Тотчас после того, как они возвращаются в вагон, синкансэн возобновляет движение, постепенно набирая скорость и стремясь поскорее выбраться наверх, к дневному свету. Внутри тоже играет веселая мелодия отправления со станции. Лимон тихо насвистывает ее, направляясь к своему месту, но его настроение тотчас портится, как только он видит мелкого Минэгиси, сидящего возле окна. Он чувствует себя так, будто ему напомнили о неприятной работе, которая обязательно должна быть сделана. Да, так оно и есть, у них теперь немало неприятной работенки.

– Ну, вот и мы, – Лимон садится на свое место у прохода, скрещивает ноги и принимает расслабленную позу. – Что теперь будем делать, Мандарин?

Как всегда, его вера в повара, который готовит моти, непоколебима, и он готов переложить на него всю ответственность[23].

– Высока вероятность того, что вор все еще в поезде.

– Остались ли у меня еще патроны? – Лимон достает свой пистолет из наплечной кобуры, спрятанной у него под курткой. Он истратил бо́льшую часть своего боезапаса, спасая богатенького мальчишку Минэгиси. – Осталась всего одна обойма.

Мандарин тоже проверяет свое оружие.

– У меня то же самое. Почти не осталось патронов. Я не предполагал, что они нам понадобятся для поездки на синкансэне. Плохо подготовился… – Затем он вытаскивает из отдельного кармана кобуры небольшой короткоствольный пистолет. – Еще у меня есть вот это, – говорит он с оттенком презрения.

– А этот у тебя откуда?

– Вчера, в том подвале, забрал у одного из парней, удерживавших Минэгиси. Он показался мне забавным, вот я и взял его.

– Забавным? В пистолетах нет ничего забавного. Даже если налепить на пистолет наклейку с Томасом, он все равно не станет забавным. «Томас и его друзья» – это для детей. Так что забавные игрушки и пистолеты – это совершенно разные вещи.

– Не в том смысле забавный, – с невеселой усмешкой говорит Мандарин. – Он заклинен. Не может стрелять. Сам посмотри.

Он направляет пистолет на Лимона, который вздрагивает и отворачивается.

– Эй, не надо так делать. Это же опасно.

– Нет же, говорю тебе, он не выстрелит. Он выглядит как нормальный пистолет, но при нажатии на спусковой крючок из него не может вылететь пуля. Дуло вроде бы чистое, но внутри пробка. Это самовзрывающийся пистолет.

– Самовзрывающийся пистолет? Это что, как «Поезд-беглец»?[24] – Лимон думает о фильме, который смотрел давным-давно. Сам фильм его не очень заинтересовал, но ему понравилось смотреть на поезда и локомотивы. Все это его просто завораживало: вращение колес, движение соединительных тяг, густой дым, клубами вырывающийся из труб, гудение рельсов, а больше всего – подавляющая сила мчащегося вперед стального локомотива. Он не помнил сюжет «Поезда-беглеца», но и теперь мог с легкостью представить себе главного персонажа, бесстрашно стоящего на крыше локомотива, несущегося по снежным просторам. «Тот мужик тоже наверняка очень любит поезда», – с теплотой отмечает про себя Лимон.

– Да нет же; если ты попытаешься выстрелить из этого пистолета, он взорвется.

– Зачем тебе такая штуковина?

– Это ловушка. Тот парень вел себя так, будто хотел, чтобы я его у него отобрал. Я это сделал, но если б он успел потянуть за спусковой крючок, то – ба-бах! – и он был бы тем, кто смеется последним.

– Хорошо, что ты это заметил… Как это вышло, что ты у нас такой осторожный?

– Это не я осторожный, это ты легкомысленный. Если есть кнопка, ты сразу на нее нажимаешь, а если видишь, что какой-нибудь шнурок болтается, сразу за него тянешь. Если тебе придет по почте загадочный конверт, ты его сразу же откроешь и заразишься каким-нибудь вирусом.

– Что да, то да… – Лимон выпрямляет ноги и встает, затем смотрит на Мандарина сверху вниз. – Я пойду посмотрю, – говорит он, указывая подбородком в сторону головы поезда, – нет ли там кого подозрительного. У нас есть немного времени, пока мы не прибудем в Омия.

– У кого бы он ни был, этот тип наверняка его спрятал и сидит где-нибудь тихонько, стараясь выглядеть совершенно непримечательно. Так что проверяй тех, у кого будут самые невинные лица.

– Понял.

– Только не показывай им, что ты их проверяешь. Нам не нужны неприятности. Действуй тихо и аккуратно.

– Хорош уже хрень пороть.

– Я где-то слышал, что называть что-то «хренью» не очень вежливо, – язвительно парирует Мандарин. – Давай, иди уже. Если мы не найдем его, пока не приедем в Омия, у нас будут неприятности.

– Что, серьезно?

Мандарин на мгновение теряет дар речи. «Как он мог забыть о чем-то подобном?»

– Один из людей Минэгиси ждет нас на станции.

– Что, серьезно? – Когда Лимон произносит это во второй раз, он вспоминает, что действительно кто-то должен будет ждать их прибытия, чтобы удостовериться, что мелкий Минэгиси и чемодан с деньгами в безопасности.

– Ты прав. Неприятности.