Когда Язон подплывал к пламенной Колхиде, была зима. Берег таился в столь густом тумане, что древнегреческие искатели золотого руна долго не могли понять: горы или облака перед ними. Твердь или обманчивая мечта.

Море было тихо, гладко и мертво. Лишь под веслами аргонавтов появлялись бугорки рассыпчатой пены. Они шли, шли, и берег стал, наконец, виден: сизые горы, посыпанные редким снежком…

Батуми не совсем Колхида, но не далек от нее. И уж, конечно, он — врата туманов! Все, что надышит Понт Эвксинский, стекает сюда.

Командир сторожевого катера Донат Африканович Богомолов говорит:

— Каждый город имеет свой запах. Особенно весной. Возвращаешься, ветер береговой, и так тянет цветами, распустившимися деревьями…

Я повздыхала: весной мне здесь не бывать. Скорее всего весной я буду у Белого моря, и там с берега станет тянуть свежеспиленным лесом, подтаявшим льдом.

— Чем же пахнет Батуми? — спросила я.

— Нефтью. Порт большой, облака низкие. А Новороссийск — цементом. Одесса — степными травами. Крымские порты — табаком, кипарисами, камнем.

Потом он нагнулся к переговорной трубке и сказал:

— Прибавить ход.

Нажал кнопку, прозвенел звоночек, вспыхнули два глазка на пульте: красный и зеленый. Катер загремел, зафыркал еще ретивее. С боков у него словно сухой снег рассыпается. Позади торная дорога, будто только что прошли и тракторы-пахари, и асфальтовый каток.

— Романтика! — бросил мне насмешливо матрос с бачками, в капюшоне-капоре защитного цвета.

А я смотрю, смотрю…

Вот птица нырок идет по воде, как посуху. Вот рыбацкий буй: ловят здесь метровых черноморских акул — промысел новый. Мясо их несъедобное, но зато шкура — отличный шлифовальный материал для оптических стекол. Раньше эту шкурку ввозили, теперь своя… Горная цепь, словно поезд в туннель, ныряет одним концом в туман.

— Вон те горы, побледнев, видите? Это уже Турция.

Смотрю. Значит, Турция. «Не нужен мне берег турецкий!..»

Опять звенит звоночек, мигают зеленый и красный сигналы — катер разворачивается. На границе спокойно. Мы идем обратным курсом на самой большой скорости.

…Все туманы сошлись над Батуми! Висят, не шелохнутся. На море штиль, и на небе штиль. Странно подумать, что Язон, который подплывал к этим берегам за три тысячи лет до меня, видел то же самое. А сошел на берег — пальмы, волосатые, как псы, глянцевитые листья магнолиевых деревьев, благородный лавр, сады с золотыми плодами. В общем, зима в пламенной Колхиде!