Проезжал борец было неверныи,

Много городов прошел,

Много он борцов повалил,

Иныих он до сме́рти убил.

Приезжает он в Москву белокаменну,

Сам же князю похваляется:

«Ай же князь ты московскии!

Дай мне нонче поединщичка.

Ты не дашь мне да поединщичка, —

Я вашу Москву да всю огнем прижгу».

Много находилося младых борцов,

А никто не может с ним да супротивиться,

А й борец против его да не находится.

Из той же из-под северной сторонушки

А стоят же мужики да балахонники,

А и сами они да испрого́ворят:

«Кабы наш-то да Рахта Рагнозерскии,

Этого борца он бы нонь в кучку склал!»

Подходит человек да незнакомыи,

У тех же мужиков он да спрашиват:

«Вы откуда мужики да балахонники,

А какой же у вас Рахта Рагнозерскии?»

Отвечали мужики да балахонники:

«Наш бы Рахта Рагнозерскии

Этого борца да он бы в кучку склал».

Подхватили мужиков да балахонников,

А держали их-то в крепости,

Отправляли тут скора гонца

В ту деревню Рагнозерскую,

За тем Рахтой Рагнозерскиим.

Приезжает тут гонец было московскии

В ту деревню Рагнозерскую.

Рахты дома не случилося

При тоем гонце да при московскоем, —

Находился Рахта в лесах темныих.

Спрашиват гонец было московскии:

«Этта ль есть да Рахта Рагнозерскии?»

Отвечает тут ему да было женщина:

«Тут живет же Рахта Рагнозерскии.

Ты откудова, удалый добрый молодец?» —

«Я из той Москвы да белокаменной,

Тот гонец да было скорыи

А за тем было за Рахтой Рагнозерскиим:

Требует князь московскии

С тем борцом да поборотися,

А с неверныим пората́тися».

Отвечает ему женщина:

«Ай же ты гонец было московскии!

Как из лесу придет Рахта Рагнозерскии,

Не серди-ко ты его голодного,

А й голодного его да холодного,

Дай ему волю хлеба покушати,

А тожно ты его да спрашивай».

Тут приходит с лесу Рахта Рагнозерскии,

Сготовляет обед да ему женщина,

Он же сел тут хлеба кушати,

А поел же тут нунь Рахта Рагнозерскии,

Тут ставает да гонец было московскии

А й ему же тут нонь поклоняется:

«Ты есть нонче Рахта Рагнозерскии?

Требует тебя князь московскии

С тем борцом да поборотися,

Что ль с неверныим да попытатися», —

«Отправляйся-ко, гонец да ты московскии,

Нынь в Москву свою да белокаменну.

Я послушаю князя да московского

А прибуду я в Москву да на борение,

Да прибуду нонь попрежде вас.

А прибуду буде раньше вас,

Где искать мне князя да московского?» —

«Ты прибудешь в Москву да белокаменну,

Спросишь же ты князя там московского,

А тебе-ка-ва покажут там».

А й гонец в Москву да отправляется.

Рахта на лыжи было ставится,

Тут в Москву да отправляется,

Попрежде гонца в Москву он ставится.

Отыскал он князя да московского;

А кормили тут его да было до́сыта,

А поили тут его да было до́пьяна.

Тот гонец в Москву было прискакивал,

А про Рахту у князя было спрашивал.

Отвечает тут ему князь московскии:

«Здесь-ко Рахта в Москве да объявляется,

Именем своим да Рахта называется».

Говорит гонец было московскии

Тому ли князю да московскому:

«Ты держи-ко его сутки да голодного,

Тожно спусти к борцу да не борениё

А к неверному на показание».

Выдержали сутки да голодного

А спустили тут его да на борение.

Говорит тут Рахта Рагнозерскии:

«Я бороться, князь, да не знаю ли,

Я порататися с борцом да не умею ли;

Да привычка нунь у нас да была женская».

Как ухватит он борца за плечи ли

Да топнет тут борца о кирпичен мост,

Сбил его всего да в кучку вдруг.

«Ай же ты да Рахта Рагнозерскии!

Чем тебя да нонче пожертвовать?»,

«Ничего мне, князь, не надобно.

Дай-ко мне благословеньице,

Чтоб на нашем было на озерушке

Не ловили да мелкои там рыбушки

А без нашего да дозволеньица».

Дал ему да князь было московскии,

Дал да князь тут дозволеньице,

Чтоб не ловили без его благословеньица.