Приходит Василий Буслаевич

Ко своему двору дворянскому,

Ко своей сударыне матушке,

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне,

Как вьюн, около ее убивается,

Просит благословение великое:

«А свет ты моя сударыня матушка,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Дай мне благословение великое —

Идти мне, Василью, в Ерусалим-град

Со своею дружиною хороброю,

Мне-ка господу богу помолитися,

Святой святыни приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Амелфа Тимофеевна:

«Гой еси ты, мое чадо милая,

Молоды Василий Буслаевич!

Токо ли ты пойдешь на добрые дела —

Тебе дам благословение великое;

Токо ли ты, дитя, на разбой пойдешь —

И не дам благословение великого,

А и не носи Василья сыра земля».

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материна сердце распущается,

И дает она много свинцу, пороху,

И дает Василью запасы хлебные,

И дает оружье долгомерное:

«Побереги ты, Василий, буйну голову свою».

Побежали по морю Каспицкому,

На ту на заставу корабельную,

Где-то стоят казаки-разбойники{540},

А старые атаманы казачие,

На пристани их стоят сто человек:

«А и молоды Василий, на пристань стань»

Сходни бросали на крут бережок,

И скочил-то Буслай на крут бережок,

Червленым вязом попирается.

Тут караульщики, удалы добры молодцы,

Все на карауле испужалися,

Много его не дожидаются,

Побежали с пристани корабельныя

К тем атаманам казачиим.

Атаманы сидят, не дивуются,

Сами говорят таково слово:

«Стоим мы на острову тридцать лет,

Не видали страху великого, —

Это-де идет Василий Буславьевич,

Знать-де полетка соколиная,

Видеть-де поступка молодецкая».

Пошагал-то Василий со дружиною,

Где стоят атаманы казачие,

Пришли они, стали во единой круг,

Тут Василий им поклоняется,

Сам говорит таково слово:

«Вздравствуйте, атаманы казачие!

А скажите вы мне прямого путя

Ко святому граду Иерусалиму».

Говорят атаманы казачие:

«Гой еси, Василий Буслаевич!

Милости тебе просим за единой стол хлеба кушати».

Втапоры Василий не ослушался,

Садился с ними за единой стол.

Наливали ему чару зелена вина в полтора ведра,

Принимает Василий единой рукой

И выпил чару единым духом,

И только атаманы тому дивуются,

А сами не могут и по полуведру пить.

И хлеба с солью откушали,

Собирается Василий Буслаевич

На свой червлен корабль,

Дают ему атаманы казачие подарки свои:

Первую мису — чиста серебра,

И другую — красна золота,

Третью — скатного земчуга.

За то Василий благодарит и кланяется,

Просит у них до Ерусалима провожатого.

Тут атаманы Василью не отказывали,

Дали ему молодца провожатого,

И сами с ним прощалися.

Собрался Василий на свой червлен корабль

Со своею дружиною хороброю,

Подымали тонкие парусы полотняные,

Побежали по морю Каспицкому.

Втапоры его дружина хоробрая

Купалися во Ердане-реке,

Приходила к ним баба залесная,

Говорила таково слово:

«Почто вы купаетесь во Ердане-реке?

А некому купатися опричь Василья Буславьевича.

Во Ердане-реке крестился

Сам господь Иисус Христос.

Потерять его вам будет,

Большого атамана Василья Буславьевича».

И они говорят таково слово:

«Наш Василий тому не верует —

Ни в сон, ни в чох».

Где стоит высокой камень,

В вышину три сажени печатные,

А через его только топором подать,

В долину — три аршина с четвертью.

И в том-то подпись подписана:

«А кто-де у камня станет тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю —

Сломить будет буйну голову».

Василий тому не верует,

Стал со дружиною тешиться и забавлятися,

Поперек каменю поскаковати.

Захотелось Василью вдоль скакать,

Разбежался, скочил вдоль по каменю —

И не доскочил только четверти,

И тут убился под каменем.

Где лежит пуста голова,

Там Василья схоронили.

На камешке подпись подписана,

Подписана подпись, подрезана:

«Кто этот камень не пере́скочит,

Не быват во Новом городе».

Стоит-то Василий, призадумался,

Сам говорит таково слово́:

«Теперь-то, Потанюша, тебя-то жаль —

Тебе уж камень не перескочить,

Не бывать тебе в Новом городе».

Стала дружина скакать поперек камня́,

А Потанюша скочил — всех легче перескочи́л.

Говорит тут Василий таково слово:

«Скочить — не́ скочить вдоль по камешку»

Скочил-то Василий вдоль по камешку,

Скочил да лёгко пере́скочил.

Богатырско сердце заплывчиво:

«Кто эту подпись подписывал,

Да кто эту подрезь подрезывал?

Да кто этот камень не перескочит?

Я назад пятми́ скачу и опять перескочу».

Скочил-то Василий назад пятми,

Задел-то он ногой правою,

Пал-то на леву́ руку́,

Обломилась у него рука левая,

Пал на сер горюч каме́нь,

Разломил-то себе буйну́ голову́.