Не бела березонька к земли клонитсе,

Не бумажное листьё ростилается,

Кабы кланялса Василей своей матушки,

Он бы кланялся е да во резвы ноги,

5 Да сам говорил да таковы реци:

— Ты свет, государына моя матушка,

Честна вдова Омельфа Тимофеевна!

Уж ты дай благословенье мне великое,

Мне велико благословенье, вековецьное,

10 Со буйной-то главы, да до сырой земли:

Мне ехать Василью в Ераса́лим град,

Свести положеньичо немалое,

Мне немало положеньё — сорок тысячей.

Говорит государына его матушка,

15 Честна вдова Омельфа Тимофеевна:

— Ты, свет моё цядо ноньце милоё,

Ты бладой Василей сын Буслаевич!

’Ерусалим-град дорожинькя не ближное:

Кривой ездой ехать ровно три́ годы,

20 Прямой ездой ехать нынь три месяца,

На прямоежжой дорожке есть субой быстёр,

Субой-от быстёр, дак есть розбой велик,

Говорит государына его матушка,

Честна вдова Омельфа Тимофеевна:

25 — Кому ду́мно спасаться, дак можно здесь спастись,

Туда много добрых молодцов ведь уж хаживало,

Назад молодцы не ворочались.

Он кланелса, Василей, ей во вто́рой раз:

— Ты свет государына, моя матушка,

30 Честна вдова Омельфа Тимофеевна!

Уж ты дай благословенье мне великое,

Великое благословеньичо, вековечное,

С буйноёй главы, да до сырой земли,

Мне ехать, Василью, в Ераса́лим град,

35 Святоей святыни помолитисе,

Ко Господней гробничи приложитисе;

У мня с молоду было бито-граблено,

Под старость-ту надо душа спасти;

Нас тридесять удалых добрых молодцов,

40 Субой-от быстёр дак мы пе́регребём,

Розбой-от велик дак мы поклонимсе.

Говорит-то Васильева матушка,

Честна вдова Омельфа Тимофеевна:

— Кому думно спастися, можно здесь спастись.

45 Он кланелся Василей во третий након:

— Ты свет государына, моя матушка,

Честна вдова Омельфа Тимофеевна!

Уж ты дашь, я поеду, и не дашь, я поеду,

Не отстать мне-ка ’дружинушки хоро́броей,

50 Мне ’тридесять удалых добрых молодцов.

Говорит государыня его матушка,

Чесна вдова Омельфа Тимофеевна:

— Как будь благословеньё великоё,

На бладом на чаде на Василие,

55 Тебе ехать Василью в Ероса́лим град,

Святоей святыни помолитисе,

Ко Господней горбницы приложитисе,

Свести положенье не малое,

Не мало положеньё — сорок тысячей.

60 Да стал-то Василей снаряжатисе,

Сын Буслаевич стал да сподоблетисе,

Испостроил Василей нов черле́н карабь,

Да нос-де корма да по звериному,

Да хоботы мецёт по змеиному,

65 Дерёва были у карабля кипарисныя,

Оснасточькя у ка́рабля бела-шелкова,

Не здешнего шелку шемашинского,

Паруса были у карабля белополо́тнены,

Как флюгароцька была на карабли позолочена,

70 Как чена этой флюгароцьке петьдесят рублей,

Якоря были у карабля булатныя,

Место оцей было у карабля положено

По тому жо по камешку самоцветному,

Место бровей было у карабля положено

75 По тому жо по соболю по чёрному,

Не по здешнему соболю, по сибирскому,

Место ресниц было у карабля положено

По тому по бобру да нынь по сизому,

Не по здешнему бобру, по закаменьскому.

80 Пошел-то Василей на черлен карабь,

Со всёй своей дружинушкой хороброю,

Обирали-то сходенки дубовыя,

Поклали-то сходенки вдоль по караблю,

Вынимали то якоря булатныя,

85 Подымали тонки парусы полотнены;

Фома-то толстой тот на кормы стоит,

А Костя Микитиць на носу стоит,

А Потанюшкя маленькёй окол парусов,

Потому-де Потаня окол парусов,

90 Горазд был Потаня по снастям ходить.

Они долго ли бежали, нынь коротко ли,

Подбежали под гору Сорочинскую,

Выходил-то Засилей на черлен карабь,

Он здрил-смотрел, Вася, на круту гору,

95 Уведал Василей нынь чуден крес,

Говорит-то Василей сын Буслаевич,

Говорит-то Василей таковы реци:

— Вы ой есь, дружинушка храбрая,

Вы тридесять удалых добрых молодцев!

100 Опускайте вы парусы полотнены,

Помеците-тко вы якори булатныя,

Кладите-тко сходни коньцём на берег,

Мы выйдем-ко, братцы, на круту гору,

Мы чудному кресту Богу помолимся.

105 Кабы вся его дружина не отслышалась,

Опускали-то парусы полотнены,

Пометали-то якори булатныя,

Поклали-то сходни концем на берег;

Кабы вышол Василей на крут бережок,

110 Пошел-то Василей по крутой горы

Не нашел-то Василей нынь чудна креста,

Нашел Василей только сухую кость,

Суху голову, кось человеческу,

Он пнул ей Василей правою ногой,

115 Говорит голова, кось человеческа:

— Не попинывай, Василей, меня, сухую кось,

Суху голову, кось человеческу:

Да был молодеч я не в твою пору,

Не в твою пору, да не в твою ровню,

120 Как убила Сорочина долгополая,

Как та-жо-ли Чудь да двоёглазая;

Не бывать тебе, Василью, на светой Руси,

Не видать тебе, Василей, своей матушки,

Честной вдовы Омельфы Тимофеевны.

125 Он ведь плюнул-то Василей, сам чурается:

— Себе ты спала, да себе видела,

Он пнул ей Василей во второй раз:

— Ужли голова в тебе враг мутит?

’тебе враг-от мутит, да в тебе бес говорит?

130 Говорит голова-то человеческа:

— Не враг-от мутит, мне не бес говорит,

Я себе-то спала да тебе видела:

Лежать тебе, Василью, со мной в едином гробу,

Во едином гробу, да по праву руку.

135 Пошел-то Василей на черлён карабь

Пришел-то Василей на черлен карабь.

Обирали-то сходенки дубовыя,

Вынимали-то якори булатныя,

Подымали-то парусы полотнены,

140 Побежали они да в Ероса́лим-град.

Заходили-то в галань карабельнюю,

Опушшали тонки парусы полотнены,

Пометали-то якори булатныя,

Поклали-то сходни концем на землю,

145 Пошли-то они да в Ероса́лим-град,

Заходили они во церковь Божию,

Да Господу Богу помолилисе,

Ко Господней гробничи приложилисе;

Положил Василей положеньичо,

150 Немало положеньё — сорок тысячей,

Пошел-то Василей ко Ердан-реки,

Скинывал-то Василей чветно платьичо,

Спускалса Василей во Ердан-реку;

Приходит жона да старома́тера,

155 Говорила сама да таковы речи:

— Ты ой есь, Василей сын Буслаевич!

У нас во Ердан-реки не купаютче,

Как толькё в Ердан-реки помоютче,

Купалса в Ердан-реки Сам ведь Сус Христос,

160 Не бывать тебе, Василей, на светой Руси,

Не видать тебе родимой своей матушки,

Честной вдовы Омельфы Тимофеевны.

Он ведь плюитче, Василей, сам чураитче:

— Себе же ты спала, да себе видела.

165 Говорит-то жона да староматера:

— Себе я спала, тебе видела.

Выходил-то Василей из Ердан-реки,

Надевал-то Василей чветно платьичо,

Пошел-то Василей на черлен карабь,

170 Зашел-то Василей на черлен карабь,

Со всёй своей дружинушкой хороброю,

Обирали-то сходенки дубовыя,

Поклали-то сходенки вдоль по караблю,

Выздымали-то якори булатныя,

175 Подымали тонки парусы полотнены,

Побежали-то они да во своё царство.

Они долго ли бежали, нынь коротко ли,

Подбегали под гору Сорочинскую,

Выходил-то Василей на черлен карабь,

180 Он здрит, смотрит на вси стороны,

Как увидел Василей нынь чуден крест,

Говорит-то Василей таковы реци:

— Вы ой есь, дружинушка хоробрая!

Уж мы выйдём-ко братцы, на круту гору,

185 Уж мы чудному кресту Богу помолимся.

Кабы вся его дружина не ослушалась,

Опускали тонки парусы полотнены,

Метали якоря они булатныя,

Они вышли нынь, братцы, на круту гору;

190 Пошли-то они да по крутой горы,

Подошли-то они да ко крутой горы,

Не нашли-то они да чудна креста,

Нашли-то они да сер-горючь камень,

В ширину-то камень тридцеть локот,

195 В долину-то камень да сорок локот,

Вышина его у камешка ведь трёх локот,

Говорит-то Василей сын Буслаевич:

— Вы ой, моя дружинушка хоробрая!

Мы станем скакать через камешок,

200 Вперед-от мы скочим, назад о́тскочим;

Один у нас Потанюшка есть маленькёй,

Кабы маленькёй Потанюшка, Хроменькёй,

Вперёд ему скочить, назад не о́тскочить.

Скакали они-де через камешок,

205 Вперёд-то скочили, назад отскочили,

Говорит-то Василей сын Буслаевич:

— Не чёсь-то хвала да молодецкая,

Не выслуга будёт богатырская,

Мы станём скакать да вдоль по камешку,

210 Мы вперёд скочим, назад отскочим;

Один у нас Потанюшка есь Хроминькёй,

Вперёд ему скочить, назад не о́тскочить.

Скакали они да вдоль по камешку,

Вперёд-от скочили, назад отскочили;

215 Скочил Василей сын Буслаевич,

Да пал-то Василей грудью белою,

Да пал, разломил-то да грудь свою белую,

Поворотитсе у Васлья ищэ язык в голове:

— Вы ой, моя дружинушка хоробрая!

220 Уж вы сделайте гроб да белодубовой,

Найдите суху кось человеческу,

Положте-тко кось со мной в единой гроб,

В единой-от гроб, да по праву руку.

Они сделали гроб да белодубовой,

225 Нашли кось-голову человеческу,

Завертели во камоцьку белу-хрущату,

Положили их да во белой гроб,

Закрыли-то их да гробовой доской,

Копали могилу им глубокую,

230 Спускали в могилу во глубокую,

Засыпали желтым песком сыпучиим,

Поставили во резвы ноги им чуден крест,

На кресте подписали подпись книжную:

«Лежат два удала добра молодца,

235 Два сильни могуци руськи богатыря,

Да один-от Василей сын Игнатьевич,

Другой-то Василей сын Буслаевич,

Их убила Сорочина долгополая

Да та же ли Чудь да двоеглазая».

240 Пошли-то дружина на черлен карабь,

Обирали-то сходенки дубовыя,

Поклали-то сходни вдоль по караблю.

Вы имали-то якори булатныя,

Они снели со дерева флюгароцьку,

245 Как вынели из карабля есны оци,

Как взели они да черны брови:

Не стало на карабле хозяина,

Того-же Василья Буслаевича;

Подымали тонки парусы полотнены,

250 Побежали они да во своё царство,

Да втапоры Васильева матушка,

Честна вдова Омельфа Тимофеевна,

Да ждёт-то Василея Буслаевича,

Как смотрит она в трубоцьку подзорную;

255 Как бежит из за́моря черлен карабь,

Не по-прежнему караблик, не по-старому,

Да нету на карабле флюгароцьки,

Как нету на карабле есных оцей,

Как нету на коробля черных бровей;

260 Как плацёт Омельфа Тимофеевна,

Она плацёт да горюцьми слезми:

«Видно нету на караблике хозяина,

Да блада-то Василея Буслаевича».

Пошла она, Васильева матушка,

265 Чесна вдова Омельфа Тимофеевна,

Пошла-то она да во Божью церковь,

Служить панафиды нынь почесныя,

По бладом Василье по Буслаевиче.