360 На ре́ке, на ре́ке, на Во́лхови

Тут плавал-гулял черленный но̀сад.

У того ли у носада у лёкка́ струга

Да нос и корма по-звериному,

Крутая бедра́ по-лошадиному,

365 Да хобот мечет по-змеиному.

У того у носада у лёкка́ струга́,

Да па́руса были полотнены,

Да бе́цёвки были шо́лковы,

Того де ли шолку белого,

370 Да белого шолку шемахильского.

Да сделано место хозяйськоё,

Да сделана кровать слоновы́х костей,

Обита кровать да дорогим сукном,

Покрыта кровать да бе́лым бархатом,

375 Да два ли самоцветных камешка,

Да две ли лисицы две бурначеських,

Два ли сибирских соболя.

Да у того ли носада лёкка́ струга,

Флюгёр на деревце качаетце,

380 О свежую воду́ опираетця,

Флюгёр из красного золота.

На утри-то было ране́шенько,

На светлой зори раноутренной,

На выкати солнышка красного

385 Не бела берёзынька шатаетси

Да сучьям-лисьям до сырой земли́,

Стоял тут сын да перед матерью,

Да молодой Василий сын Буславьевиц.

— Ой еси, матушка осподарына,

390 Чесна вдова Амельфа Тимофеевна,

Дай ты мне благословение великое

Идти-бежать в Ерусалим го́род,

Да Господу богу помолитисе,

Господней гробнице приложитиси,

395 К адамовым мо́щам приклонитиси.

Да дай благословенье ты великое:

Да во здешном во Нове-городе

Да много старёт, мати, отцёв-матушок,

Да много вдовёт, мати, цужыих жон,

400 Да много сиротат, мати, малых детей,

Да всё для меня, мати, для грешного, —

Быват Господь меня во грехах простит.

Говорит его мать да осподарына:

— Ой еси, Василий сын Буславьевич,

405 Нельзя тебе дать благословеньицё

Идти бы бежать в Ерусалим го́род

Господу богу помолитися,

Господней гробнице приложитиси,

Адамовым мо́щам приклонитиси.

410 Из здешного Нова-города

Много бога́тырей ха́живало,

Да мало назад да приха́живали,

Да тебе ведь, Василий, не придти будёт.

Богатырьско сердце заплывцево,

415 Не знат сказал слово — ‘глупости,

Да не знат сказал слово с мудрости:

— Ой еси ты, мать да осподарына,

Чесна вдова Амельфа Тимофеевна!

Ты сама бы спала, себе видела —

420 Ото двора отошла и до другого не дошла,

Да тут бы родна матушка преставиласе.

Да ты говоришь, што не придти будёт,

Да дашь благословление — приду же я,

Не дашь благословление — приду же я.

425 Тебя я уж, матерь, не послушаю.

Дала тут ведь благословленьицё

С буйной главы́ да до ре́звых ног,

Да сама говорит таково́ слово:

— Да знаю дорогу очень дальнию,

430 Да та дорога тихосми́рная,

Вперёд идти будет три́ года,

И назад идти будет три́ года,

Пройдёт того времени шесть годо́в,

Да знаю дорогу премоеждную:

435 Да вперёд идти будет по́лгода,

И назад идти будет по́лгода,

Пройти тому времени будет и год поры.

Есть на дороги розбой большой,

Да есь на дороги караул крепко́й,

440 Да есь на дороги мелки за́ставы.

А Василий пошел премым путе́м.

Как собрался Василий на черлен носад,

Да пошли с той же со дружиной со хороброй же,

С удалыми добрыми молодцами,

445 По той ли улицы широкой.

Идёт-то Василий, не шатнитьси,

Кудерци на ём не трёхнутси

Стары старухи поахивают,

Молоды молодки посматривают,

450 А красные девицы поглядывают:

— Век мы живали, не видали такого молодца,

Как молода Василия Буслаевича.

— Пришел-то Василий на черлен носад,

Да стал-то Василий по носаду похаживать,

Да стал места всем ведь указывать:

— Да Костя ты Костя Новоторщеник,

Садись-ко ты опеть ноньче на́ корму,

Друга же то дружина о́кол парусов.

Сходни убрали с берегу,

460 Ототкнули притычины серебрены,

Подгнули па́руса поло́тнены,

Пошли рекой Волховой,

Вышли в море во Виранское

Виранское море произойдучись,

465 Вышли они на синё морё,

На за́ставах там вопят:

— Ой еси, Василий, сын Буслаевич!

Почему ты идёшь, не привёртываешь,

Проезжей дорожецки не спрашиваешь?

470 — Да ведь я иду не с товарами,

А я иду со обетами,

Назад ворочусь — вам гостиничка принесу.

Идут оны по синю́ морю.

Синее морё произо́йдучись,

475 Усье реки Иордан казуетси,

Сороцински горы знаменуетси,

Чудны там кресты́ знаменуютси.

Потенула погода синемо́рская,

Рвёт-дерёт да тонки па́русы.

480 Стал Василий по носаду побегивать,

Стал па́руса сам поправливать,

А носад стоит на одном мести́.

Говорит Василий таково́ слово́.

— Ой еси, дружина хоробрая,

485 Удалы дородни добры молодци!

Берите щепы́ долгомерныя,

Щупайте вы во синё морё,

Мы на ко́шки стоим или на камени,

Не той ли луды́ на подводноей.

490 Брали щепы́ долгомерныя,

Щупали во синём мори,

Не на кошки стоят не на ка́мени,

А стоят-то они на морско́й воды́.

Говорит тут Василий таково́ слово́:

495 — Я иду не с товарами,

А я иду со обетами.

Костя-то Лостя Новоторщеник,

Правь ты под горы Сорочиньския,

Знать крестам сходить помолитися.

500 Стал Костя править, —

Носад побежал, как сокол полетел.

Спустили па́русы полотнены,

Приткнули притычины серебрены,

Сходни поклали концо́м на́ берег,

505 Пошли-то они на круто́й берег.

Идут-то на горы с ча́с поры́,

Идут-то на горы с другой поры́,

Идут-то на горы с третьей поры́, —

Не могут дойти до чудных крестов.

510 Говорит-то Василий таково́ слово́:

— Ой еси, дружина хоробрая,

Удалы дородни добры молодцы!

Идём мы на горы с час поры́,

Идём мы на горы с другой поры́,

515 Идём мы на горы с третей поры́,

А не можем дойти до чудны́х крестов.

Отселе крестам мы помолимся.

Да и все назад поворотимся.

Оттуда крестам богу помолилися,

520 Все назад поворотилися.

Стал по горам Вася похаживать,

Стал по горам Вася погуливать,

Да нашел голову́ костощёную,

Костощёну голову́ человеческу,

525 Стал голову́ Вася попинывать,

Лево́й ногой да в праву ногу́,

А правой ногой да во чисто́ полё,

Сам говорит да таково́ слово́:

— Кака ты лежишь, голова, русска иль неверна?

530 Русска лежишь — так прихороним тебя,

А неверна лежишь — то хоть пога́лимса.

Протащилась голова человеческа

Ру́сским язы́ком человечеським,

Громкой гово́рей богатырьской:

— Ты, Вася, меня не попинывай,

Ты, Василий, меня не пошевеливай,

Я ведь голова была не хуже тебя,

Тот же Василий, сын Хлебович

Из того же из Нового города,

540 Поехал рубить сорочи́ну злолукавую,

Та сорочи́на злолукавая

Заслышала побежку лошадиную,

Заслышала поездку богатырскую,

Подкопы копала глубокия,

545 Становила по́дрези железныя,

Затенула тенета́ми полотнеными,

Засыпа́ла хрещом мелким ка́меньем.

Меня первый-то подкоп меня бог пронёс,

Второй-то подкоп меня конь пронёс,

550 А на третьем-то подкопе конь обрю́шился.

Та сорочина злолукавая,

Она-то уж тут была,

Тут она меня и обневолила,

Свезали у меня руки белыя,

555 Сковали у меня ноги резвыя,

Стали приводить во свою́ веру,

Во свою́ ве́ру, сорочинскую.

Не пошел я в веру сорочинскую,

Отрубили у меня буйну го́лову,

560 Умею на горах лежать уже тридцеть лет,

Да всё про тебя, Вася, видится,

Да всё про тебя, Вася, грезится,

Да будешь лежать со мной во товарыщах.

Тут Василий с головой оспорывал:

565 — Ты сама говоришь или бес мутит?

— Я сама говорю, а не бес мутит,

И будешь лежать во товарыщах.

Пошел-то Василий на черлен корабль,

Ототкнули притычины серебрены,

570 Подогнули па́русы полотнены,

Пошли-то они по синю́ морю́.

Усье Иордан-реки казуетця,

Сорочински горы знаменуютця,

Чудны там кресты́ показуютця,

575 Зашли-то они во Иордан-реку́.

Остановили они свой черлен носад,

Опустили па́русы полотнены,

Сдумали в реке они купатися.

Розделса Василий до́нага,

580 Стал воду он купатися,

Безвременно в воды галиться.

Идёт тут бабушка старенька,

Сама говорит таково́ слово:

— Ой еси, Василий, сын Буславьевич,

585 Не велел господь в Иордан-реке босому-нагому купатися,

Как попадёшь на круто́й берег?

Говорит-то Василий таково́ слово:

— Сама бы спала, себе видела —

От двора прошла и до другого не дошла,

590 Тут бы стара бабушка представилась.

Обернулса Василий ярым гоголем,

Выплывал-то он на круто́й берег,

Тут-то дружина его проздравила:

— Здрав ты шел, Василий, со синя моря,

595 И здрав ты пришел в Ерусалим город.

— Спасибо, дружина, хоть проздравили,

Едва я попал на крутой берег.

Подогнули па́русы полотнены,

Пошли-то они во синё морё.

600 Потенула погода синеморская,

Поровнялисе горами Сороцинскими,

Рвёт-дерёт тонки па́русы —

Носа́д стоит на одно́м мести́.

Стал Василий по носаду побегивать,

605 Стал паруса́ он поправливать,

Сам говорит таково́ слово́:

— Костя ты Лостя Новоторщеник,

Правь ты под горы Сорочинския:

Вперед-от шел — с головой спо́ровал,

610 Нать мне с головой проститися.

Носад подбежал как соко́л пролетел,

Опустили па́русы полотнены,

Приткнули притыцины серебрены,

Сходни покла́ли концом на́ берег,

615 Пошли-то они на крутой берег.

Идут-то на гору с ча́с поры́,

Идут-то на гору другой поры,

Идут-то на гору третей поры.

Стал Вася по горам похаживать,

620 Стал по горам голову поискивать,

Не может найти головы человечеськой.

Нашел-то он сер горюць камень,

В вышину-то камень тридцати локо́т,

В ширину-то камень сорока локо́т,

625 А в длину-то камень петьдесят локо́т.

На камешки подпись подписана,

Подписана подпись подрезана:

— Хто этот камень не́ пере́скочит,

Не быват во Новом городи.

630 Стоит-то Василий, призадумалса,

Сам говорит таково́ слово́:

— Теперь-то, Потанюша, тебя-то жаль,

Тебе уж камень не пере́скочить,

Не бывать тебе в Новом городе.

635 Стала дружина скакать поперо́к камня́,

А Потанюша скочил — всех лехче перескочи́л.

Говорит тут Василий таково́ слово́:

— Скочить не́ скочить вдоль по ка́мешку.

Скочил-то Василий вдоль по ка́мешку,

640 Скоцил да лёкко пере́скоцил.

Богатырьско серце заплывциво.

— Кто эту подпись подписывал,

Да кто эту по́дрезь подрезывал?

Да кто этот ка́мень не пере́скочит?

645 Я назад петми́ скачу и опять перѐскочу!

Скоцил-то Василий назад петми́,

Задел-то он ногой правою,

Пал-то на леву́ руку́,

Обломилась у него рука левая,

650 Пал на сер горючь каме́нь,

Розломил-то себе буйну́ голову́

Понесли его на черлен носад

Та ли дружина хоро́брая,

Положили на место на хозяйское.

655 Поднели парусы полотнены,

Рвёт-дерёт тонки па́русы.

Понесли они его назад на гору́,

Несут-то на гору́ с час поры́,

Несут-то на гору другой поры́,

660 Несут-то на гору третей поры́.

Пришли-то они на черлен носад,

Ототкнули притычины серебрены,

Подогнули па́русы полотнены,

Пошли-то они во синё морё.

665 Носад побежал, как соко́л полетел.

Синее море произойдучись,

Вышли в море во Виранское,

В устье реки Волхови.

Выходила Васильева матушка,

670 Чесна вдова Амельфа Тимофеевна,

Смотрела в подзорьную трубочку, —

Нет Василия на месте на хозяйском.

Та и дружина ро́зошлась.