По славной матушке Волге-реке
А гулял Садко-молодец тут двенадцать лет,
Никакой над собой притки и скорби Садко не видывал,
А всё молодец во здоровье пребывал.
Захотелось молодцу побывать во Новегороде,
Отрезал хлеба великой сукрой,
А и солью насолил, его в Волгу опустил:
«А спасибо тебе, матушка Волга-река!
А гулял я по тебе двенадцать лет,
Никакой я притки, скорби не видывал над собой
И в добром здоровье от тебя отошел,
А иду я, молодец, во Новгород побывать».
Проговорит ему матка Волга-река:
«А и гой еси, удалой доброй молодец!
Когда придешь ты во Новгород,
А стань ты под башню проезжую,
Поклонися от меня брату моему,
А славному озеру Ильменю».
Втапоры Садко-молодец отошед поклонился,
Подошел ко Новугороду
И будет у тоя башни проезжия,
Подле славного озера Ильменя,
Правит челобитье великое
От тоя-то матки Волги-реки,
Говорит таково слово:
«А и гой еси, славной Ильмень-озеро!
Сестра тебе, Волга, челобитье посылает».
Двою говорил сам и кланялся.
Малое время замешкавши,
Приходил тут от Ильмень-озера
Удалой доброй молодец,
Поклонился ему, добру молодцу:
«Гой еси, с Волги удал молодец!
Как ты-де Волгу-сестру знаешь мою?»
А и тот молодец Садко ответ держит:
«Что-де я гулял по Волге двенадцать лет,
Со вершины знаю и до устья ее,
А и нижнея царства Астраханского».
А стал тот молодец наказывати,
Которой послан от Ильмень-озера:
«Гой еси ты, с Волги удал молодец!
Проси башлыков во Новегороде
Их со тремя неводами
И с теми людьми со работными,
И заметывай ты неводы во Ильмень-озеро —
Что будет тебе божья милость».
Походил он, молодец,
К тем башлыкам новогородскиим,
И пришел он, сам кланяется,
Сам говорит таково слово:
«Гой вы еси, башлыки, добры молодцы!
А и дайте мне те три невода,
Со теми людьми со работными,
Рыбы половити во Ильмени-озере.
Я вам, молодцам, за труды заплачу».
А и втапоры ему башлыки не отказывалися,
Сами пошли башлыки со работными людьми
И закинули три невода во Ильмень-озеро.
Первой невод к берегу пришел —
И тут в нем рыба белая,
Белая ведь рыба мелкая;
И другой-то ведь невод к берегу пришел —
В том-то рыба красная;
А и третей невод к берегу пришел —
А в том-то ведь рыба белая,
Белая рыба в три четверти.
Перевозился Садко-молодец на гостиной двор
Со тою рыбою ловленою;
А и первую рыбу перевозили,
Всю клали они рыбу в погребы;
Из другого же невода он в погреб же возил —
То была рыба вся красная;
Из третьего невода возили они
В те же погребы глубокие,
Запирали они погребы накрепко,
Ставили караулы на гостином на дворе.
А и отдал тут молодец тем башлыкам
За их за труды сто рублев.
А не ходит Садко на тот на гостиной двор по три дни,
На четвертой день погулять захотелось.
А и первой в погреб заглянет он,
А насилу Садко тута двери отворил:
Котора была рыба мелкая —
Те-то ведь стали деньги дробные;
И скоро Садко опять запирает.
А в другом погребу заглянул он:
Где была рыба красная,
Очутилось у Садка — червонцы лежат.
В третьем погребу заглянул Садко:
Где была рыба белая,
А и тут у Садка всё монеты лежат.
А и ходит Садко по четвертой день,
Ходил Садко по Новугороду
А и целой день он до вечера,
Не нашел он товаров во Новегороде
Ни на денежку, ни на малу разну полушечку.
Зайдет Садко он во темной ряд —
И стоят тут черепаны — гнилые горшки,
А все горшки уже битые.
Он сам, Садко, усмехается,
Дает деньги за те горшки,
Сам говорит таково слово:
«Пригодятся ребятам черепками играть,
Поминать Садко — гостя богатого,
Что не я, Садко, богат —
Богат Новгород всякими товарами заморскими{526}
И теми черепанами — гнилыми горшки».
«Уж вы вой еси, дружинушка хоробрая моя,
Еще те же мои да водолащички!
Вы скачите-тко вы скоро вы во синеё во морё,
Вы смотрите-тко вы скоро под черлёным кораблём —
Еще наш-от корабль не на ме́ли ли стоит,
Не на мели ли стоит, не на лу́ду ли нашел{528},
Не на луду ли нашел не на подводную?»
Ай скакали как дружина во синёё во морё,
А смотрили они скоро под черлёным кораблём,
Еще сами говорили таково ёму слово:
«Еще наш-от корабль не на мели он стоит,
Не на мели он стоит, не на луду он нашел,
Не на луду он нашел не на подводную».
Говорит Садко-купец, богатой гость:
«А ярыжки вы, люди наемные,
А наемны люди, подначальные!
А вместо все вы собирайтеся,
А и режьтя жеребья вы валжены,
А и всяк-то пиши на имена,
И бросайте вы их на сине море».
Садко покинул хмелево перо,
И на ем-то подпись подписано.
А и сам Садко приговариват:
«А ярыжки, люди вы наемные!
А слушай речи праведных,
А бросим мы их на сине море,
Которые бы поверху плывут —
А и те бы душеньки правые;
Что которые-то во море тонут —
А мы тех спихнем во сине море».
А все жеребья поверху плывут,
Кабы яры гоголи по заводям,
Един жеребей во море тонет —
Во море тонет хмелево перо
Самого Садка, гостя богатого.
Говорил Садко-купец, богатой гость:
«Вы ярыжки, люди наемные,
А наемны люди, подначальные!
А вы режьтя жеребья ветляные,
А пишите всяк себе на имена.
А и сами к ним приговаривай:
А которы жеребьи на море тонут —
А и то́ бы душеньки правые».
А и Садко покинул жеребей булатной,
Синего булату ведь заморского,
Весом-то жеребей в десять пуд.
И все жеребьи во море тонут,
Един жеребей поверху плывет —
Самого Садка, гостя богатого.
А и тут Садко-купец, богатой гость,
С молодой женой на подклете спит,
Свои рученьки ко сердцу прижал,
Со полуночи впросонье
Ногу леву накинул он на молоду жену.
Ото сна Садко пробужался,
Он очутился под Новым городом,
А левая нога во Волх-реке.
Он ему с царицею бил челом,
Челом бил и низко кланялся.
Говорит Садко-купец, богатый гость:
«Ай же ты Поддонный царь!
Зачем ты меня сюда требовал?»
Говорит Поддонный царь:
«Я затем тебя сюда требовал{531} —
Ты скажи-скажи и поведай мне,
Что у вас на Руси есть дорого?
У нас с царицею разговор идет,
Злато или серебро на Руси есть дорого
Или булат-железо есть дорого?»
Говорит ему Садко-купец, богатый гость:
«Ай же ты Поддонный царь!
Я скажу тебе и поведаю —
У нас злато-серебро на Руси дорого,
А булат-железо не дешевлея;
Потому оно дорого,
Что без злата-серебра сколько можно жить,
А без булату-железа жить-то неможно,
А неможно жить ведь никакому званию».
Дома его встретила молодая жена и говорила ему таковы слова:
«Ай же ты любимая семеюшка!
Полно тебе ездить по синю морю,
Тосковать мое ретливое сердечушко
По твоей по буйной по головушке.
У нас много есть именьица-богачества,
И растет у нас малое детище».