Как не да́лече-дале́че во чистом во поле,

Тута куревка да поднималася,

А там пыль столбом да поднималася, —

Оказался во поле добрый мо́лодец,

Русский могучий Святогор-богатырь.

У Святогора конь да будто лютый зверь,

А богатырь сидел да во косу сажень.

Он едет в поле, спотешается,

Он бросает палицу булатную

Выше лесушку стоячего,

Ниже облака да ходячего,

Улетает эта палица

Высоко да по поднебесью.

Когда палица да вниз спускается,

Он подхватывает да одной рукой.

Наезжает Святогор-богатырь

Во чистом поле на сумочку да скоморошную.

Он с добра коня да не спускается,

Хотел поднять погонялкой эту сумочку, —

Эта сумочка да не ворохнется.

Опустился Святогор да со добра́ коня,

Он берет сумочку да одной рукой, —

Эта сумочка да не сшевелится;

Как берет он обеими руками,

Принатужился он силой богатырской,

По колен ушел да в мать-сыру землю, —

Эта сумочка да не сшеве́лится,

Не сшевелится да не споднимется,

Говорит Святогор да он про себя:

«А много я по свету езживал,

А такого чуда я не видывал,

Что маленькая сумочка да не сшевелится,

Не сшевелится да не здымается.

Богатырской силе не сдавается».

Говорит Святогор да таковы слова:

«Верно тут мне, Святогору, да и смерть пришла».

И томолился он да своему коню:

«Уж ты, верный богатырский конь,

Выручай теперь хозяина».

Как схватился он да за уздечку серебряну,

Он за ту подпругу золоченую,

За то стремечко да за серебряно.

Богатырский конь да Принатужился,

А повыдернул он Святогора из сырой земли.

Тут садился Святогор да на добра́ коня

И поехал по чисту́ полю

Он ко тем горам да Араратскиим.

Утомился Святогор да он умаялся

С этой сумочкой да скоморошноей

И уснул он на добром коне,

Заснул он крепким богатырским сном.

Из-под да́леча-дале́ча, из чиста́ поля

Выезжал старый казак да Илья Муромец,

Илья Муромец да сын Иванович,

Увидал Святогора он бога́тыря:

«Что за чудо вижу во чисто́м поле,

Что богатырь едет на добро́м коне,

Под богатырем-то конь да будто лютый зверь,

А богатырь спит крепко-на́крепко».

Как скричал Илья да зычным голосом:

«Ох ты гой еси, удалый добрый молодец,

Ты что, молодец, да издеваешься,

А ты спишь ли, богатырь, аль притворяешься,

Не ко мне ли старому да подбираешься,

А на это я могу ответ держать».

От богатыря да тут ответу нет.

А вскричал Илья да пуще прежнего,

Пуще прежнего да зычным голосом, —

От богатыря да тут ответу нет.

Разгорелось сердце богатырское

А у старого казака Ильи Муромца,

Как берет он палицу булатную,

Ударяет он богатыря да по белы́м грудям,

А богатырь спит не просыпается.

Рассердился тут да Илья Муромец,

Разъезжается он во чисто́ поле,

А с разъезду ударяет он бога́тыря

Пуще прежнего он палицей булатною.

Богатырь спит, не просыпается.

Рассердился тут старый казак да Илья Муромец,

А берет он шелепугу подорожную,

А не малу шелепугу да во сорок пуд,

Разъезжается он со чиста поля,

И ударил он богатыря по белым грудям,

И отшиб он себе да руку правую.

Тут богатырь на коне да просыпается,

Говорит богатырь таково слово:

«Ох, как больно русски мухи кусаются».

Поглядел богатырь в руку правую,

Увидал тут Илью Муромца,

Он берет Илью да за желты́ кудри,

Положил Илью да он к себе в карман,

Илью с лошадью да богатырскоей,

И поехал он да по святым горам,

По святым горам да Араратскиим.

Как день он едет до вечера,

Темну ноченьку да он до́ утра,

И второй он день едет до вечера,

Темну ноченьку он до́ утра.

Как на третий-то да на де́нёчек

Богатырский конь стал спотыкатися.

Говорит Святогор да коню доброму:

«Ах ты что, собака, спотыкаешься?

Ты идти не мошь, аль везти не хошь?»

Говорит тут верный богатырский конь

Человеческим да он голосом:

«Как прости-ко ты меня, хозяинушко,

А позволь-ко мне да слово вымолвить, —

Третьи суточки да ног не складучи,

Я вожу двух русских могучиих бога́тырей,

Да й в третьих с конем богатырскиим».

Тут Святогор-богатырь да опомнился,

Что у него в кармане тяжелешенько;

Он берет Илью за желты кудри,

Он кладет Илью да на сыру землю

Как с конем его да богатырскиим.

Начал спрашивать да он выведывать:

«Ты скажи, удалый добрый молодец,

Ты коей земли да ты какой орды?

Если ты — бога́тырь святорусский,

Так поедем мы да во чисто по́ле,

Попробуем мы силу богатырскую».

Говорит Илья да таковы слова:

«Ай же ты, удалый добрый молодец,

Я вижу силушку твою великую,

Не хочу я с тобой сражатися,

Я желаю с тобой побрататися».

Святогор-богатырь соглашается,

Со добра коня да опушается.

И раскинули они тут бел шатер,

А коней спустили во луга зеленые,

Во зеленые луга они, стреножили.

Сошли они оба во белой шатер,

Они друг другу порассказалися,

Золотыми крестами поменялися,

Они с друг другом да побраталися,

Обнялись они поцеловалися, —

Святогор-богатырь да будет бо́льший брат,

Илья Муромец да будет меньший брат.

Хлеба-соли тут они откушали,

Белой лебеди порушали

И легли в шатер да опочи́в держать.

И недолго, немало спали — трое суточек,

На четверты они да просыпалися,

В путь-дороженьку да отправлялися.

Как седлали они да коней добрыих,

И поехали они да не в чисто поле,

А поехали они да по святым горам,

По святым горам да Араратскиим.

Прискакали на гору Елеонскую,

Как увидели они да чудо чудное,

Чудо чудное, да диво дивное:

На горе на Елеонския

Как стоит тут да дубовый гроб.

Как богатыри с коней спустилися,

Они ко гробу к этому да наклонилися.

Говорит Святогор да таковы слова:

«А кому в этом гробе лежать су́жено?

Ты послушай-ко, мой меньший брат,

Ты ложись-ко во гроб да померяйся,

Тебе ладен ли да тот дубовый гроб».

Илья Муромец да тут послушался

Своего ли братца большего, —

Он ложился Илья да в тот дубовый гроб.

Этот гроб Илье да не поладился,

Он в длину длинен и в ширину широк,

И вставал Илья да с того гроба.

А ложился в гроб да Святогор-богатырь,

Святогору гроб да поладился,

В длину по мере и в ширину как раз.

Говорит Святогор да Илье Муромцу:

«Ай же ты, Илья, да мой меньший брат,

Ты покрой-ко крышечку дубовую,

Полежу в гробу я, полюбуюся».

Как закрыл Илья крышечку дубовую,

Говорит Святогор таковы слова:

«Ай же ты, Ильюшенька да Муромец,

Мне в гробу лежать да тяжелешенько,

Мне дышать-то нечем да тошнешенько,

Ты открой-ко крышечку дубовую,

Ты подай-ко мне да свежа воздуху».

Как крышечка не поднимается,

Даже щелочка не открывается.

Говорит Святогор да таковы слова:

«Ты разбей-ко крышечку саблей вострою».

Илья Святогора послушался,

Берет он саблю вострую,

Ударяет по гробу дубовому.

А куда ударит Илья Муромец,

Тут становятся обручи железные;

Начал бить Илья да вдоль и по́перек,

Всё железные обручи становятся.

Говорит Святогор да таковы слова:

«Ах ты, меньший брат да Илья Муромец,

Видно, тут мне, богатырю, кончинушка,

Ты схорони меня да во сыру землю,

Ты бери-ко моего коня да богатырского,

Наклонись-ко ты ко гробу ко дубовому,

Я дохну тебе да в личко белое,

У тя силушки да поприбавится».

Говорит Илья да таковы слова:

«У меня головушка есть с проседью,

Мне твоей-то силушки не надобно,

А мне своей-то силушки достаточно;

Если силушки у меня да прибавится,

Меня не будет носить да мать-сыра земля,

И не наб мне твоего коня да богатырского,

А мне-ка служит верой-правдою

Мне старый Бурушка косматенький».

Тута братьица да распростилися,

Святогор остался лежать да во сырой земле,

А Илья Муромец поехал по Святой Руси

Ко тому ко городу ко Киеву,

А ко ласковому князю ко Владимиру.

Рассказал он чудо чудное,

Как схоронил он Святогора да богатыря

На той горе на Елеонскии.

Да тут Святогору и славу поют,

А Илье Муромцу да хвалу дают.

А на том былинка и закончилась.