью не собирался отпускать Эванса просто так, не совершив последней попытки.

— Значит, винодельня — основное занятие мистера Капелла? — спросил он, серебряным ножом намазывая джем на галету.

— О нет, сэр. Лишь одно из многих. А теперь прошу прощения, я должен вернуться к своим обязанностям. — Эванс добродушно улыбнулся. — Если будет желание, можете спуститься в библиотеку внизу — первая дверь справа по коридору.

— Я в самом деле люблю читать. И гулять. Нельзя ли пройтись по саду?

— Да-да, можно, конечно. Выйти в сад удобнее всего через столовую в задней части дома. Ужин подадут в семь часов вечера, об этом возвестит звон колокольчика. Хорошего вам дня, сэр. — С этими словами помощник мистера Капелла вышел за дверь, пока ему не задали очередной вопрос.

Мэтью не торопясь закончил перекус и долго смаковал вино. Запив его стаканом воды, он наконец встал из-за стола и взглянул на свои серебряные часы — в одном кармане у него лежал ключ от молочного погреба, а в другом они — и увидел, что уже почти четыре часа дня. Капелл, безусловно, очень гостеприимен, но пора выйти на разведку и осмотреть как следует эту золотую клеть.

Вернув часы в карман, Мэтью вышел в коридор и по персидской ковровой дорожке вернулся на лестницу. В доме стояла полная тишина; если здесь и были другие слуги, вели они себя тихо как мышки. Он спустился по лестнице, даже не пытаясь ступать тихо — в конце концов, его сюда пригласили, — и, пройдя по украшенному гобеленами коридору мимо других комнат и альковов, очутился в столовой, о которой говорил Эванс. У входа он остановился и окинул взглядом помещение.

Назвать эти чертоги столовой было все равно что окрестить ратушу залом для совещаний. Посреди комнаты стоял длинный стол на дюжину персон с массивными деревянными ногами в виде рыб. Под потолком на равном расстоянии друг от друга висело шесть огромных, больше человеческого роста, медных люстр тонкой работы — по десять свечей каждая. Дощатый пол медового цвета указывал на приличный возраст дома (впрочем, все следы от обуви были рачительно счищены песком и скребками). В большом камине, сложенном, как и стены, из красных и серых кирпичей, лежали за медным экраном поленья. Прямо над столом висела еще одна овальная люстра на восемь свечей. Должно быть, когда в этой столовой зажигают весь свет, подумал Мэтью, глаза приходится прикрывать очками с закопченными стеклами.

Больше всего его заинтересовала — и не на шутку встревожила — имевшаяся в комнате коллекция оружия. Над камином и по обе стороны от него сверкали на стене шпаги и мечи, расположенные в виде веера остриями вверх под небольшими остроконечными щитами. В каждой группе было по шесть орудий, общим числом восемнадцать. Некоторые клинки потемнели от времени и, вероятно, крови.

Мэтью решил, что задерживаться в этой комнате не стоит. Впереди, в дальнем конце столовой, он увидел одну простую закрытую дверь и двойную стеклянную, занавешенную бордовыми портьерами. Он прошагал мимо камина и коллекции оружия — мечи и шпаги, казалось, так и шипели со стен, — открыл двойные двери и вышел на залитую солнцем кирпичную террасу с кованой оградой и лестницей в сад.

Прямо под террасой был небольшой прудик с плавающими среди водорослей золотыми рыбками. В мутную воду сползла с камня черепаха. Мэтью двинулся по дорожке вглубь сада, дивясь разнообразию цветов и кустарников, а затем вновь вышел из прохладной сени деревьев на солнце. Со всех сторон чирикали и пели птицы. Тут и там стояли скамейки, зовущие путника присесть, однако после долгой тряской дороги сидеть ничуть не хотелось.

Вскоре, пройдя по одной дорожке, пересекавшейся с другой, Мэтью очутился перед высокой зеленой изгородью. Он прошагал немного вдоль нее и увидел кованые ворота высотой около шести футов с острыми пиками наверху. За воротами дорожка почти сразу скрывалась в дикой роще. Замок на цепи недвусмысленно указывал, что Мэтью туда путь заказан. Пройдя еще немного вдоль изгороди, он нашел вторые ворота, тоже запертые. Хмм… Судя по всему, хозяин решил ограничить изыскания своего гостя — осознание это было внезапным, как удар перчаткой по лицу. Что ж, не один мистер Капелл любит сложные задачки.

Мэтью зашагал дальше, отдавая себе отчет, что теперь ищет путь наружу. Вскоре он заметил красный промельк в ветвях ближайшего дерева: с ветки вспорхнул кардинал. Видимо, птицу напугало появление чужака, и она взмыла в небо навстречу солнечным лучам. Мэтью невольно восхитился ее грацией и ярким оперением.

Вдруг что-то пронеслось по воздуху. Раздался хлопок — словно кулак с размаху врезался в тело. На землю, кружась, полетели красные перья.

Кардинал исчез.

Крупная буро-белая птица уносилась прочь, сжимая в когтях алый комок. Резко взяв вправо, она скрылась за высокими деревьями.

Охотничья птица, сообразил Мэтью. Вероятно, какой-нибудь любимец средневековых монархов — сокол или ястреб.

Скорость полета и стремительность расправы поражали воображение. Явление смерти — пусть погиб не человек, а птица, средь бела дня, в залитом солнцем благоустроенном саду за высокими изгородями и железными воротами, — вселило Мэтью странную, глубинную тревогу. Оставалось лишь надеяться, что это не дурное предвестие, не намек судьбы на то, чем закончится грядущий ужин с Саймоном Капеллом. Вероятно, разумнее всего будет вернуться в дом, громада которого возвышается за его спиной, но разве миссис Герральд не велела ему двигаться только вперед? Ладно, пора выбираться из этого сада — и плевать на цепи с замками.

Подойдя к третьим по счету запертым воротам, Мэтью решил через них перелезть. Под деревом неподалеку стояла скамейка. Подтащив ее поближе, он собрался перемахнуть на другую сторону и обнаружил, что пики по верхнему краю ворот пугающе острые. «Осторожно, осторожно! — подумал Мэтью, когда одна пика зацепила его бриджи в области паха. — Одно неосмотрительное движение — и быть мне отныне Маттиной». Наконец удалось подтянуться, перекинуть одну ногу, другую и не без доли изящества спрыгнуть вниз. В густую рощу уходила тропинка. Он поспешил по ней, не осмелившись оглянуться на дом: еще не хватало увидеть, как с балкона за ним наблюдает Эванс или кто-нибудь другой.

Смотреть было особо не на что: по обеим сторонам уходящей вправо тропинки рос лес. Мэтью не знал, что впереди, но явно направлялся туда, где Капелл его не ждал. Минуты через две-три он услышал далеко справа отчетливый мушкетный выстрел и невольно замер на месте, даже дыхание затаил. Когда ему наконец удалось сделать вдох, он зашагал дальше, но теперь с опаской озирался по сторонам: не покажется ли из зарослей двуногий хищник?

Тропинка вынырнула из рощи и превратилась в грунтовую дорогу, за которой опять-таки рос лес. Мэтью отметил на дороге кучки свежего конского навоза, еще дымящегося на солнце. Здесь только что проехала коляска, запряженная лошадьми, — направлялась она, вероятно, к конюшне. Значит, если пойти по дороге налево, можно попасть к винодельне и прилегающим к ней строениям. Мэтью присел на корточки, гадая, стоит ли дальше пытать удачу. В конце концов, что он здесь ищет?

Ответы, подумал он и поднялся на ноги.

Не успел Мэтью выйти на дорогу, как грубый голос скомандовал:

— Стоять!

Он замер. Через дорогу и чуть левее стоял в тени деревьев человек в темно-коричневых бриджах и сапогах, серой рубахе и коричневом кожаном жилете. На голове у него была коричневая шляпа с широкими полями, а на плече лежал мушкет. В левой руке он держал палку, на которой болталось четыре зайца.

— Далеко забрались, а? — сказал незнакомец и добавил с усмешкой: — Сэр.

— Я просто гуляю.

Лицо охотника пряталось в тени широкополой шляпы, однако Мэтью почудилось в нем что-то знакомое. Эти глубоко посаженные глаза… И голос знакомый… Странно.

— Гулять тут небезопасно — можно и пулю схлопотать.

Мэтью сделал шаг навстречу незнакомцу — тот не двинулся с места, зато спустил мушкет с плеча. И хотя направлять дуло на гостя он не стал, этого хватило, чтобы Мэтью замер как вкопанный.

— Мы знакомы?

Конечно знакомы. Где-то точно встречались, но вот где?..

— Возвращайтесь-ка в дом. Вам туда. — Охотник дернул подбородком, показывая Мэтью направо.

Спорить с вооруженным человеком было неразумно.

— Хорошо, ухожу. — Мэтью ощутил зарождающийся внутри гнев и не смог сдержаться, съязвил: — Спасибо за гостеприимство.

Он развернулся и как можно быстрее зашагал прочь от заряженного мушкета.

— К вашим услугам, — с тем же презрением в голосе ответил охотник.

И тут Мэтью все вспомнил.

Эти самые слова прозвучали перед тем, как его сунули лицом в кучу навоза на Слоут-лейн.

Мэтью обернулся и холодно осведомился:

— А вы который будете? Бромфилд или Карвер?

— Не понял, сэр?

— Как вас зовут? Хочу выразить мистеру Капеллу восхищение: он превосходно подбирает слуг.

— Пострел меня зовут. Хочешь узнать почему?

На сей раз дуло мушкета легло на колено охотника, а затем слегка приподнялось.

Бромфилд или Карвер, точно. Один из молодчиков Осли. Видно, Саймон Капелл одолжил ему своих ребят для грязной работы. Охотник и Мэтью с вызовом смотрели друг другу в глаза. Наконец последний решил, что спорить с мушкетом неразумно — если, конечно, не хочешь стать чьей-то случайной добычей. Он отвесил галантный поклон, вновь развернулся и пошел прочь. Мышцы спины были напряжены до предела, словно готовились к удару.

— Корбетт! — крикнул охотник ему вслед. — Передавай и мое восхищение мистеру Капеллу: он превосходно подбирает гостей! И не забудь умыться перед ужином!

Мэтью не остановился. Что ж, его подозрения подтвердились, уже хорошо. Перед поворотом к дому он обернулся: грубияна нигде не было, но он наверняка поблизости. Наблюдает. И возможно, он не один.

Мэтью с нетерпением ждал ужина. Фехтовать вполне можно и без шпаги, и этим вечером ему предстоит занятный поединок — такой, что Хадсону Грейтхаусу, пожалуй, и не снился.