БОЕВОЕ ЗАДАНИЕ

Геленджик, 19–22 февраля 1943 года

В саму Геленджикскую бухту зашел только БДК — фрегат с «Грайвороном» из соображений секретности и собственной безопасности остались на дальнем рейде, где могли самостоятельно постоять за себя, реши немцы атаковать корабли с моря или воздуха. «Новочеркасск» же, аккуратно подрабатывая машинами, величественно прошел мимо высокого и обрывистого Толстого мыса, на вершине которого располагался маяк и наблюдательный пост, пришвартовавшись у дальнего от города причала. Шохин тут же убыл на приехавшей за ним автомашине в город, насколько понимал Степан, связываться со своим начальством, скорее всего, напрямую с Лаврентием Павловичем. Видимо, угадал: спустя буквально полчаса причал и прилегающую местность плотно оцепили бойцы стрелкового полка внутренних войск НКВД, следом за которыми прибыла зенитная батарея, расположившаяся неподалеку. Глядя, как зенитчики споро обустраивают позиции для своих 37-мм скорострелок, старлей лишь хмыкнул — красиво работают, молодцы. Можно только представить, как их накрутили, и с какого верха пришел приказ обеспечить безопасность корабля! Но дело нужное, поскольку самостоятельно отбиться от немецких пикировщиков будет, скорее всего, непросто. Да и от немецкого авиаразведчика такую громадину не скроешь, на фотках однозначно станет понятно, что ничего подобного в составе ЧФ не имеется. Хотя насчет бомберов старлей мог и ошибаться, поскольку ни разу не артиллерист: бортовые 57-мм спарки АК-725, способные работать со скорострельностью до сотни выстрелов в минуту на ствол и наводимые СУО «Барс» и РЛС «Рубка», скорее всего, в несколько раз более эффективны, чем батарея тридцатисемимиллиметровок 61-К образца 1939 года. А вот касательно ПЗРК как раз особой уверенности не было, иди, знай, как «Стрелы» по поршневым самолетам отработают. Да и не настолько много их на борту, быстро закончатся…

Вернувшийся Сергей на вопрос Алексеева лишь отмахнулся «мол, после поговорим», тут же двинув к капитану. Не прошло и десяти минут, как десантный корабль снова пришел в движение, отваливая от причала и следуя к небольшому пляжику (понятное дело, к этому времени тоже оцепленному молчаливыми автоматчиками), куда и выгрузил по одной из единиц имеющейся на борту бронетехники, которую тут же задрапировали брезентовыми чехлами до состояния абсолютной неузнаваемости. После чего БДК вернулся на прежнее место, а «броня» своим ходом ушла в направлении ближайшей железнодорожной станции. Откуда ее, как догадывался старший лейтенант, отправят в подмосковную Кубинку, на легендарный НИАБТ — научно-испытательный полигон автобронетанковой техники РККА, где проходили испытания все новые советские или союзнические танки, и изучалась захваченная у противника трофейная техника. Вместе с боевыми машинами отправили и несколько образцов стрелкового и противотанкового вооружения — парочку «Калашей» под 5,45 и 7,62-мм патроны, пулеметы РПК и ПКМ и противотанковые гранатометы разных моделей. О том, что именно передавалось предкам, Степан знал не понаслышке, поскольку лично присутствовал при передаче, под роспись передавая оружие мрачному и неразговорчивому лейтенанту ГБ. Управляли броней, понятное дело, штатные экипажи — доверять местным мехводам незнакомую секретную технику никто не собирался, да и не факт, что справились бы, не запоров движок или не угробив ходовую. Да и в Кубинке понадобятся люди, знакомые с машинами что называется до последнего винтика — кто-то ведь должен будет рассказать и показать специалистам возможности боевой техники.

Затем старлея перехватил Шохин, однако долгого разговора не вышло — контрразведчик заметно торопился:

— Значит так, Степа, слушай и запоминай. Из столицы самолетом прислали группу моих товарищей и каких-то научных спецов. Будут изучать корабли, работать с комсоставом и обеспечивать секретность. Я улетаю в Москву этим же бортом, когда вернусь, не знаю, но вернусь однозначно, обещаю. Тебя попусту трогать не будут, мне дали твердые гарантии на самом верху.

— А не попусту, значит, будут? — не удержался Алексеев, тут же мысленно себя обругав: да когда ж он за языком-то следить научится?! Видимо, уже никогда…

Смерив морпеха мрачным взглядом, Сергей только тяжело вздохнул:

— Когда-нибудь я тебя все-таки пристрелю. Но не сейчас, а после победы, понятно. Да не тронут тебя, не переживай. Будь при бойцах, готовьтесь, насколько понял, не исключен вариант, что вас все-таки задействуют… ну, ты понял. Ротного я предупредил, он без тебя ничего самостоятельно предпринимать не станет, поскольку в местных реалиях не разбирается. И еще, помнишь, в районе Варениковской я тебе кое-что называл, и наизусть заучить просил?

— Помню, — прикрыв глаза, Алексеев вызвал в памяти буквенно-цифровую комбинацию, прошептав ее в ухо особисту. — Все верно?

— Молодец, — кивнул Шохин. — Теперь поменяй местами четыре последних символа. Ежели совсем припрет, смело используй. Но исключительно в самом крайнем случае, это — прямой выход на главное управление. Кому следует — поймут, а если нет — посылай всех, как умеешь, и требуй того, кто в курсе. И ссылайся на меня. Это понятно?

— Понятно, — без тени улыбки кивнул Степан. — Возвращайся, Серег, когда ты рядом, мне как-то спокойнее воюется.

— Вернусь, понятно. Но ты, ежели что, не вздумай погибнуть, не прощу, так и знай! Обижусь, и серьезно!

— Даже в планах не имел, — фыркнул морпех, впрочем, без особого веселья в голосе. — Тем более, во всей этой хитрой временно перемещающей механике так до конца и не разобрался, потому вовсе не уверен, что, если вдруг сдуру ласты склею, то смогу вернуться домой. Кстати, насчет этой самой механики: ты спасательный круг-то куда подевал?

— Круг? — откровенно вильнул взглядом товарищ. — Ну, скажем так, он, гм, в надежном месте. И не нужно на меня глазами сверкать, так лучше будет! Да, вот еще что: насчет зимней одежки я договорился, сегодня привезут теплое исподнее и бушлаты с ватниками на выбор, так что утеплитесь. Все новое, со склада. Все, убежал, меня самолет ждет. До встречи, товарищ старший лейтенант!

— И вам не кашлять, товарищ капитан, — буркнул морской пехотинец, провожая Шохина взглядом. — Перестраховщик, блин! Вот притащишь спаскруг в столицу, а она — бац! — и в мое время перенесется. Москва, в смысле. Во прикол будет, если Владимир Владимирович в Кремле с самим товарищем Сталиным неожиданно встретится… реально ведь жесть! Хоть и жутко любопытно, конечно, о чем они говорить станут, и к чему в конечном итоге придут. Но за теплую одежку — однозначно спасибо, сам он про это как-то не подумал, а Серега молодцом, сообразил…

* * *

Два дня прошло спокойно. Немцы не беспокоили, лишь однажды попытавшись отбомбиться по городу и стоящим у причалов кораблям. Как обстояли дела в Геленджике, Степан не знал, но вот с атакой на «Новочеркасск» птенцы пухлого наркомана-Рейхсмаршала[16] обломались по полной. Алексеев же убедился, что оказался прав: 57-мм спарки отработали на отлично, расстреляв противника еще на подлете. Из двенадцати бомбардировщиков штаффеля семь завалили операторы АК-725, еще троих приземлили (точнее, приводнили) артиллеристы береговой батареи, двое последних же ушли, вывалил бомбы в море. Правда и снарядов на это ушло… много, одним словом, поскольку наводчиков никто не готовил воевать с винтовыми бомбардировщиками восьмидесятилетней давности, и учиться приходилось опытным путем. А вот взлетевшие с ближайшего полевого аэродрома истребители прикрытия откровенно опоздали, прилетев к шапочному разбору. Впрочем, и они записали на свой счет с полдесятка фрицев из числа тех, что работали по городу.

А следующей ночью пришел долгожданный (по крайней мере, для засидевшегося без дела старлея) приказ: БДК должен был принять на борт боеприпасы, продовольствие и медикаменты и под прикрытием эсминца и нескольких «МОшек» отправиться к Мысхако. Обратным рейсом «Новочеркасск» забирал максимально возможное количество раненых, освобождая койки в санбатах Малой земли…

— Вот такие дела, товарищи, — командир корабля, капитан второго ранга Павловский оглядел присутствующих в кают-компании офицеров. — Согласно данным разведки, сегодня-завтра… гитлеровцы, — судя по крохотной паузе, называть противника именно так ему все еще было непривычно, — начнут наступление на плацдарм. Поскольку грузоподъемность БДК даже с учетом находящейся на борту техники не идет ни в какое сравнение с местными плавсредствами, нас просят о помощи. Того, что мы можем перебросить одной ходкой хватит надолго. Обратно пойдем с ранеными, необходимо эвакуировать как можно больше людей, в идеале всех неспособных сражаться. Это позволит медикам принимать новых бойцов, которых, как я понимаю, будет много. Собственно, не вопрос, места хватит.

Взглянув на поднявшего руку Алексеева, кап-два вопросительно мотнул головой:

— Слушаю, товарищ старший лейтенант?

— Высадка десанта, как я понимаю, не планируется?

— Нет, решение о нашем участии в боевых действиях пока не принято. По крайней мере, до меня ничего подобного не доводили. Но при возникновения каких-либо непредвиденных обстоятельств, например, прямой угрозы кораблю, разрешено принимать решения самостоятельно. В любом случае ваши бойцы должны быть готовы.

— Так точно, — кивнул Степан, быстро переглянувшись с ротным, капитаном Руденко.

— Да, и вот еще что, — Павловский усмехнулся. — Согласно официальной версии, наши корабли прибыли с Тихоокеанского флота для оказания помощи черноморцам, прошу иметь это в виду. Подобное стало возможным в связи с полученной разведкой достоверной информацией о том, что Япония завязла в боях с американцами и не собирается нападать. Всем придерживаться этой версии. Командирам подразделений обеспечить необходимую секретность, так что никаких шевронов с обозначением ЧФ быть не должно. Во время выгрузки общение с местными бойцами свести к необходимому минимуму. Не молчать, понятно, но и не трепаться направо и налево…

Следом был недолгий ночной переход, и к четырем утра БДК, разметав носом стену утреннего тумана, на сей раз самого обычного, подошел к Мысхако. И морпехи вместе с малоземельцами почти три часа таскали ящики с боеприпасами и прочим боевым и сопутствующим имуществом. Затем началась погрузка раненых, которых размещали как в кубриках, так и в трюме и даже на палубе.

А затем, не успел «Новочеркасск» отвалить от берега, немцы начали контрудар. Начали, как водится, с массированного артобстрела, накрывшего огненным валом весь плацдарм, благо расстояние позволяло вести огонь на всю глубину советской обороны.

Как Степан ухитрился оказаться за передком, да еще и встретиться там со своими бывшими бойцами? Вышло все, в общем-то, абсолютно случайно. Хотя, как старлей с некоторых пор убедился, случайности на войне — неотъемлемая часть ратной жизни, встречающаяся куда как чаще, нежели в мирное время. Когда выгружали ящики с медицинским имуществом, Алексеев столкнулся со старой знакомой, санинструктором Тамарой Ролевой, той самой «Кнопкой» из отряда Куникова, с которой он познакомился, ненадолго оказавшись в санбате после контузии. И от которой благополучно сбежал, отговорившись некими «особыми правилами разведчиков».

Как ни странно, Тамара, несмотря на прошедшее время, непривычную экипировку и каску, узнала его сразу:

— Ой, товарищ старший лейтенант, это вы?!

— Это я, — не стал спорить морпех, тоже вспомнив миловидного санинструктора, некогда понравившегося Аникееву (интересно, подарил ей Ванька тот доставшийся от покойного хера-майора пистолетик?). — Привет, Тома-Тамара. Распоряжайся, куда ящики ставить, тяжелые, зараза, все руки оттянули!

— Эти вон в тот блиндаж несите, у нас там склад медикаментов и перевязочных средств, — сориентировалась девушка, незаметно как ей казалось зыркая на незнакомый камуфляж и заброшенный за спину автомат. — А остальные — вон туда, под навес, дальше уж мы сами разберемся. Это все, или еще что-то будет?

— Похоже, все, — пожал плечами Алексеев.

И задал интересующий его вопрос:

— Тамар, не знаешь, где старшину Левчука найти? Пока пару минут имеется, хотел повидаться.

— Знаю, — понурилась Ролева. — Только не судьба вам встретиться, они еще вчера на ту сторону ушли, мне Ванюшка… то есть, виновата, рядовой Аникеев шепнул, что в разведку пойдут, — щеки девушки при этих словах предательски заалели, из чего морпех сделал глубокомысленный вывод, что отношения с Ванькой у них продолжаются.

— Понятно. Жалко, но видать и на самом деле не судьба. Ладушки, как увидишь кого из моих ребят, передавай привет, скажи, мол, жив-здоров и все такое. Все, побежал. Бойцы, за мной, возвращаемся к кораблю. Васильев, харе на девушку пялиться, у нее жених имее…

Старший лейтенант не договорил: над головой знакомо курлыкнуло и земля метрах в тридцати вздыбилась подсвеченным короткой вспышкой дымным фонтаном. Противно завыли осколки, стегануло каменным крошевом. Следом рвануло еще раз, но очередной снаряд, к счастью, упал еще дальше.

Рванув за руку испуганно пискнувшую санинструкторшу, Степан потащил ее к блиндажу, срывая голос, заорав впервые попавшим под артобстрел, и оттого откровенно затупившим пацанам:

— Укрыться!!! За мной!!! Не тормозить, блин, вон туда!!!

Следующие полчаса отсиживались в выдолбленной в склоне балки просторной землянке, ежесекундно подпрыгивающей от новых разрывов. Несмотря на солидные размеры, места для девятерых набившихся в укрытие людей — семерых морпехов, санинструктора и самого Алексеева — оказалось мало, даже присесть было негде. С потолочного перекрытия сыпалась земля и мелкие камни, сквозь щелястую дверь тухло воняло сгоревшей взрывчаткой; пацаны, облапив автоматы, испуганно вращали глазами, вздрагивая от каждого нового удара. Забившаяся в дальний угол Ролева держалась лучше, привычно прикрывая, словно это могло чем-то помочь, обрушив очередной снаряд свод рукотворной пещеры, голову скрещенными руками. Единственным же, кто оставался совершенно спокойным, был старший лейтенант. Степан даже не стал снова поминать дежавю, лишь отстраненно прикинул, что уже в третий раз пережидает огневой налет в землянке. Сначала был трофейный блиндаж в Южной Озерейке, затем — бомбежка партизанского лагеря, сейчас — Малая земля. Или в четвертый, с учетом атаки Ю-87, во время которой фрицы едва не разнесли «бронезапорожец» вместе с захваченной шифромашиной. Которому, как выяснилось, ничего не угрожало, поскольку бомбы долбанули совсем в другое место, однако морпех этого не знал, проявив ненужный героизм… впрочем, это, как принято говорить, уже совсем другая история.

Сейчас же старлей, как ни странно, никакого страха не испытывал вовсе. Нет, в животе, понятно, щекотало, но и не более того. Почему? А фиг его знает, почему… скорее всего, ответа на сей животрепещущий вопрос просто не было. Ну, по крайней мере, у него. Просто подумалось вдруг, что не для того же его во второй раз забрасывает в далекое прошлое, чтобы сейчас просто тупо завалить тоннами камня и земли?! Как-то глупо и бессмысленно бы вышло, «действие ради действия», так сказать…

Пока дожидались окончания артобстрела, Степан прикинул, что «Новочеркасск» уже наверняка ушел — подвергать корабль опасности кап-два Павловский не имел права. И с первыми же упавшими на плацдарм фашистскими снарядами обязан был выйти в море, взяв курс на Геленджик, особенно, с учетом множества взятых на борт раненых. Значит, он с пацанами пока остается на Малой земле. Нарушение приказа? А вот и хренушки, просто стечение обстоятельств, которое на войне встречается с завидным постоянством! Никто не запрещал старлею Алексееву оказать помощь тому замотанному, буквально шатающемуся от усталости военврачу, что попросил дотащить последнюю порцию ящиков до санбата, поскольку помогавшие в разгрузке ходячие легкораненые уже тупо выдохлись и сами едва волочили ноги от усталости. Единственное, что слегка смущало, так это то, что с ним остались именно те, кто присутствовал при первом «попадании» в прошлое, все семеро. Не хватало только Никифорова с Боровым, мехвода и наводчика его бэтээра, оставшихся на борту БДК. Впрочем, об этом морпех старался не думать: возможно, это что-то значит, возможно, нет. Важно другое — он снова на плацдарме. И когда фрицы, наконец, настреляются, нужно срочно отыскать штаб и доложиться Кузьмину или Куникову. Ну, или кто тут сейчас командует? Хорошо бы, если те, кто его знает лично, это мигом снимет кучу ненужных вопросов, поскольку палочки-выручалочки по имени «капитан госбезопасности Шохин» при нем не имеется. Хотя, насчет корабля они наверняка в курсе (помощь с ТОФа, блин!), значит, останется лишь выйти на связь с «Новочеркасском» и доложить, что он жив-здоров. А дальше? Даже не смешно — по обстоятельствам, понятно! Поскольку это, судя по всему, его единственный и неизменный девиз, по крайней мере, здесь, в сорок третьем году…

Взрывы снаружи понемногу стихли, и Алексеев, оглядев перепуганных, но, спасибо оказавшемуся в блиндаже санинструктору, держащих марку морпехов, осведомился:

— Ну, чего, бобры, выдыхайте помалеху, отстрелялись фрицы, можно наружу выбираться! Томка, ты там как, жива?

— Нормально, тарщ старший лейтенант, — почти нормальным голосом отозвалась из своего уголка девушка, отряхивая запорошенную пылью ушанку. — Не впервой. Просто сегодня что-то долго, обычно они больше десяти минут снарядами не кидаются.

— Излишки, видать, утилизируют, — фыркнул Степан. — Слушай-ка, товарищ санинструктор, штаб обороны на прежнем месте остался? Мне б доложиться, желательно поскорее. С товарищами Кузьминым и Куниковым все в порядке? Живы?

— Живы, — посветлела лицом Ролева. — Я вчера им сама перевязки делала, ранения заживают хорошо, повезло. А штаб теперь в подвале одного из домов располагается, в прежний пару дней назад бомба угодила, хорошо, внутри никого не было! Я вам бойца из легкораненых дам, проводит. Вы сейчас уходите?

— Сейчас, красавица, — кивнул старлей. — Некогда нам, и так кучу времени потеряли. Если Ваньку вдруг встречу, может передать чего?

— С чего б мне ему что-то передавать?! — вскинулась Тамара, густо запунцовев щеками и кончиками аккуратных девичьих ушек, и торопливо отведя взгляд. — Но, если вдруг свидитесь, скажите, чтоб… хотя нет, не нужно ничего говорить! Совершенно ничего важного!

— Ну, не нужно, так не нужно, — покладисто согласился Степан, скрыв улыбку. — Бойцы, на выход. Оружие проверить, привести себя в порядок. Старостин, помоги дверь открыть, привалило чем-то с той стороны…

Капитана третьего ранга Кузьмина отыскали без проблем, спасибо приданному санинструктором провожатому. Старший матрос с висящей на перевязи правой рукой проводил их до самого штаба, как и сказала Тамара, располагавшемуся в подвале одного из разрушенных почти до основания двухэтажных зданий городского пригорода. Место было выбрано с умом — от дома осталась лишь одна стена, все остальное превратилось в солидный курган из обломков кирпича, несущих конструкций и кровли, представлявший неплохую защиту даже от прямого попадания. Да и не стали б фрицы прицельно лупить по этим руинам, с чего бы вдруг? А вот обширный, из нескольких помещений подвал практически не пострадал.

— Вот это штаб обороны и есть, — уточнил раненый, указав направление здоровой рукой. И, поколебавшись, все же задал мучавший его с первой секунды знакомства вопрос:

— Товарищ старший лейтенант, разрешите спросить?

— Если про оружие и экипировку, то не отвечу, извини, братишка, — ответил Степан. — Опытные образцы, проходят испытания в боевых условиях. Секретные, понятно! Коль признают удачными, скоро, глядишь, и в войска пойдут.

И, глядя на донельзя разочарованное лицо стармоса, вытащил из разгрузки гранату, стандартную «пятую» эргэдэшку:

— Ладно, не журись, браток! На вот тебе подарочек, как вернешься на передовую, порадуешь фрицев. «Эргэдэ… гм… сорок три» называется, дальнейшее развитие сорок второй, но в ладони куда удобнее лежит. Наступательная, понятно. Использовать так же, замедлитель горит три-четыре секунды.

— Спасибо, тарщ старший лейтенант! — просиял морской пехотинец, принимая овальное «яйцо». — Разрешите идти?

— Свободен, — отмахнулся Алексеев. — Бойцы, за мной. Лишнего не болтать, говорить с командованием стану сам. Это понятно? Добро, тогда потопали…

Сказать, что Олег Ильич удивился появлению старлея — не сказать ничего. Несколько секунд он вглядывался в его лицо, затем пораженно сморгнув, волевым усилием взял себя в руки:

— Старлей, ты?! Но… вы с товарищем капитаном ведь погибли, когда катер под немецкую бомбу угодил? Значит, выжил, не потонул?!

«И он туда же», — мысленно тяжело вздохнул Степан. — «Блин, да они точно все сговорились про одно и то же спрашивать! Прямо заговор какой-то, чесслово…».

— Так точно, выжил и не потонул. Нас только за борт сбросило, а потом почти сразу и подобрали, даже не особенно и замерзли. Разрешите доложить?

— Так, погоди-ка… — нахмурился кап-три, с похвальной быстротой сложив два и два. — Получается, сейчас ты на том транспорте прибыл, что груз с большой земли доставил? Который с Тихоокеанского флота нам в помощь перебросили? И который прямо к пляжу пристал?

— Так точно, — кивнул морпех. Врать Кузьмину было противно, аж скулы сводило, но иначе никак, поскольку приказ Павловского никто не отменял. С другой стороны, он практически и не соврал. Высадился с БДК? Именно так. А уж откуда там прибыл десантный корабль, с ТОФа, или из далекого будущего, дело второе.

— А это? — Кузьмин кивнул на камуфляж и висящий на плече «Калаш».

— Экспериментальные прототипы… тарщ капитан третьего ранга, вы лучше меня насчет всего этого не спрашивайте, — все-таки не выдержал Степан. — У меня приказ о неразглашении. Не имею права.

— Понял, — медленно кивнул капитан третьего ранга, с прищуром вглядываясь в лицо морпеха. — Н-да, старлей, в том, что ты совсем не прост, я еще там, в Озерейке, понял. И не ошибся, как выяснилось. Да и потом тоже… странностей хватало. Ладно, Степан — тебя ведь так зовут, верно? — не напрягайся, не стану я ничего выяснять, сочтут нужным — сообщат. Мне доложили, что ваш корабль, как артналет начался, ушел, а ты, так выходит, остался?

— Так точно, остался. Со мной еще семеро бойцов, мое… новое подразделение. Помогали разгружать медицинское имущество, попали под обстрел, пересидели в блиндаже в санбате. Вернуться на корабль в ближайшее время возможности не имеется, потому и решил доложиться. О прибытии, так сказать. Да и вообще… вы ж знаете, тарщ командир, не могу я без дела сидеть! Может, в чем помочь нужно, разведать там чего? Да хоть просто в бой пошлите, немцы, вон, насколько понял, снова вперед поперли.

— Может, и нужно… — со странным выражением на лице глядя на Алексеева, медленно кивнул Олег Ильич. — Значит так, старлей, не доверять тебе у меня оснований не имеется, скорее, наоборот. Твоя бывшая группа под командованием старшины Левчука еще вчера ушла в немецкий тыл. Около часа назад разведчики вышли на связь из этого квадрата, — Кузьмин ткнул карандашом в карту. — Затем фрицы начали огневой налет. Группу желательно встретить и помочь отбиться от возможного преследования. Судя по их всему, отходить будут примерно так же, как вы прорывались вместе с партизанами, это вот тут. Сбегаешь, старшой? В радиограмме они только основное передали, главные сведения должны доставить лично, и, насколько понял Левчука, информация весьма любопытная. Приказывать тебе я, понятно, никакого права не имею, поскольку ты не в моем подчинении, так что просто прошу. Человек ты везучий, вон, каких делов за две недели наворотил — глядишь, и сегодня свезет.

— Да не просто сбегаю, тарщ командир, слетаю! — не сдержался Степан. — Разрешите выполнять?

— Погоди, — усмехнулся кап-три. — Пароли и отзывы не хочешь взять? На передке, понятно, сейчас уже бой, но может и пригодится…

Глядя вслед стремительно двинувшемуся к выходу из подвала морскому пехотинцу, Кузьмин лишь покачал головой, пробормотав себе под нос:

— И все же… кто ж ты такой на самом-то деле, а, старлей? Еще и корабль этот невиданный — какой там, на хрен, транспорт?! В трюме полно бронетехники, ее, как брезентом не накрывай, все одно разглядишь. И ведь прямо на берег носом выполз, бойцы, когда ящики таскали, даже ног не замочили. Для высадки десанта он предназначен, однозначно! Вот только… отчего ж танки не выгрузили, коль привезли? Непонятно… Да и насчет Тихоокеанского флота — тоже полная чушь, нет у нас подобных кораблей, однозначно не имеется! И что в итоге? А в итоге выходит, что… ничего не выходит, поскольку ничего непонятно.

Раздраженно дернув щекой, капитан третьего ранга помотал головой: ладно, командованию всяко виднее. Его дело — фрицев сдержать, не позволив оттяпать от плацдарма ни одного метра. И, благодаря тому, что всю последнюю недели прибывали подкрепления, сил и средств у него для этого вполне достаточно. Ну, а с остальным? С остальным — разберемся…