Я нашел «Кукольный домик» на набережной в Бровард-Бич. Это был торговый центр, состоявший из множества дорогих магазинов. Я поставил машину и вошел в магазин. Там было тихо и прохладно, пахло тканями и духами. Светильники освещали сверху витрины и манекены. Проходя мимо, я попал в луч «электронного глаза». Тут же звякнул звоночек, и откуда-то сзади появилась темноволосая хорошенькая девушка в свободном платье для беременных.

— Доброе утро, сэр. Чем могу быть полезна?

Ее беглый взгляд уже оценивающе скользил по моей одежде, выбранной с расчетом произвести особое впечатление. Я хотел выглядеть обладателем больших и легких денег, из тех, что прибывают сюда на своем кече[9] или яхте. Корабельные ботинки, штаны цвета хаки, темно-зеленая шелковая рубашка спортивного покроя, тонкий край бледно-желтого шейного платка у самого горла, белый хлопчатобумажный пиджачок с деревянными пуговицами небрежно переброшен через руку. Мне гораздо лучше удаются строители и рыбаки, но со временем пришлось выработать в себе талант, присущий стукачам и актерам, и достаточно убедительно имитировать таких людей. То, что было на мне надето, подразумевало доброжелательный тон, приятные манеры и такой вид, словно я могу купить эту часть города целиком, если несколько надежных людей в кулуарах шепнут, что это выгодно.

Я улыбнулся и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Мило. Очень мило. «Кукольный домик» полон куколок.

На минуту внимательная вежливость отодвинулась на второй план.

— Я на седьмом месяце, с точки зрения морали это вполне нормально.

— Вы должны работать? Или вы владелица?

— Меня наняли помогать. А владелица — это мисс Гейтс. И мне полезно не бросать работу, благодарю вас. Это уже шестой.

— Что ж, эту маленькую нотку гордости вы честно заслужили. Я-то подумал, что у вас первый ребенок.

— Это тоже очень приятно. Благодаря вам у меня будет прекрасный день. Вы ищете подарок кому-нибудь?

— Нет. Как-то получилось, что передо мной встала довольно странная проблема. Может, я сейчас и транжирю время, но, как правило, я, наоборот, бываю слишком занят.

— Вы не одиноки.

— Я столкнулся с этой проблемой из-за того, что у меня не очень хорошая память на имена. Год назад я останавливался в вашем городе В то время здесь жил один из моих друзей. Сейчас он переехал. Он собрал тогда небольшую компанию, мы пили на яхте, и все это переросло в долгую и шумную вечеринку. И среди этих людей была одна девушка, о которой я подумал, что с удовольствием встречусь с ней как-нибудь снова. Тогда она была не одна. Но… вы же знаете, как это происходит, она нашла возможность дать мне знать, что будет рада, если я позвоню ей в свой следующий приезд. Она дала мне свою фотографию. Я так понимаю, что снимок был сделан для какой-то публикации. Я бросил его в ящик стола у себя на яхте. Сегодня утром у меня полчаса ушло на то, чтобы раскопать его, но вот ее имя никак не могу вспомнить. Я пытался набрести на какой-нибудь ключик и вспомнил, что случайно слышал, как, беседуя с моей подружкой, она назвала свой любимый магазин одежды в Бровард-Бич — «Кукольный домик». Вот я и решил, что воспользуюсь этим крохотным шансом. Может, у вас знают, как ее зовут.

Я вытащил маленький снимок, тот, что с дарственной надписью, протянул ей и медленно проследил, как она подносит его поближе к одному из светильников. Рассмотрела, бросила на меня быстрый взгляд, который мог означать и разочарование, а потом сказала:

— Она не из постоянных посетителей. Но заходит довольно часто. Ею всегда Андра… то есть мисс Гейтс занимается.

— А как мне найти мисс Гейтс?

— Она у себя в кабинете, сэр. Если вы несколько минут подождете, я могу сходить и узнать.

Стало прохладней. Девушка раздвинула и захлопнула двери. Я стоял, глядя на глянцевое стилизованное лицо пластмассового манекена. Он стоял на круглой подставке, поднимавшей его почти до моего роста. Руки пластмассовой девушки были выгнуты так, словно только что кто-то выхватил у нее банджо, но она еще не успела среагировать. На ней была короткая рубашка из грубой синей ткани с огромной латунной молнией от горловины до самой кромки: вверху, у выреза, молния была закреплена маленьким латунным висячим замочком, а внизу к подолу была пришита пружина и на ней аккуратно закреплен ключик от этого замка. Светильник над головой освещал ее прямые, густые, синтетические волосы.

— Солнышко, — сказал я ей, — твое послание дойдет до цели. В один прекрасный день какой-нибудь пластмассовый паренек отстегнет ключик и снимет твои пластиковые оковы.

Я справедливо верил в то, что сильно рискую. Ванжи говорила о своем милом автомобильчике, о квартире. И если у нее уже были приводы в полицию и она играла в тайные и опасные игры, то все это было зарегистрировано на другое имя. Иначе полиция очень быстро раздобыла бы ее местный адрес.

Бесшумно ступая по ковру, появилась маленькая мама и протянула мне снимок вместе с карточкой из плотной бумаги. Еще раньше я слышал стук пишущей машинки. На карточке было напечатано: «Мисс Тами Вестерн, 8000, Кав-Лейн — квартира 7Б, Квендон-Бич».

— Извините, что заставила ждать вас так долго, сэр. Так как мисс Вестерн всегда платит наличными, мисс Гейтс пришлось просмотреть всю картотеку доставки. Это где-то в пяти километрах к югу от города.

— Большое спасибо.

— Мы рады, что могли помочь вам, сэр.

Я двинулся было к дверям, но потом вернулся:

— Это, конечно, не мое дело, но вот я пришел улучшать вам день и вдруг оказался невыгодным клиентом. Может, будет лучше, если я куплю что-нибудь?

— Я буду рада подождать, пока вы выберете, сэр.

— Давайте-давайте, выкладывайте, что у вас на уме и почему этот снимок так вас расстроил?

— Я даже не знаю в точности, кто вы… — Внезапно она умолкла и поджала губы. — Может, вы со мной и дела иметь после этого не захотите, мистер…

— Макги. Трэвис Макги.

— Миссис Вустер. Карина. Вы производите впечатление человека, который всегда сможет выкрутиться, мистер Макги. И если вы в жизни ее не видели, этот снимок — своего рода послание. Но вы провели с ней вечер. Тут больше нечего говорить. Не хочу потерять постоянного покупателя.

— Я просто был околдован «Черным бархатом». С двух часов не переставая. Крепкие напитки с шампанским, один к одному. А они прибыли на борт часам к шести. Если вы никогда не пробовали этот волшебный напиток…

Она засмеялась:

— Конечно пробовала. Все видится в таком милом свете.

— Потому-то ее имя и выпало из моей памяти. Мне кажется, она работает где-то в сфере развлечений. Я имею в виду, судя по снимку.

— Мистер Макги, вы загнали меня в угол. Больше я никаких моральных суждений не выношу. У нее очень милое лицо и хорошая фигура. И мы можем гарантировать вам, что она прекрасно одета. Но сделайте лишь одно — взгляните снова на этот снимок, и давайте просто скажем, что она вовсе не поет, и нигде не танцует, и не играет в театре или мыльной опере. И давайте скажем так, что она раздает немало таких фотографий.

Я снова взглянул на фотографию.

— Мисс Вустер, возможно, вы спасли меня от того, чтобы попасть в очень неприятное положение.

Она понизила голос:

— Если бы был хоть один шанс из ста, что я ошибаюсь, самый маленький шанс, я бы держала рот на замке, поверьте. Но примерно пять месяцев назад она была здесь как-то с одной рыженькой подружкой, и они долго обедали и пили. Подружку звали Ди-Ди или Би-Би, что-то в этом роде. Потом они обе ушли в заднюю комнату для подгонки одежды, и там была еще одна хорошая посетительница, и эта посетительница сказала нечто такое, что задело рыженькую. Я бы сказала, что рыженькая… получила лучшее воспитание, чем мисс Вестерн. Но, желая шокировать ту, другую женщину, эта рыженькая, которая сидела и ждала, пока для мисс Вестерн подгонят костюм по фигуре, вдруг вскочила и… словно цирковой зазывала или что-то в этом роде, стала изображать торговлю с аукциона, поглаживая мисс Вестерн, поворачивая ее и так и этак и… демонстрируя ее прелести… объявляя, сколько стоит то и это… И все это было настолько неприличным, что я в жизни не слышала ничего подобного. Мисс Вестерн просто покатывалась со смеху. А та, другая посетительница выбежала в слезах. И они… они не шутили. Это было так, словно совершенно внезапно они обе вдруг превратились во что-то, чего здесь никогда раньше не видели. И когда они обе уходили, то просто тряслись от хохота. А когда мисс Вестерн пришла сюда в следующий раз, мисс Гейтс попросила, чтобы она никогда больше не приводила свою подругу. Она восприняла это как должное. Вы просто не похожи на человека, который… который хочет разыскать девушку такого сорта, ой, извините, которому нужно разыскать.

— Теперь вы улучшили мой день, но что заставило женщину выбежать в слезах? Нехорошие слова?

— Эта рыжая сделала несколько безобразных сравнений. Андра навестила ту женщину, извинилась перед ней и сказала, что никогда не допустит, чтобы рыженькая переступила порог ее магазина. Но она так больше и не пришла сюда.

— Боюсь, после этого вы — единственный мой друг в этом городе, — сказал я.

Она вздохнула:

— Знаете, это просто стыдно. У меня на примете прекрасная девушка. Но она гостит у сестры в Чикаго. Будь я на вашем месте… то есть я хочу сказать, что если бы я была мужчиной, заехавшим сюда всего на несколько дней… а вы, наверно, принадлежите к чему-нибудь такому, что как-то связано с яхт-клубом. У них есть бассейн, и теннисные корты, и тому подобное, там вас хорошо встретят и можно чудно отдохнуть. Но вот чего бы я не стала делать, так это бродить по Сэнд-Элли. Это такая полоса вдоль всех пляжей. И она из тех, о которых говорят «открыта для широкой публики». Скажем так, что там много разных девушек того же сорта, что и Тами Вестерн, и что там подают довольно странные напитки.

Если ехать на юг прямо, то справа окажутся упорядоченные и неогороженные жилые районы. Тут же паркуются пустые трейлеры, ярко вспыхивая на солнце алюминиевым блеском. Другие трейлеры стояли в тени, выбрав место попросторнее и поближе к воде. Переходящие друг в друга жилые массивы вызывают смутное воспоминание об игре в «монополию». Самые невероятные группы многоквартирных зданий. Странно выстроенные конгломераты бесчисленных квартир.

Я отыскал Кав-Лейн в полутора километрах к югу от «Бимини Плаза», свернув с прямой магистрали между торговым центром и мойкой машин. Через два квартала к западу деловой характер застройки менялся. Дом № 8000 оказался где-то в середине четвертого квартала и выглядел гораздо привлекательнее, чем я предполагал. Зелень в кадках, каждый этаж окантован белой полоской. Десять подъездов по четыре квартиры в каждом — А, Б, В, и Г, но расположены они были словно спицы в колесе, на разных уровнях, так что каждая казалась приятно уединенной и напоминала об отдыхе у моря.

Небольшая табличка советовала обращаться за информацией о сдаче квартир к Ховард Рилти, три квартала на восток. К ней были прибиты крючки, на которых висели серые таблички с белыми буквами: «Квартира сдается».

Ховард Рилти, болезненно худая молодая женщина в очках с очень толстыми линзами, сидела в конторе. На ней была ярко-желтая блузка и ярко-розовые шорты.

— Дом номер восемь тысяч, — сказала она, — не хуже любого другого на побережье. По нему видно, что может сделать действительно умный архитектор. Но до того, как мы потратим свое время, мистер…

— Макги.

— Учтите, что квартиры сдаются не менее чем на три месяца. Сейчас у нас пять свободных, и, можете мне поверить, это весьма необычно. Летняя плата за самую дешевую из них составляет девяносто пять долларов в месяц, за удобства платят отдельно, и в сумме это будет сто тридцать пять долларов со скидкой с первого ноября до первого мая. Вас это все еще интересует?

— Да, вполне.

— Никаких детей и домашних животных. Вас двое?

— Только я.

Она подвела меня к стенду, где было изображено что-то вроде макета Кав-Лейн, размером метр на три, со всеми дорогами, подъездами к зданиям, огороженным палисадниками. Кусочки фанеры были вырезаны по форме десяти подъездов, прибиты к стенду и выкрашены белой краской. С крючков, прикрепленных к каждой из квартир, свешивались ключи. К пяти из сорока были привязаны красные ярлычки.

На низком столике под стендом стоял поэтажный макет одного из подъездов с четырьмя квартирами, мебелью, маленькими человечками, игрушечными собачками и спортивной машинкой в гараже.

— Они немного различаются, — сказала она. — Квартиры спланированы несколько иначе. Но, в общем, они устроены так. В каждом подъезде Г — это однокомнатная с раздвижными кроватями, В — маленькая двухкомнатная, как эта, Б — тоже двухкомнатная, но побольше, А — трехкомнатная квартира. Центральное отопление, духовка, туалет и душ, ковры на стенах, драпировка из стекловолокна, внутренний дворик с дачной мебелью, все полностью обставлено. У нас сейчас есть — минутку, дайте взглянуть — одна А, две Б и две Г. Так что, называя цену для В, я только потеряю время. До первого ноября Г стоят девяносто пять, а Б — сто шестьдесят два пятьдесят. Двести двадцать за весь сезон. Раз вы один, то, как я понимаю, А вас не заинтересует. Плата за два месяца вперед. Прислугу вы нанимаете сами. Но, конечно, мы по мере сил постараемся вам помочь.

— Я бы хотел взглянуть на одну из Б.

— Если… вы сможете снова подойти сюда к четырем часам, до этого времени меня некому заменить…

— Я не собираюсь воровать светильники, столовое серебро или телевизор, — сказал я, вытаскивая бумажник.

— Я понимаю, мистер Макги. Просто это…

Я дал ей пятидесятидолларовую купюру.

— Почему бы вам просто не запереть это помещение на некоторое время, и, если это действительно так хорошо, как вы описали, я потом вернусь и отдам остаток платы за два месяца вперед. Хорошо?

Искаженные толстыми линзами глаза смотрели на меня изучающе. Потом она кивнула и сказала:

— Вот. Возьмите свои деньги. Мне кажется, что квартиры типа Б с нечетными номерами немного лучше, чем с четными. Здесь 2Б и 5Б. Вот ключ от 5Б, мистер Макги.

Она сняла его с крючка и протянула мне.

— Только поскорее возвращайтесь, — улыбнулась она.

Я наклонился над макетом и спросил:

— Там такая же планировка?

— Да, точно такая же.

Я постоял, посмотрел, размышляя, о чем бы еще спросить, и моля судьбу послать мне телефонный звонок. Минуту спустя, когда мне уже совсем было пришлось уйти, судьба сжалилась и послала почтальона.

— Заказное письмо, Битси.

Стоило ей только выйти расписаться, как я вскочил, сорвал с доски ключ от 7Б, повесил на его место 5Б и отправился к двери, сказав ей по пути:

— Благодарю вас. Я вернусь очень быстро.

Я свернул к подъезду. Припарковал машину у ограды напротив 7Б. Я понимал, что малейшие признаки тайного посещения навлекут большую опасность, поэтому спокойно подошел к входной двери, вставил ключ в замок, открыл и, решив, что так будет несколько более естественно, оставил ее полуприкрытой. Судя по жаре в небольшой прихожей, квартира была пуста. Действительно, это было очень приятное жилище. И очень жаркое. Несколько минут спустя у меня уже пот стекал со лба. Потребовалось не больше пяти минут, чтобы убедиться, что из него вынесли все: ни мехов, ни драгоценностей, за исключением поддельных. Несчетное множество белья, красивой одежды и вечерних платьев. Туалетный столик, полочка в ванной и аптечка настолько переполнены, что можно открывать аптеку с отделом косметики. Никаких чемоданов ни на одной из верхних полок в стенном шкафу. Но зато около сорока пар туфель. Ни намека на какие-либо бумаги, пластинки или фотографии. Но зато хорошо продуманное сочетание стереосистемы и целого ящика кассет с музыкой во вкусе Залп. Всюду было чисто и аккуратно, свежее постельное белье, кровать заправлена, новые полотенца на вешалке. Но на деревянных поверхностях уже образовался тонкий налет пыли. Из окна кухни я увидел, что гараж пуст. Особую улику я обнаружил в гостиной, когда наклонил обитый тканью стул и взглянул на него снизу. Обивка и окантовка были сорваны и болтались сбоку, просвечивая каркас, быстро ржавеющий от летней сырости.

Одно из двух: либо Грифф нашел припрятанный ею сверток, либо решил, что в квартире его нет. Или — третий возможный вариант — кто-то заставил ее в точности описать ему место, где она спрятала деньги. Женщина по фамилии Беллемер умерла, и притом весьма тяжело. Другая женщина по имени Тами Вестерн уехала. Машина и вещи исчезли. Когда квартплата будет исчерпана, управляющий упакует остатки вещей и сдаст в магазин, и когда цены на них совпадут с их примерной стоимостью, все будет распродано. Если у девушек кончаются деньги, не возникает никаких проблем. Они просто собирают вещи и уезжают.

Еще несколько минут — и я буду выглядеть так, словно в одежде постоял под душем. Не успел я выйти в прихожую, как дверь распахнулась. Он был широкоплеч. Лет эдак тридцати. В оранжевых плавках размером с ремешок. Ноги — как у футбольного защитника. В темных очках. С полотенцем на шее. Черные вьющиеся волосы на макушке, тяжелый, мощный затылок и полное отсутствие волос на других частях тела, не считая бледной поросли на загорелых икрах. Слишком большой живот, но зато такого густо-коричневого цвета, что вполне позволял сохранять имидж пляжного плейбоя. Челюсть лопатой и странно поджатые узкие губы.

— Что происходит, черт побери?

— Хороший вопрос, дружок. Я и не думал, судя по тому, как они тут ведут дела, что у них хватит ума предложить мне снять квартиру до того, как истекла квартплата предыдущего жильца. Пожалуйста, дай-ка мне выйти из этой душегубки.

Он посторонился, я подергал дверь и убедился, что она заперта.

— Ты накололся со всей этой бодягой по съему квартиры, приятель. Тут одна курочка живет, уехала сейчас на время.

Я, нахмурившись, взглянул на ключ и показал ему.

— Эта девица в конторе дала мне его. Я сперва пытался открыть 5Б она, кажется, его называла. Потом посмотрел на ярлык и пошел сюда.

— Значит, просто ключи перепутала. Я вижу — машина. И дверь открыта. Вдруг тут все обчистили? Здесь такое частенько бывает.

Из-за стены, со стороны внутреннего дворика, раздался сонный девичий голос:

— Ты че, Грифф, с кем-то треплешься? Кто там, детка?

— Да просто парень по ошибке зашел. Они там охренели вконец, сунули ему ключ от квартиры Тами. Я ему сказал, что она всего лишь на время уехала. Мак не показывался еще?

— Не-а, не звонил даже. Ну, так че там?

— Ладно, — сказал я, — спасибо, что все объяснили и разобраться помогли. Слушайте, а вы мне… не подскажете, здесь вообще хорошо жить?

Пожимая плечами, он сотрясал груду мяса.

— Так это же зависит от того, в какие игры играешь. Спокойно, никто не лезет. Никто никого не беспокоит. Дети тут под ногами не путаются. Пляж большой совсем рядом, метров пятьсот отсюда в южном направлении, в общем, даже сейчас тихо. Если ты, парень, один, так это то что надо.

— Работаете где-нибудь здесь, поблизости?

— Ладно, друг, увидимся, — сказал он и потащился к выходу во дворик, откуда раздавался девичий голос.

Вытерев лицо полотенцем, он вышел и захлопнул за собой дверь, даже не обернувшись. Я отправился обратно в контору.

— Ну, правда там очень мило? — сказала Битси.

— Обставлена только обильнее, чем я предполагал, — ответил я, протягивая ей ключ таким образом, чтобы она сразу заметила ярлык.

— Но… Но… Ох, Боже мой, вы, наверно, наткнулись на кого-нибудь? Кто у нас там? — Она пробежала ногтем по картотеке жильцов. — Мисс Вестерн. Но я же вам сказала — 5Б!

— Туда я и отправился. Но ключ не подошел. Тогда я взглянул на ярлык и вижу, что он от 7Б, ну, я и решил, что вы ошиблись, когда говорили, какая квартира сдается. Не волнуйтесь. Ее там не было. Какой-то парень по имени Грифф, он, видимо, в 7В живет, заметил мою машину и открытую дверь, вот и наставил меня на путь истинный.

— Мисс Вестерн частенько уезжает, — сказала она через плечо, направляясь к стенду. Потом сняла ключ с крючка 7Б и воскликнула: — Вот этот я должна была вам дать. Черт! Это, наверно, Фред здесь убирался, задел стенд ручкой щетки или еще чем-нибудь, а потом развесил неправильно. — Она остановилась у стенда, проверяя ярлыки. — По-моему, все остальные в порядке. Хотите теперь 5Б посмотреть?

— Я думаю, что нет. Там такая же планировка, как и у мисс Вестерн?

— Да, только цветовая гамма, естественно, другая.

— А она давно там живет?

— Почти два года.

— Ну, что же, она содержит все в чистоте и аккуратности.

— Вы спрашивали насчет прислуги. Я вижу, у нее приходящая горничная. Мы наводим справки, чтобы знать, кто имеет право заходить в дом. Вас это интересует, мистер Макги?

— Очень. Есть еще одно место, которое я должен осмотреть, просто потому, что пообещал, но мне кажется, я остановлюсь на 5Б.

— Тогда вам лучше поспешить. У нас даже в это время года квартиры долго не пустуют.

— А на сколько времени можно ее оставить за собой, если я не буду забирать свои пятьдесят долларов?

— Давайте посмотрим… раз у нас сегодня вторник, то до субботы, до полудня? Тогда, если вы ее снимете, деньги будут зачтены в квартплату. Вам нужно будет доплатить… еще двести восемьдесят четыре доллара семьдесят пять центов, считая налог, и еще сорок долларов в залог за сантехнику. Мы ставим ее на обслуживание на ваше имя. Но с телефоном будете разбираться сами.

— А вы мне не подскажете, как зовут горничную?

— Разумеется. Я запишу ее имя и адрес на обороте вашей квитанции.

Я завел мотор и включил кондиционеры на полную мощность, так что две воздушные струи ударили в лицо, и, перед тем как уехать, прочел имя горничной. Миссис Корин Волкер, 7930 по Пятидесятой улице, Арлентаун, 881-6810. Потом сунул листок в бумажник, отъехал и из магазинчика на углу попытался набрать ее номер.

— Корин вернется шестичасовым автобусом, она сегодня работает.

Всю вторую половину дня я провел чередуя бары и коктейль-холлы. О том, что они собой представляют, можно было догадаться по названиям на вывесках, но до конца быть уверенным нельзя. Нужно войти. Выпивку можно и не заказывать. По крайней мере в тех, где все ясно с первого взгляда. Достаточно поискать какое-нибудь вымышленное имя в телефонной книге, и можно уходить. Меня совершенно не интересовали простонародные забегаловки с доносящимися от соседей запахами и огромными табличками об отпуске в кредит, добродушным дядькой-буфетчиком и общей беседой, в которой принимают участие все, кто сидит в баре, и, как правило, парой толстых женщин по имени Мирт, Сейд или Пирл, грузно опирающихся на край табурета, потягивающих свое сцеженное пиво и трясущихся от хохота.

К половине шестого я нашел четыре вполне подходящих. Они все были примерно в трех километрах от Кав-Лейн: «В пять часов у Лолли», «У камелька», «Добавка» и «У Раймона».

У них было нечто общее. Мягкий полумрак, чистые бокалы, завернутые в салфетку бутылки, форменные куртки барменов, ковры, отсутствие телевизора, интимные и темные уголочки, запах выгодной и профессиональной работы. И была в них еще одна черта, которую я искал. То, что чувствуешь затылком. Ощущение принадлежности к какой-то высшей категории. Я выпил во всех четырех. «Плимутский джин» со льдом. В «Лолли» и «У камелька» порции были поменьше, а цены — повыше. В «Раймоне» немного лучше. В «Добавке» джин стоил всего доллар. И наливали его от души в небольшой бокал без ножки, с толстым дном, причем, по моим оценкам, не менее семидесяти граммов. Поданный в коричневой мисочке сыр был острым и вкусным. В уголках, склонившись друг к другу, сидели парочки, которых обслуживали официантки в облегающих белых платьях и белых босоножках на высоких каблуках. Стройная девушка с темным загаром и белыми как снег кудряшками, в вечернем платье, где лишь два слоя тонкой сеточки прикрывали грудь, такую же коричневую, как и руки, тыкала пальчиками в маленькое позолоченное пианино, приподнятое на помост под розовым пятном света позади бара, шевеля губами в такт музыке. Двое румяных мужчин в строгих, делового покроя костюмах оживленно спорили о поставках продуктов какой-то шведской корпорации. У ближайшего ко мне бармена была мордашка молодого и хорошо откормленного хорька. Я оставил ему лишний доллар за один-единственный бокал, чтобы мой образ надолго запечатлелся в его памяти. Это был бар при хорошем мотеле. Я прошел туда и, как бы между делом, поболтал с регистратором, выглядевшим достаточно солидно.

Когда я подвел к своему главному вопросу, то уже знал, что в ведении управляющего находятся столовая и подача напитков в номера, но «Добавка» работала по концессии.

Подозрение усиливалось. В «Добавке» должны были заниматься побочной деятельностью. Случайный посетитель получает приличную выпивку и хорошее обслуживание в элегантном окружении. Главное — лишь покрыть издержки. Основная прибыль будет поступать из другого источника, от богатых и опрометчивых. Надо только присмотреться к ним, отобрать подходящих, нащупать уязвимую точку и осторожно подвести к нужной оббирающей их на заднем плане машине. Шлюхи или мальчики, кости или карты, все как и везде. Основное действие совершалось в других местах, в других залах. Подобные трюки встречаются где угодно, от Лас-Вегаса до Чикаго, от Макао до Монтевидео, только еще более гладко, чем в других местах. Электронные технологии весьма повышают эффективность.

Мне захотелось выяснить, не поможет ли Корин Волкер хотя бы частично заполнить пробелы.