Утром, в пять минут четвертого, когда Жаклин Дэниелс вошла в свой кабинет, она включила свет и увидела человека, застывшего у ее стола. Он дожидался ее в темноте, и от удивления Дэниелс опешила и на мгновение лишилась дара речи.

– Вы?! – выдавила она.

Человек с темными глазами стоял неподвижно и пристально смотрел на нее. Уже знакомый плащ был распахнут, и она увидела, что незнакомец не вооружен. Но почему-то от этого он выглядел еще более опасным.

– Как вы сюда попали?

– Пожалуйста, садитесь.

– Кто вы такой?

– Нам нужно поговорить.

Дэниелс почувствовала всплеск адреналина, как будто ей к вискам внезапно прижали раскаленные монеты. Весь день после аварии она потратила на поиски Винчестеров. К охоте подключилось ФБР, но участие федералов лишь осложнило работу.

– Нужно поговорить, – повторил человек.

– Вы арестованы, – напомнила она ему. – Сегодняшних фокусов на дороге более чем достаточно, чтобы посадить вас в камеру.

Она повернулась, чтобы выйти из кабинета, но человек поднял руку, и дверь захлопнулась у нее перед носом.

– Садитесь, пожалуйста, – настойчиво произнес он.

Дэниелс повернулась к нему. Она перестала изображать крутого, бесстрашного полицейского. На ее лице появилась маска холодной отстраненности.

– Вы даже не представляете, во что вляпались, – спокойно произнесла она.

– Меня зовут Кастиил.

– Мне плевать, как вы там себя называете. – Подойдя к столу, она потянулась за наручниками и вдруг почувствовала острую боль в шее, отголосок травмы, полученной в недавней аварии. – Думаете, можно вот так запросто вломиться в кабинет и приказывать мне?

– То, зачем я пришел, важнее вас.

– В этом городе нет ничего важнее меня. – Она протянула ему наручники, но Кастиил схватил ее за запястье, быстро повернул руку так, чтобы показалась татуировка, и прикоснулся к рисунку.

– Этот оберег не защитит вас.

На лице Дэниелс промелькнуло сомнение, но она тут же взяла себя в руки.

– Нравится? – спросила она. – Я сделала ее на Марди Гра[101], в весенние каникулы двенадцать лет назад. Глупая детская выходка, знаю, но…

– Вы лжете.

– Ну и что? Почему меня должно волновать ваше мнение?

– Времени мало, – сказал Кастиил. – Мне нужен Свидетель. Иуда. Где он?

Дэниелс покачала головой.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Вы знаете о петле. Она дважды исчезала, пока находилась под вашим присмотром. – Его взгляд снова скользнул к татуировке. – Мне знаком этот символ.

Она промолчала.

– Отведите меня к Свидетелю, – потребовал Кастиил. – Последний раз прошу.

Дэниелс не шелохнулась. Кастиил все еще удерживал ее руку, и сантерийская татуировка оказалась между ними как маленькая, но очень важная улика.

Потом Дэниелс улыбнулась и отдернула руку.

– Можешь просить все, что угодно, Кастиил… или как там тебя. Копайся у меня в голове. Делай что хочешь. Сиди здесь хоть всю ночь. – Улыбка исчезла. – Я ничего не знаю.

Лицо Кастиила посуровело. Он не сделал ни одного движения, но как будто стал больше, навис над ней, заслонив все вокруг. Его голос дрожал от еле сдерживаемой ярости.

– Я – ангел Божий. И, находясь здесь, трачу бесценное время. Время, которое уже никогда не вернуть. Это важно.

Дэниелс отступила назад, ее глаза широко раскрылись, и она почувствовала, как ее тело откликнулось на эти слова: под мышками выступил пот, пульс стучал где-то в горле, и на шее забилась жилка. Усилием воли она заставила себя успокоиться.

– Будь ты действительно ангелом, – строго сказала она, как мать, отчитывающая нашкодившего ребенка, – обошелся бы и без моей помощи, верно? – Она покачала головой. – Извини. Это мой город. Мои люди живут здесь с незапамятных времен, когда тебя и в помине не было, и мы как-нибудь сами разберемся в своих делах, без твоего участия. – Она сдула упавшие на глаза волосы. – А теперь, если вопросов больше нет, я пойду домой и приму аспирин. Какой-то отморозок устроил мне сегодня аварию, и у меня раскалывается голова.

Кастиил протянул руку, и его пальцы как будто случайно коснулись ее лба.

– Сейчас станет еще хуже.

Шериф Дэниелс открыла рот, чтобы ответить, но передумала. В сознание хлынули живые образы и ощущения – ослепительный свет и зловещая тьма, праведный гнев на полях сражений и благодать, божественная благодать.

– Больше повторять не буду, – с тихой угрозой в голосе произнес Кастиил. – Где петля?

На этот раз Дэниелс не колебалась. Сама того не сознавая, она упала на колени, и ее голос, лишенный истерических ноток, полился потоком слов:

– В церкви. Петля в подвале церкви…

Когда видения потускнели, оставив после себя невыносимую мигрень, Кастиила и след простыл.

Медленно поднявшись, шериф Дэниелс с трудом добрела до стола и рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

Она даже думать не смела о том, что натворила.