Мерный стук колес поезда так и подмывал меня прилечь на диванчике и уснуть, но мысли о предстоящем деле не давали покоя. А вот кому было плевать на будущее, что ближнее, что дальнее, так это Чижу. Мой воспитанник дрых на соседнем диванчике купе первого класса, совершенно не обращая внимания ни на свет настольной лампы, ни на шелест бумаг. Компанию ему составлял Леонард Силыч, который совершенно измучился за день, проведенный в переноске. Кот невзлюбил эту клетку до истерики, но пришлось потерпеть. Да и Осип за последние сутки вымотался до крайней степени, а поспать ему удалось лишь в поезде Топинск — Омск на жесткой скамейке.

Да уж, загонял я своего помощника. У телеграфиста, принимавшего длиннющую телеграмму с заказом, глаза были как блюдца, что уж говорить о бедном парне, которому пришлось бегать по всему городу, доставая вещи из списка. А там ведь были зашифрованные пункты, обозначавшие предметы, обладание которыми приближалось к грани законности.

И все же суетный день завершен, и объевшийся сладостями с чаем парень спал сном праведника, а в багажном вагоне находились три немаленьких ящика со снаряжением. Это не считая чемоданов. Расторопный у меня помощник, расторопный и верный. Так что давнее решение чумазого сироты залезть в окно ушедшего в запой от пережитых кошмаров молодого полицейского можно считать подарком судьбы.

Улыбнувшись своим мыслям, я вернулся к чтению сводки, которую предоставил адъютант генерал-губернатора. Там по моей просьбе была собрана важная информация о наместнике Восточной Сибири, а также о Якутске и местных реалиях. Но самое главное было озвучено при личной встрече. Подобные сведения бумаге не доверяют.

Из разговора с Андреем Федоровичем Карбышевым вырисовывалась интересная картина, которая во многом дополняла то, что князь мимолетом упомянул в нашей беседе.

Великий князь Андрей Игоревич в молодости так наколобродил в столице, что стал притчей во языцех. До сих пор там измеряют степень учиненного каким-нибудь мажором скандала тем, дотягивает ли он до размаха великого князя или нет. Как и все мужчины в царском семействе, он с юности посвятил себя военной службе. Нетрудно догадаться, что выбран был именно гусарский лейб-гвардии полк как наиболее подходящий характеру юноши. Вот уж где он чувствовал себя как рыба в воде. Говорят, что именно великому князю принадлежит поговорка «Гусаром родился, гусаром и сдохну».

Неудивительно, что дружба с таким кузеном сильно сказалась на репутации цесаревича. В итоге одним из условий брака с нынешней императрицей была высылка скандалиста как можно дальше от столицы. Уже один этот факт вызывал у меня симпатию к наместнику.

Чисто географически самой удаленной от Москвы частью империи оказалась Восточная Сибирь. Кто бы сомневался, что Андрей Игоревич покажет норов, но его требование все же удивило покойного императора. Великий князь заявил, что коль уж обязан ехать к черту на кулички, то должен быть в том болоте самой главной лягушкой, что коррелировалось лишь с должностью наместника. Еще больше он удивил дядюшку тем, что через пару лет развил в своем уделе бурную деятельности и втрое увеличил бюджет наместничества за счет открытия кучи новых месторождений. Львиная доля этих открытий как раз приходилась на Якутскую область.

В общем, я понял, что великий князь — человек дела, а главное, слова. Так что шансы взмыть в небеса еще до завершения бренного пути у меня действительно имеются, причем реальные.

Я уже успел настроиться на долгое путешествие по железной дороге, так что был крайне удивлен, когда оно закончилось в час пополудни следующего дня. Транссибирский экспресс как раз собрался сделать получасовую остановку на вокзале Новосибирска. Заранее предупрежденный проводником, я приготовился к выходу, желая нормально пообедать в привокзальной ресторации. В этом мире они ничем не уступали лучшим заведениям города. Но моим гастрономическим планам не суждено было сбыться. Не успели мы с Осипом отойти от вагона, как нас окликнул проводник. Рядом с ним стоял офицер в повседневной форме авиатора — кожаная куртка и галифе, заправленные в нечто среднее между сапогами и унтами.

Воздухоплаватель тут же шагнул к нам.

— Титулярный советник в отставке Силаев?

— Так точно. С кем имею честь?

— Капитан-лейтенант Греков, — небрежно коснувшись двумя пальцами фуражки, отрекомендовался летчик. — У меня приказ наместника незамедлительно доставить вас в Иркутск. Следуйте за мной.

Тон капитана был непростительно грубым. Вот везет мне на не совсем адекватных людей, доставляющих приглашение подняться на борт дирижабля. Сомнений в том, на чем именно меня срочно доставят к наместнику, не было.

Этот мужчина и по возрасту, и по званию был бы выше меня нынешнего, но уже завтра мы сравняемся в чинах, а разница в возрасте и подавно не оправдывает грубости.

— Простите, господин капитан-лейтенант, но для начала мне нужно забрать багаж, и тогда мы с моим помощником будем готовы отправиться в путь.

— Ваш помощник с багажом поедет поездом.

— Ваш аппарат не способен поднять дополнительные девять пудов груза и щуплого подростка? — Вопрос я задавал с показной вежливостью, но не особо пряча подначку.

— Вполне способен. — Заиграв желваками, Греков все же сумел сдержать раздражение. — Но погрузка потребует времени.

— Наши препирательства тоже отнимают драгоценное время его императорского высочества, но мы почему-то по-прежнему стоим и спорим.

И все же капитан-лейтенант оказался разумным человеком, так что уже через минуту носильщики забегали по перрону, нагружая двух лихачей, призванных с вокзальной площади. На кота в переноске авиатор посмотрел совершенно ошалелым взглядом, но обреченно вздохнул и промолчал. Теперь бы еще понять, почему этот с виду нормальный мужик так взъелся на незнакомого ему человека.

Предположительный ответ на данный вопрос был найден уже через двадцать минут. Мы как раз подъехали к воздушному порту Новосибирска. Парочка ангаров, сараюшек и одна пятидесятиметровая причальная мачта меня не впечатлили. Зато взгляд тут же прикипел к дирижаблю. Подъемный механизм мачты был частично опущен, и летательный аппарат находился метрах в десяти над землей, едва заметно покачиваясь на несильном ветру.

На первый взгляд «Буревестник» казался неказистым, особенно на фоне моих воспоминаний о «Стремительном». Что уж говорить о виденных издалека воздушных линкорах и бомбардировщиках. Длина оболочки не превышала полусотни метров, что для дирижабля очень скромно. Гондола тоже не поражала размерами и была раза в три меньше, чем у «Стремительного». Похоже, с комфортом там не очень. Да и вид у небесного бродяги был соответственный. Оболочка пусть и аккуратно, но много раз залатанная. А когда мы подъехали ближе, на гондоле стали видны небрежно заделанные пулевые пробоины.

Именно не очень приглядный вид дирижабля и намекнул мне на причины недовольства капитан-лейтенанта. Кажется, именно этого потрепанного жизнью пузана и прочат мне в награду за труды.

Подавив в себе приступ разочарования, я все же решил не спешить с выводами, а посмотреть, как это чудо-юдо покажет себя в полете. К тому же «Буревестник» на данный момент для меня является, скорее, тем самым пресловутым журавлем в небе.

Когда мы остановились у причальной мачты, из тут же опустившейся гондолы дирижабля выпрыгнули два матроса и растянули временные крепления. Они же быстро перенесли наши ящики и габаритные чемоданы. Мы с Чижом, сжимая многочисленную ручную кладь, включая кошачью переноску, поспешили за капитаном. Он явно не собирался никого ждать и шустро заскочил в полукруглую дверь гондолы. Пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы успеть за ним и не потерять ничего из поклажи.

Дирижабль — птица вольная и сидеть на земле не любит, разве что уснув в защищенном от ветра ангаре. Так что едва мы оказались внутри, временные расчалки были убраны и подъемник на мачте пополз вверх, дабы обезопасить наш аппарат от никому не нужных случайностей.

Как и ожидалось, внутри одноэтажной гондолы было тесновато. Никакой кают-компании здесь и подавно не было. В отсеке для экипажа находились лишь шесть кают, выходивших в один узкий коридорчик, который заканчивался дверью в рубку. Что-то пробурчавший капитан ткнул пальцем в одну из дверей и ушел на свое рабочее место. Через ненадолго открывшуюся дверь я увидел, что рубка лишь немногим больше аналога на пассажирском самолете моего родного мира.

Но в полной мере степень минимизации мы оценили внутри каюты. Недавнее купе в вагоне первого класса показалось хоромами. Здесь в наличии имелись лишь две спальные полки одна над другой и откидной столик на другой стене. Причем если разложить его, проход перед полками перекрывался почти полностью. Наружу можно было выглянуть только через крошечный иллюминатор.

Впервые путешествовавший на летательном аппарате Чиж тут же прильнул к маленькому окошку в небо, а я с видом опытного авиатора плюхнулся на нижнюю, почему-то жесткую полку и прислушался к своим ощущениям.

Похоже, зря я возводил напраслину на этого пузана. Судя по резко отяжелевшему телу, аппарат быстро набирал высоту. Слишком быстро. Теперь понятны скромные габариты — внутри оболочки наверняка находятся мощные артефакты накачки. Да и в баллонах не просто гелий, а какая-то смесь похитрее.

Увлекшись дирижаблями, я узнал, что в этой реальности они прошли сложный и далеко не закончившийся эволюционный путь. Помимо безопасности из-за использования гелия местные воздухоплаватели смогли серьезно увеличить подъемную силу своих кораблей, воздействуя специальными артефактами на газовую смесь. Из-за прожорливости этих магических девайсов в больших воздушных кораблях их использовали нечасто, а вот для такого шустрика магическая поддержка очень важна.

В общем, мое отношение к «Буревестнику» резко переменилось, а еще в голову пришла одна интересная мысль. Я все не мог понять, с чего бы целый наместник так расщедрился и какой во всем этом интерес у моего бывшего начальника? И только сейчас мозаика сошлась. По большому счету, «Буревестник» достанется не мне, а именно генерал-губернатору Западной Сибири. Точнее, он получит возможность закрыть любую проблемную дырку, угрожающую спокойствию его удела. На воздушном курьере, который я, без сомнения, еще и прокачаю, можно добраться до любой окраины генерал-губернаторства часов за десять. А если полиция отреагирует вовремя, то сроки вполне укладываются в суточные ограничения магического освидетельствования места преступления. Так что меня не только собираются снова запрячь в старый возок, но и сделать водителем почти подведомственного транспорта, а также его спонсором. И судя по резвости пусть и потрепанного, но явно далекого от состояния развалюхи курьера, удовольствие это не из дешевых.

Но, кикимору мне в тещи, оно того стоит! Жаль, сейчас на «Буревестнике» нет обзорной галереи, но она будет, обязательно будет.

Собравшись с мыслями, я успокоился и занялся распаковкой баулов, с которыми мы ввалились в каюту, как туристка-шопоголичка после посещения парижских бутиков. Чижа дергать не стал — он еще долго не отлипнет от иллюминатора. Жаль, что отношения с капитаном не сложились и отвести парня в рубку не удастся.

Толком ничего распаковать не успел, потому что завыл из своего узилища Леонард Силыч. Пришлось все бросать и выпускать этого узника без совести. Кот был раздражен и явно требовал компенсации, да повкуснее.

— Жрал бы ты сейчас сухие баранки, если бы не Осип, — проворчал я, открывая небольшой мешок, который раньше использовали для перевозки риса.

Действительно, за всем этим переполохом и пересадкой с поезда на дирижабль я совершенно забыл, что мы не обедали. Могли бы и не поужинать, но вечно голодный Чиж вовремя подсуетился. Пока грузчики потрошили багажный вагон, он все-таки успел сбегать на кухню ресторации и сунуть повару червонец. А уже тот в авральном темпе насовал в мешок всякой снеди.

Очень неплохо. Тут была и часть окорока, и какие-то мелкие пирожки, насыпанные в кулек, словно семечки, а также разнообразные баночки с пока непонятно каким содержимым. Кота сегодня заинтересовали именно пирожки. Правда, он не особо обрадовался выделенной пайке в виде четырех крошечных творений ресторанного повара.

— Больше не получишь, — не ведясь на грустные глаза Леонарда Силыча, сказал я и повернулся к Чижу. — Хватит таращиться в иллюминатор. Давай обедать.

Парень тут же уселся на нижнюю полку, так что мы смогли откинуть столик и переложить на него добытые Осипом яства.

В баночках обнаружились и красная икра, и какие-то грибочки. Нашлись в мешке и соления. Отдельно в картонной коробке отыскалось мясное ассорти. В общем, особо жалеть об упущенной возможности пообедать в ресторации мы точно не станем. Я даже позволил себе пятьдесят граммов горячительного.

Как раз когда в воздухе поплыл аромат дорогого коньяка, в нашу каюту постучали, и после разрешения вошел матрос. Он держал в руках чайник, испускающий из носика пар, и корзинку с баранками.

Похоже, совесть нашего капитана пересилила обиду, и он решил позаботиться о пассажирах, пусть и без изысков. Ну, это команда «Буревестника» думала, что нам потребуется подкормка. Вон как завис служивый, разглядывая снедь на столике. Он даже втянул носом воздух, оценивая качество налитого в серебряный стаканчик напитка.

— О, чаек! — вполне искренне воскликнул я. — Благодарствую, братец.

Забрав у замершего столбиком матроса и чайник, и баранки, я сунул ему в руку трехрублевую купюру.

— Прими за старание.

Только после этого он отмер и, глянув на деньги, расплылся в улыбке.

— Рад стараться ваше благородие. Разрешите идти?

— Ступай, братец.

Чай действительно оказался очень кстати. По-флотски, он был крепкий и сладкий, прекрасно сочетаясь и с пирожками, и с мясной нарезкой. К такому сочетанию я пристрастился еще в прошлой жизни, когда в детстве за обе щеки уминал чай с копченой колбасой вприкуску во время путешествий на поезде.

Чиж тоже оценил палитру вкуса, да оно и неудивительно, после стольких впечатлений и серьезного интервала между приемами пищи.

Больше экипаж нас не беспокоил. Время до вечера я коротал за книгой. И даже задремал. Но когда уже подумал, что пора готовить постель для нормального сна, в каюту опять постучались.

— Ваше благородие, прибываем через полчаса, — сообщила сунувшаяся в каюту голова уже знакомого матроса. — Чайку не хотите?

На вопрос я ответил не сразу, потому что пребывал в состоянии легкого потрясения.

Да ладно?!

На всякий случай достал карманные часы и понял, что не ошибся. «Буревестник» преодолел расстояние от Новосибирска до Иркутска за восемь часов с хвостиком. Это же почти полторы тысячи километров! Пусть даже помогал попутный ветер. То, что дирижабль прошел данный отрезок без промежуточных посадок, не так уж удивительно — термальный энергент, который, вступая в реакцию с водой, создавал давление пара, достаточное для нормальной работы двигателя, занимает не так уж много места, но скорость все равно поражала.

Теперь подвох с покупкой этого аппарата становился еще более очевидным. Не скажу, что я сильно расстроюсь, получив такую шикарную вещь в собственность даже на особых условиях, но князь Шуйский мог быть со мной и пооткровеннее, а не разыгрывать бескорыстное благородство.

— Не откажусь, братец, — наконец-то соизволил я ответить на вопрос.

Вряд ли нас накормят перед аудиенцией у наместника.

— Это мы мигом, — расплылся в улыбке матрос, и его голова исчезла из каюты.

Теперь мне понятно, почему так спешил Греков. Да и его враждебное отношение тоже вполне объяснимо. Вздумай кто-то забрать у меня такую птичку, я бы сбросил претендентов с эдак десятикилометровой высоты и сказал, что сами выпали. Так что хмурые взгляды капитан-лейтенанта при выгрузке меня уже не задевали.

Иркутский воздушный порт выглядел намного круче, чем омский и тем более новосибирский. К одной из десятка причальных мачт мы пришвартовались уже в темноте, но залитые светом ангары просматривались хорошо. Особенно впечатляла туша боевого воздушного крейсера, на который как раз что-то грузили. Даже не представляю, каким должен быть эллинг для такого монстра.

Насладиться красотами порта не удалось — у дирижабля уже ждал паромобиль. Ко мне тут же кинулся молодой человек в чиновничьем мундире.

— Игнат Дормидонтович?

— Он самый, — чуть поклонился я. — С кем имею честь?

— Власницкий Антон Захарович. Меня послали за вами. Его императорское высочество ждет вас.

— А как же мой помощник и багаж? — опешил я от такого напора и скорости.

— Помощника определят в портовую гостиницу, а багаж останется на «Буревестнике». На нем вы продолжите свое путешествие в Якутск.

— Хорошо, — согласился я и позволил увлечь себя к машине.

После двадцати минут быстрой езды по улицам большого и оживленного даже в такое время города мы оказались у кованых ворот, за которыми виднелся огромный особняк.

Да уж, наместник любил жить на широкую ногу и отгрохал себе четырехэтажный дворец из белого мрамора. Все в античном стиле, с колоннами и большущим фонтаном перед широким крыльцом. Как раз между крыльцом и фонтаном остановился наш паромобиль.

Меня все так же стремительно провели по нескольким коридорам и лестницам, и вот мы застыли у большой двери из красного дерева. Там нас поджидали два здоровенных бугая в знакомой мне форме — казачий мундир с толстенными золотыми цепями вместо аксельбантов. Это были сибирские казаки-беролаки — цепные псы царской династии Рюриковичей.

С этими ребятами я уже имел дело и знал, что оборотням не очень нравится, когда их не боятся. Так что, повинуясь внутреннему авантюризму, я искренне улыбнулся здоровякам, как хорошим знакомым. Тот, что стоял справа, угрюмо заворчал, а вот его сосед лишь криво ухмыльнулся.

В общем, обменялись мнениями без слов. Мало того, я понял, что охранники наместника немного расслабились, явно снизив уровень опасений насчет меня. Но это не помешало им провести обыск, которому я не стал не то что противиться, но даже раздражаться.

От кабинета наместника не ждал никаких сюрпризов. То, что удалось понять из полученной в Омске информации, характеризовало великого князя как человека импульсивного, легкого на подъем, а также открытого и чурающегося лишней показухи. Так оно и оказалось. Интерьер был не то чтобы спартанский, но все здесь дышало рациональностью. Да и вряд ли тут побывал хоть один дизайнер. Даже столы и стулья из красного дерева с тонкой резьбой попали сюда, скорее всего, случайно.

В общем, кабинет вечного гусара отражал его внутренний мир — здесь огромный глобус, стоявший практически в центре помещения, соседствовал со шкафами, набитыми серыми папками. А висящий под потолком макет дирижабля-линкора ничуть не контрастировал с длинным столом у стены, на котором в рядок стояли какие-то крупные артефакты.

Хозяин всего этого разнообразия сидел за массивным рабочим столом. В отличие от своих родственников он не напоминал грузного медведя. Невысокий и подтянутый. Вместо модных нынче бакенбард, практически переходящих в бороду, этот вечный гусар предпочитал залихватски закрученные усы, в которых сейчас и прятал хитрую улыбку. Но в серых, со стальным отливом глазах смеха не было, лишь проницательное любопытство.

— Ваше императорское высочество, титулярный советник в отставке Силаев прибыл по вашему приказанию, — вытянувшись в струнку, отрапортовал я.

— Ну, положим, не по приказанию, а по просьбе, к тому же вы уже не титулярный советник. Позвольте поздравить вас с коллежским асессором, Игнат Дормидонтович.

— Благодарствую, ваше императорское высочество.

— Давайте без чинов, — поморщился наместник, явно уловил неискренность в моем величании. У высших сановников на это дело особый нюх. — Можете обращаться по имени-отчеству. Я оцениваю людей не по чину или возрасту, а по жизненному опыту. Говорят, он у вас такой, что иному престарелому генералу и не снилось.

— О, у нас в народе много чего говорят, но не всему стоит верить, — решил я отшутиться.

— Так я не о народе. Мне о вас рассказывали люди, которым можно верить. Но давайте о ваших подвигах после. Сначала разберемся с вашими же проблемами. Присаживайтесь. — Наместник указал мне рукой на стул перед рабочим столом. — Петр Александрович телеграфировал, что у вас с собой будут необходимые документы.

— Так точно, — протянул я папку и присел в предложенное кресло.

Великий князь минуты три изучал содержимое папки, а затем хищно улыбнулся.

— Ну что же, это многое меняет и вполне позволит прищемить хвост этой неугомонной немке. Мой кузен щепетилен в плане выполнения своих обещаний, а еще очень не любит, когда его водят за нос. Теперь давайте обсудим уже мои проблемы, которые скоро станут вашими.

— Слушаю вас внимательно, — заполнил я паузу, которую специально оставил наместник.

— Все началось два месяца назад. На первый взгляд, это казалось простым должностным преступлением с целью наживы. Один из офицеров гарнизона, отвечавший за охрану перевозимых с приисков алмазов и золота, застрелил своего подчиненного и скрылся с драгоценностями на серьезную сумму. Поначалу найти его не удавалось, несмотря на то что искали лучшие следопыты и дознаватели. Я уже решил, что дело пропащее, но тут пришла весть о нахождении тела вора в одном из старых языческих капищ якутов. Оно почти разложилось, но удалось обнаружить следы нанесенных на тело непонятных рун. А еще его грудь была вскрыта и вынуто сердце. В общем, жуткая история. Ценности найти не удалось. Похоже, преступник попал в руки местных бандитов и не только обогатил этих дикарей, но и послужил каким-то их богомерзким целям.

Наместник замолчал на несколько секунд, словно что-то для себя решая, а затем продолжил:

— Я бы забыл об этом досадном происшествии, но неделю назад случилось еще одно. Главе якутского управления жандармерии удалось изловить предводителя тамошних бунтовщиков. О том прознал заместитель полицмейстера Рябинин и, похоже, решил примазаться к такому громкому успеху. Увы, его затея оказалась смертельной ошибкой. Один из казаков городского полка, полукровка, видно, соблазнился посулами смутьяна и перебил оставшихся в доме жандармов. А заместителя полицмейстера дикари утащили с собой. Это, конечно, прискорбное событие, но встревожило оно меня только после того, как тело Рябинина нашли местные охотники. Оно также было испещрено таинственными знаками и вскрыто явно каменным ножом. Это уже со слов местного доктора. Похоже, мы имеем дело с какими-то шаманами или, не приведи Господь, сатанистами. Впрочем, последнее церковники отрицают.

— Вы обращались к инквизиторам?

— Милостивый государь! — нахмурился наместник. — Вам до́лжно знать, что инквизиции у нас нет. Мы не в испорченной Европе обретаемся. Я обратился к святым отцам, чтобы они отправили туда своих людей, компетентных в таких вопросах.

По выразительному взгляду наместника было понятно, что общался он именно с инквизиторами, которых в империи якобы нет. Так же, как нет кикимор, домовых и прочей нечисти. Да и оборотней, которые сейчас стоят за дверью кабинета, тоже вроде как не существует. Врачи с лечебными артефактами есть, дирижабли с магическими девайсами — тоже, а вот русалки и лешие — всего лишь выдумка темного люда, обманываемого подлыми язычниками.

— И что же сказали компетентные святые отцы? — спросил я, прилагая все возможные усилия, чтобы в голосе не проявилось ни грана иронии.

— Всеми делами в Якутске занимался мой чиновник по особым поручениям Харитон Степанович Бобров. Он и передал мне их вердикт. Никаких проявлений вмешательства нечистого там нет. Мало того, знаки на телах, скорее всего, простая инсценировка — попытка увести следствие по ложному пути, потому как ни к одному известному культу они не относятся.

— И вы согласны с этими выводами? — не удержался я от вопроса.

— Не совсем, — нахмурился наместник. — Меня беспокоит именно неопределенность ответа святых отцов и вообще невнятность ситуации. Бобров — человек хваткий и умный, но, как и мне, ему не хватает опыта в вопросах, связанных с мистикой. Именно поэтому и было решено обратиться к вам. Возможно, со стороны будет виднее, как и с высоты вашего опыта. Так что, беретесь?

— Гарантировать успеха не могу, но приложу все усилия, — не особо задумываясь, согласился я.

Если честно, мне и самому стало интересно, что же такое там происходит. К тому же имелись подозрения, что, откажись я помогать этой странной гоп-компании из генерал-губернатора и наместника, лишь наживу еще парочку могущественных недругов. Чем дальше, тем больше вся эта затея казалась мне интригой, в которой мои интересы если и учитываются, то крайне слабо — лишь для виду. Так что пока плывем по течению, а там будет видно. Взбрыкнуть я всегда успею, и Шуйский это прекрасно понимал, когда отправлял сюда. Да и великий князь тоже дураком совершенно не выглядит.

— Чудесно, — с явным пониманием моих мыслей улыбнулся великий князь. — Дела примете у Харитона Степановича, и по его отбытии в Иркутск к вам перейдут чрезвычайные полномочия, действующие на всей территории Якутской области. Приказывать вам смогу только я, и более никто. Даже губернатор может вмешиваться лишь с советами.

После, так сказать, введения наместник все же принялся расспрашивать меня о пережитых приключениях как в Валахии, так и в Москве с Новгородом. Особо откровенничать я не стал и выдал стандартный набор баек, которые рассказывал всем — от светских дам до сановников. В этих историях откровенного вранья конечно же не было, но все предельно ретушировалось до уровня сказки, в которую не очень-то верится.

Час был уже поздний, и наместник свернул беседу, но в конце разговора все же сумел озадачить:

— Игнат Дормидонтович, еще у меня будет к вам личная просьба. Что бы ни случилось в Якутске, важнее всего благополучие моей дочери.

— Дочери? — искренне удивился я, потому что в докладной записке ни о каких детях и речи не было.

— Приемной, — уточнил великий князь. — Это дочь моего старого товарища еще по гусарским временам. Он вместе с супругой погиб двадцать лет назад, и мы с женой удочерили Варвару. Так уж получилось, что дочь влюбилась в якутского губернатора, когда он еще служил в моей канцелярии. Вот и отправилась в этот промерзший городок вместе с мужем. Я, конечно, хочу знать, что за чертовщина там творится, и пресечь это дело на корню, но безопасность и благополучие дочери для меня намного важнее.

После этого уточнения мои опасения лишь усилились. Мало того что в данной истории слишком много белых пятен, так еще и появился родственник главного интересанта, причем женского полу. А мне с такими персонажами ой как не везет.

На ночлег меня определили во все ту же гостиницу, в которую был отправлен Чиж. Апартаменты не поражали комфортом и тем более богатством убранства. Оно и неудивительно, ведь здесь коротали ночи в основном экипажи грузовых дирижаблей. Впрочем, там было чисто, и кровать оказалась удобной. А что еще нужно человеку, испытывающему непреодолимое желание нормально выспаться?