Он подошел к стене, шатаясь, и рухнул в кресло. Один из уззитов двинулся к нему, но Макнефф махнул своему подчиненному рукой, чтобы вернулся, и сказал:

– Тернбой попросил одного кувыркуна прочесть ему книгу по истории возникновения человечества на Озанове. В ней так часто упоминались лалиты, что это возбудило подозрение о ее принадлежности к этой расе.

– На прошлой неделе один врач из кувыркунов упомянул в разговоре с Тернбоем, что однажды осматривал лалиту. А потом, сказал он, она сбежала. Нам нетрудно было догадаться, где она прячется!

– Дорогой мой, – сказал Фобо, обернувшись к Хэлу, – разве ты не прочел книгу Ве’енаи?

Хэл мотнул головой:

– Мы приступили к чтению, но потом Жанетта куда-то ее задевала.

– И наверняка проследила за тем, чтобы ты переключил свое внимание на… да, они умеют отвлекать мужчин. Конечно же – ведь это смысл их жизни. Видишь ли, Хэл, лалита – пример наивысшего развития миметических паразитов. И среди разумных существ они уникальны тем, что… все они – самки!

– Если бы ты прочел Ве’енаи, то узнал бы, что раскопки показали нам: когда люди Озанова были еще насекомоядными существами, похожими на мелких обезьян, то в их семейных группах наличествовали не только самки их вида, но и представители иной видовой категории. Эти животные выглядели и, вероятно, пахли подобно самкам предчеловеческих обезьян, и были способны спариваться с самцами этого вида. С виду они были млекопитающими, но анатомирование показало бы, что они происходят от псевдочленистоногих.

Разумно предположить, что эти предшественники лалит были паразитами человека задолго до мармозетоидной стадии. Возможно, судьбоносная встреча произошла, когда он только выполз из моря. Изначально двуполые, все они стали самками. И в неизвестном нам эволюционном процессе приняли форму рептилий и примитивных млекопитающих. И так далее.

– Мы знаем только, что лалита – самый изумительный эксперимент природы в паразитизме и параллельной эволюции. Человек постепенно мутировал к высшим формам, и лалита от него не отставала. Напомню, все они самки, так что для продолжения рода нуждались в самцах другого вида.

– Поразительно, с какой легкостью они встраивались в дочеловеческие сообщества на стадии питекантропоидов и неандерталоидов. Трудности начались, лишь когда развился homo sapiens. В некоторых семьях и племенах их принимали, в других – убивали. Им пришлось выдавать себя за человеческих женщин, что было нетрудно – до тех пор, пока они не беременели. В этом случае они умирали.

Хэл застонал и закрыл лицо руками.

– Горько, но реально, как мог бы сказать наш знакомец Макнефф, – продолжал Фобо. – Конечно, такое положение дел требовало существования тайного сестринства. В тех сообществах, где лалиты вынуждены были маскироваться, забеременевшая должна была немедленно покинуть сообщество. Скрыться в тайном убежище среди своих сородичей, которые впоследствии возьмут на себя заботу о нимфах… – Хэл содрогнулся, – … пока те не будут в состоянии войти в человеческую культуру. Или иным образом проникнуть в общество – как найденыши и подменыши.

– Существуют множество народных преданий о них – сказки и мифы, где они часто выступают в роли второстепенных или главных персонажей. Их считали ведьмами, демоницами, а то и хуже.

– Когда среди древнейших племен появился и широко распространился алкоголь, лалиты наконец смогли вздохнуть спокойно. От алкоголя они становятся стерильными. И более того, если не вмешается несчастный случай, болезнь или убийство, от алкоголя они становятся бессмертными.

Хэл убрал руки от лица.

– То есть… ты хочешь сказать, что Жанетта жила бы вечно? А из-за меня… да?

– Она могла бы прожить много тысяч лет. Мы знаем, что некоторым особям это удавалось. Более того, они не были подвержены физическому старению и сохраняли физиологический возраст двадцати пяти лет. Сейчас я растолкую тебе все по порядку. Многое из услышанного тебя сильно огорчит. Но сказать это нужно.

– Долгожительство лалит привело к тому, что их почитали как богинь. Иногда они жили так долго, что воочию наблюдали за уходом с исторической арены великих народов, которые в момент появления в них лалиты были всего лишь сборищем мелких племен. Конечно, такая лалита становилась бесценным хранилищем мудрости, богатства и власти. Создавались религии, где лалита была бессмертной богиней, а любовниками ее были смертные цари и жрецы.

– В иных культурах лалит объявляли вне закона. Но они либо направляли те народы, которыми правили, на завоевание тех групп, где их отвергали, либо внедрялись в стан врага и правили как серые кардиналы, стоя позади трона. Будучи всегда исключительно красивыми, они становились женами и любовницами самых влиятельных мужчин. Они вступали в соревнование с человеческими женщинами и шутя побеждали их. В лалите природа явила совершенную женщину.

– И они становились владычицами своих любовников – но увы, не своего народа. Пусть изначально они и принадлежали к тайному сообществу, но вскоре откалывались от него. Они начинали отождествлять себя с народами, которыми правили, и направляли мощь этих народов против других лалит. Более того, их долгожительство вело к соперничеству молодых лалит, а в результате – заговоры, борьба за власть и так далее.

– Кроме прочего они оказывали на развитие технологий слишком уж стабилизирующее действие. Во всех аспектах культуры они старались сохранять статус кво, и в результате человеческая культура стала с подозрением относиться ко всему новому и прогрессивному и изгонять тех, кто привносил эти нежеланные новшества.

Фобо ненадолго замолчал, потом сказал:

– Следует иметь в виду, что эти рассуждения по большей части весьма спекулятивны. Основаны на показаниях, полученных от весьма немногочисленных пойманных в джунглях людей-туземцев. Но недавно мы нашли пиктограммы в одном подвергнутом раскопкам храме и получили дополнительную информацию. Поэтому мы считаем, что наша реконструкция истории лалит в основном верна.

– Кстати, Жанетте не следовало от нас убегать. Узнав о ней все, что можно, мы непременно вернули бы ее в семью. Мы так и говорили ей, только она нам не верила.

Из операционной вышла сестра и что-то вполголоса сказала эмпату.

Макнефф подошел поближе, явно желая подслушать, но сестра говорила по-озановски, а этого языка Макнефф не понимал.

Хэл подумал: почему же его не увели сразу, почему первосвященник выслушивает Фобо? Ну конечно! Макнефф хочет, чтобы он все узнал о Жанетте и осознал чудовищность своих деяний.

Сестра вернулась в операционную. Архиуриэлит спросил вслух:

– Сдохла наконец эта тварь полевая?

Хэл дернулся от слова «сдохла», как от удара. Но Фобо пропустил это замечание мимо ушей и продолжал обращаться к Хэлу:

– Твои личин… то есть твои дети извлечены и благополучно помещены в инкубатор. Они… – он на миг запнулся, – … едят нормально. Будут жить.

По его тону Хэл понял, что о матери спрашивать бессмысленно. Из круглых синих глаз Фобо катились крупные слезы.

– Ты не поймешь до конца, что случилось, Хэл, если не узнаешь об уникальном способе размножения лалит. Лалите для размножения нужны три вещи. Одна из них предшествует двум другим. Это исходное событие – инфицирование в пубертатном периоде другой взрослой лалитой. Инфекция нужна для передачи генов.

– Генов?

Даже пребывая в таком небывалом потрясении, он не мог не заинтересоваться тем, что рассказывал Фобо.

– Да. Так как лалита не получает генов от человеческих мужчин, то наследственным материалом лалиты обмениваются между собой. И все же мужчина необходим в качестве важного средства. Позволь мне это прояснить. Взрослая лалита имеет три так называемых банка генов. Два из них – дубликаты одного и того же хромосомного содержания. Функции третьего я объясню чуть позже.

– Матка лалиты содержит яйцеклетки, гены которых дуплицируются в микроскопических подвижных тельцах, продуцируемых гигантскими слюнными железами во рту лалиты. Эти тельца – слюнные яйца – продуцируются взрослой лалитой непрерывно.

– Взрослая лалита передает гены посредством этих невидимых созданий, они инфицируют друг друга, как если бы эти носители наследственности были болезнями. Избежать этого они не могут: чихание, поцелуй, прикосновение – передача идет непрерывно.

– Тем не менее у лалиты допубертатного периода существует, похоже, иммунитет к этим тельцам.

– Взрослая лалита, однажды инфицированная, вырабатывает антитела, препятствующие получению слюнных яиц от другой лалиты.

– Тем временем полученные тельца проникают в кровоток, в пищеварительный тракт, в кожные покровы, отчаянно ищут путей в матку хозяйки.

– Там уже слюнное яйцо соединяется с маточной яйцеклеткой. Это слияние порождает зиготу, и на этом процесс оплодотворения останавливается. Да, уже наличествуют все генетические данные, необходимые для порождения новой лалиты. Все, кроме генов, определяющих конкретные черты лица младенца. А вот эти данные будут переданы мужчиной – любовником лалиты. Но для этого должны произойти еще два события, причем одновременно. Одно из них – возбуждение, вызванное оргазмом. Второе – стимуляция фотокинетических нервов. И одно не может произойти без другого; точно так же не могут они произойти до того, как случится первое. Видимо, слияние двух яйцеклеток порождает химические изменения в организме лалиты, которые делают возможным и оргазм, и также заканчивают развитие фотокинетических нервов.

Фобо замолчал и склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то снаружи.

Хэл, научившийся понимать, что означает выражение лица кувыркуна, уверился в том, что Фобо ждет какого-то важного события. Очень важного. И в чем бы оно ни состояло, связано оно с землянами.

И вдруг его словно молния поразила мысль: он на стороне кувыркунов! Он уже не землянин – или, по крайней мере, не гаваец.

– Сейчас ты достаточно сбит с толку? – спросил Фобо.

– Да. Я… никогда ничего не слышал о фотокинетических нервах.

– Фотокинетические нервы – исключительная особенность лалит. Они тянутся от сетчатки глаза параллельно зрительным нервам, которые идут в мозг. Но фотокинетические нервы сворачивают вниз и вдоль позвоночного столба доходят до матки. А матка вовсе не такова, как у человеческих женщин – и сравнение ничего нам не даст. Можно сказать, что матка лалиты – это фотолаборатория, темная комната чрева. В ней биологически проявляется фотография отцовского лица. И, так сказать, накладывается на лица дочерей.

– Ты наверняка заметил в процессе сношения – я уверен, что она требовала от тебя держать глаза открытыми, – что зрачки у нее сжимаются в крохотные булавочные головки. Это сокращение – непроизвольный рефлекс, сужающий ее поле зрения до твоего лица. Зачем? Чтобы фотокинетические нервы считывали данные только с него. Таким образом информация о конкретном цвете твоих волос передается в банк фотогенов. Мы точно не знаем, каким образом передают данные фотокинетические нервы, но это происходит с большой точностью.

– Волосы у тебя темно-золотистые. Каким-то образом эта информация становится известна банку. Он отсекает другие гены, управляющие цветом волос. Ген «темно-золотистые» дуплицируется и передается в генетический набор зиготы. То же самое происходит и с другими генами, управляющими чертами лица. Форма носа корректируется до женственной подбором правильной комбинации генов из банка. Они все дуплицируются и включаются в зиготу…

– Слышишь! – торжествующе вскричал Макнефф. – Ты породил личинок! Чудовищное потомство нечестивого нереального союза! Дети-насекомые! И у них будет твое лицо – наглядное свидетельство этого омерзительного распутства…

– Я, конечно, не большой знаток человеческих лиц, – перебил Фобо. – Но мне этот молодой человек кажется здоровым и красивым. В человеческом, разумеется, смысле.

Он повернулся к Хэлу:

– Теперь ты видишь, зачем Жанетте был нужен свет. И почему она симулировала алкоголизм. Пока она получала достаточную дозу спиртного перед копуляцией, фотокинетические нервы – весьма чувствительные к алкоголю – анестезировались. И был оргазм, но без беременности. Без смерти от зародившейся внутри жизни. Но когда ты стал разбавлять жукосок легкосветом… конечно, по неведению…

Макнефф взорвался визгливым смехом:

– Какой сарказм! Воистину сказано, что смерть есть награда антиреализма!