Джулия и Дин в молчании спустились в метро. Джулия взяла оставленную кем-то на сиденье газету и сделала вид, будто погрузилась в чтение. Дин с любопытством наблюдал за ней краем глаза. Перед ним была женщина, которая с той же легкостью направляла на людей пистолет и добывала информацию, как и он сам. Дин вздрогнул. «Она совсем как я… только горячее».

Дин не был бы собой, если бы упустил момент, поэтому он заглянул Джулии через плечо:

– Что читаем?

– «Таймс». Ты имеешь что-нибудь против? – Джулия перевернула страницу, пытаясь игнорировать Дина.

Он придвинулся ближе, и Джулия отодвинулась.

– Ой, да ладно, перестань, – прошептал Дин. – Я тоже читаю.

Джулия вынула страницу и сунула ему.

– Это же комиксы!

Джулия ослепительно улыбнулась:

– Дети любят комиксы.

Дин и Джулия быстро нашли Сэма и Уолтера, которые ждали их под большой вывеской «Центральный зал». Все они настороженно переглянулись.

– И что теперь? – спросил Сэм.

– Мы знаем, что он сядет на поезд, – проговорил Дин. – Но не знаем, на какой именно.

Сотни пассажиров стремились попасть на дневные поезда пригородного направления, вокзальные переходы были забиты. Таких направлений насчитывалось с десяток, и ни одно не выглядело более привлекательным, чем остальные.

– Ладно, давайте подумаем… – Джулия разглядывала расписание. – Джеймсу нужны свитки, так? Но зачем?

– Мы с твоим отцом тоже задавались этим вопросом, – сказал Сэм, и Джулия бросила быстрый взгляд на Уолтера. – В Джеймса вселился не обычный демон, а, скорее всего, что-то вроде сторожевого пса.

– Да, но остается вопрос почему, – вмешался Уолтер.

– Кто-то вместе со свитками запечатал в кувшинах и демона-охранника. Я заметил символ на одном из них, мы такие довольно часто видим. – Сэм говорил о дьявольской ловушке, выдавленной на внутренней стороне крышки. – Это символ удерживает демона внутри. Вероятно, Джеймс случайно освободил демона, и тот в него вселился. И, похоже, он пойдет на всё, чтобы защитить свиток.

– Папа, ты знал? – Во взгляде Джулии промелькнул гнев. – Ты знал, что они прокляты?

– Наверняка я этого не знал, – признался Уолтер.

Джулия отвернулась, явно рассерженная тем, что отец не рассказал о скрытой опасности.

– Джулия, на аукционе был кто-нибудь знакомый? – спросил Сэм, пытаясь угадать, куда может направиться Джеймс.

– Ну, был там один тип, но всё так быстро завертелось…

– Кто? – спросил Уолтер.

– Парень за пианино.

Дин недоверчиво уставился на нее:

– Мужик, у которого ты стащила бумажник, был на аукционе? Почему ты раньше не сказала?

Джулия пожала плечами:

– Я много бумажников стащила.

Дин взял бумажник. Внутри оказались калифорнийские права.

– Эли Турман, из Беркли.

– Постой, тот рыжий, Эли? – переспросил Сэм. – Он исчез сразу после того, как упал кейс. Выскользнул, пока копы отвлеклись на вас, ребята.

– Лучше догадки у нас пока нет, – проговорил Дин. – Все согласны?

Уолтер кивнул, а через секунду согласилась и Джулия.

– Хорошо, – сказал Дин. – Потому что если нет, я бы бросил вас прямо тут. Пойдемте искать поезд.

Они подошли к билетной кассе и спросили, какой поезд идет в Калифорнию. Кассир просмотрел расписание:

– Прямых до Калифорнии нет. Есть Олбани – Детройт – Чикаго. Потом Чикаго – Сан-Франциско – Оверленд Рут.

– Годится. Четыре билета, пожалуйста. – Сэм жестом предложил Джулии заплатить.

– У меня не хватит денег, – прошептала та.

– Сто долларов и два цента, – сказал кассир, разглядывая странную четверку. – В Чикаго надо будет перерегистрировать билеты.

Дин наклонился к Джулии:

– Ты сперла кучу бумажников, и у тебя не найдется сотни долларов?

– Мы с отцом живем на эти деньги, – прошипела она, но Дин не сдался, и она открыла кошелек. – Ладно. Секундочку.

Вместо денег она достала из кошелька ключ от камеры хранения и направилась к ряду металлических шкафчиков у стены, открыла один и вытащила большой кожаный чемодан, а из чемодана – пару носков. Из носков она достала пачку купюр и передала их отцу.

– Стильно живут, – прошептал Дин Сэму.

– Два билета в спальный вагон. – Уолтер положил деньги на прилавок и бросил взгляд на Винчестеров. – А вы, мальчики, добирайтесь сами.

Братья потеряли дар речи.

«Эти придурки не понимают, с кем имеют дело», – подумал Дин.

Уолтер забрал билеты, взял Джулию под руку и удалился. Винчестеры следовали за ними по пятам.

– Вам же нравится запрыгивать в поезд на ходу, – проворчал Уолтер. – Вот вам еще одна возможность.

Оказавшись на платформе, Джулия указала на рыжие волосы Эли Турмана. Тот держал большой кожаный чемодан. Туда влезло бы четыре кувшина, не меньше. Охранник Джеймс обнаружился неподалеку – шатался вокруг металлической колонны, стараясь, чтобы Эли его не заметил.

Выглядел он так, будто его протащили через весь ад.

«Понимаю, каково это, приятель», – подумал Дин.

По плану Уолтер и Джулия сядут в спальный вагон и будут присматривать за Эли. Сэм и Дин проберутся на другую сторону путей. Когда поезд тронется, они догонят его и залезут в вагон. Вот только придется прятаться при появлении контролера, ведь тот может спросить их имена и номер вагона.

Сэм и Дин дошли до конца поезда и, улучив момент, когда проводники отвернулись, спрыгнули на рельсы. Платформа была достаточно высокой, под ее прикрытием им удалось незаметно перебежать на другую сторону служебного вагона.

– Это тебе не первый класс, – заметил Дин.

Они шли вдоль поезда, прикидывая, где будет удобнее разбежаться и запрыгнуть наверх, когда поезд тронется.

– Как думаешь, за кого они нас принимают? – спросил Сэм, пока они шли по грязным рельсам.

– Не знаю. Это же ты подружился с Чудесным Профессором Уолли[165].

– Он ученый, Дин. Разбирается в Библии, может читать по-арамейски или на каком там языке эти свитки написаны. Когда мы добудем свиток, он нам пригодится.

– А ты не подумал, что они обычные люди… ну, почти обычные? Вряд ли им понравится вся эта хрень с одержимостью, Сатаной и Армагеддоном. Ты же не рассказал им о конце света, правда? – Дин развернулся и впился в брата взглядом.

Сэм прошел мимо, задев его сумкой:

– Нет, Дин, не рассказал.

Он вошел в туннель. Дин вздохнул и следом за ним шагнул в темноту.

* * *

Лин Кини была выше почти на целую голову, но всё равно с трудом поспевала за Роуз МакГроу, пока они поднимались в пентхаус. Обширный зад Роуз раскачивался из стороны в сторону так, что любой моряк вспомнил бы о родном доме. Лин, напротив, была подтянутой и длинноногой – фермерская девчонка, сбежавшая в большой город. Она так радовалась, когда ее взяли горничной в «Уолдорф». Это была ее первая настоящая работа, если не считать кастрацию лошадей на родительской ферме.

Лин попыталась сосредоточиться на словах Роуз, которая объясняла, что «Уолдорф-Астория» от каждого работника ожидает уважения к личной жизни постояльцев. Роуз наклонилась ближе (от нее несло луком, Лин поморщилась) и доверительно рассказала, что Ди Маджо был здесь как-то раз с другой женщиной, не с Мэрилин, но если что, Лин от нее этого не слышала. Роуз пошевелила рыжими бровями, чтобы еще больше подчеркнуть, что это строго секретно.

У двери пентхауса она достала из кармана передника универсальный ключ, постучала и вставила ключ в замочную скважину.

В номере царила разруха: после вчерашней перестрелки на аукционе он буквально лежал в руинах. На вспоротой шелковой обивке диванчиков валялись комья набивки, восточный ковер был в пятнах крови, на полу остались странные царапины, мебель вся была перевернута. Похоже на покинутое поле боя. Роуз зацокала языком и отправилась за средствами для уборки, а Лин велела пока собрать осколки. Сказала, что вернется через пару минут.

Лин осмотрела комнату, вытащила из тележки мусорное ведро и, вооружившись щеткой и метелкой для пыли, опустилась на четвереньки. Выметая осколки, она заметила, что это не стекло, а глина. Лин высыпала осколки в ведро и тут заметила в соседней комнате закатившийся под кровать кувшин, прикрытый сбившимся покрывалом.

Достав кувшин, Лин перенесла его в гостиную. Выглянув наружу и убедившись, что Роуз в коридоре не видно, она поставила его на стол. Кувшин был высокий и продолговатый, того же блеклого цвета, что и осколки, которыми был засыпан пол. Лин подумала, что владелец обрадуется, узнав, что один уцелел.

Потом любопытство взяло верх, и Лин запустила ногти в щель под крышкой. Поначалу та не поддавалась: она была залита чем-то вроде смолы. Наконец, крышка немного повернулась, и Лин смогла вытащить ее. Под ней оказалась затычка из конского волоса, пропитанная смолой. Лин поискала, чем бы подцепить затычку, потом заметила на полу нож, которым вскрывают конверты, и воткнула его между печатью и краем сосуда. Из кувшина вырвался гулкий звук.

Лин отшвырнуло на пол. Из сосуда хлынул густой темный дым и начал собираться на полу. Потом он стал подниматься всё выше, на высоту человеческого роста. Лин попыталась отползти, но дым обвил ее лодыжки, и ей показалось, что ее ноги увязли в мокром цементе. Последнее, что она запомнила, – как едкий дым забился в рот и проник в горло.

Через десять минут Роуз вернулась с ремонтником Сэлом, но Лин нигде не было видно.

– Ох уж эта современная молодежь! Ничего им нельзя доверить! Сбежала с работы в первый же день… Вот тебе на, – вздохнула Роуз.

Сэл кивнул, и они принялись наводить порядок в президентском номере.

* * *

Энтони не сразу обратил внимание на длинноногую блондинку, ворвавшуюся в посвященное римскому искусству крыло Нью-Йоркского музея искусств. В музей каждый день приходили сотни посетителей, и Энтони подумал, что она просто догоняет группу учащихся младших классов, приехавших на экскурсию. И только услышав звук бьющегося стекла, вбежал в зал.

Девушка стояла посреди зала. У ее ног лежали остатки стеклянной витрины, в которой хранились несколько римских ваз – если память не подводила Энтони, примерно семидесятого года нашей эры. Тем временем девушка опрокинула еще одну витрину и стала швырять керамические сосуды на пол, один за другим.

Из разбитых ваз поднимались столбы черного дыма. Первой мыслью Энтони было побежать за огнетушителем, но девушка перешла к следующей витрине.

– Эй, леди, что вы делаете! – Энтони направился к ней, на ходу доставая пистолет. – Остановитесь, или я буду стрелять!

Девушка как будто его не слышала. Она развернулась и толкнула длинный стеклянный ящик, в котором были выставлены маленькие серебряные коробочки. Ящик разбился, над коробочками поднялись клубы дыма.

Энтони направил на нее пистолет:

– Я не шучу, мэм. Больше ничего не трогайте!

Девушка повернулась к нему. Глаза у нее были совершенно черные.

– Иисус, Мария, Иосиф! – испуганно воскликнул Энтони и инстинктивно нажал на спусковой крючок.

Он попал девушке в плечо. Дети с визгом выбежали из зала. Пуля, однако, не остановила девушку, и она опрокинула еще одну витрину. Дыма в воздухе стало больше. Жирные черные столбы поплыли по залу к разбитым витринам, двигаясь так, словно обладали собственной волей.

Энтони подошел ближе. Перед ним взметнулся клуб дыма, и больше он ничего не помнил.

* * *

Дин заметил, что поезд двигается быстрее, чем он рассчитывал.

– Сэм, давай! – крикнул он, прыгнул на одну из лесенок на стене вагона и протянул брату руку. Сэм, который, задыхаясь, мчался вдоль путей, швырнул ему сумку. – Давай, здоровяк! Бежишь, как будто тебе лет семьдесят!

Сэм поднажал, ухватил Дина за руку, и тот втащил его на решетку между вагонами. Оказавшись в безопасности, Сэм согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

– В этих брюках трудно бегать, – выдохнул он.

– Еще бы, Сэмми, – Дин стряхнул с его плеч сажу. – Пойдем отыщем папочку и сестренку.

* * *

Мэри-Энн Струтерс не верила своим глазам. Она сидела на пожарной лестнице, пытаясь поймать немного прохлады среди послеполуденного зноя. Лестница выходила на север, справа находились Гудзон и Нью-Джерси. Вот оттуда-то она и заметила людей на эстакаде туннеля, над рельсами. Их было человек двадцать, среди них, кажется, были даже дети. Когда в четыре сорок с Центрального вокзала ушел поезд и направился к Олбани, они все разом шагнули с моста и исчезли внизу. Мэри-Энн вытерла лоб, решив, что это ей, должно быть, почудилось, но когда поезд поехал дальше на север, она увидела, как люди карабкаются вниз по стенам служебного вагона и забираются внутрь.

«Странно», – подумала она и пожала плечами.

Потом нашарила у ног бутылку холодного пива и продолжила наблюдать за тем, что происходило вокруг.