Не сы́рой дуб к земле клонится,

Ни бумажныи листочки расстилаются:

Расстилается сын перед батюшком,

Он и просит сее благословеньица:

5 — Ох ты гой еси, родимой, милой батюшка!

Дай ты мне свое благословеньицо,

Я поеду в славной стольной Кеев-град

Помолиться чудотворцам кеевским,

Заложиться за князя Володимира,

10 Послужить ему верой-правдою,

Постоять за веру хрисьянскую.

Отвечат старо́й хресьянин Иван Тимофеевич:

— Я на добрые дела тее благословленье дам,

А на худые дела благословленья нет.

15 Поедешь ты путем и дорогою,

Ни помысли злом на татарина,

Ни убей в чисты́м поле хресьянина.

Поклонился Илья Муромец отцу до́-земли,

Сам он сел на добра́ коня,

20 Поехал он во чисто́ поле.

Он и бьет коня по крутым бёдрам,

Пробиват кожу до черна́ мяса;

Ретиво́й ёго конь осержается,

Прочь о́т земли отделяется,

25 Он и скачет выше дерева стоячего,

Чуть пониже о́болока ходячего.

Первой скок скочил на пятнадцать верст,

В другой скочил, колодезь стал;

У колодезя срубил сы́рой дуб,

30 У колодезя поставил часовенку,

На часовне подписал сво и́мичко:

«Ехал такой-то сильной, могу́чой богатырь,

Илья Муромец сын Иванович»;

В третий скочил — под Чернигов-град.

35 Под Черниговым стоит сила — сметы нет;

Под Черниговым стоят три царевича.

С кажним силы сорок тысячей.

Богатырско серцо разго́рчиво и неуёмчиво,

Пушше огня-о́гничка серцо разыграется,

40 Пушше пля́штово мороза разгорается.

Тут возго́ворит Илья Муромец таково слово:

— Не хотелось было батюшку супротивником быть,

Ишша знать-та ёго заповедь переступи́ть.

Берет он в руки саблю боёвую,

45 Учал по силушке погуливать:

Где повернется, делал улицы,

Поворотится — часты плошшади,

Добиваетца до трих царе́вичов.

Тут возго́ворит Илья таково слово:

50 — Ох вы гой естя, мое три царевича!

Во полон ли мне вас взять,

Ай с вас буйны головы снять?

Как в полон мне вас взять, —

У меня доро́ги заезжие и хлебы заво́зныи,

55 А как головы снять, — царски се́мины погубить.

Вы поедьте по свым местам,

Вы чините везде такову славу́,

Што святая Русь не пуста́ стоит,

На святой Руси есть сильны́-могу́чи бога́тыри.

60 Увидал ёго воевода черниговской:

— Што эта господь сослал нам за сослальника!

Очистил наш славной Чернигов-град.

Возго́ворит воевода свым князьям-бо́ярам:

— Подите, позовите до́бра мо́лодца

65 Ко мне хлеба-соли кушати.

Пошли тут князи-бо́яря к Муромцу:

— Ох ты гой еси, дородной доброй мо́лодец,

Как тея честны́м и́менем зовут,

Как тея величают по отечеству?

70 — Меня именем зовут — Илейкой,

А величают — сын Иванович.

Возго́ворят ему князи-бо́яря:

— Ох ты гой еси, Илья Муромец!

Ты пойдешь-ка к воеводе нашему,

75 Ты изволь у нёго хлеба-соли кушати.

— Нейду я к воеводе вашему,

Не хочу у нёго хлеба-соли кушати;

Укажите мне прямую дороженьку

На славной стольной Кеев-град.

80 Ответ держат князи-бо́яря:

— Ох ты гой еси, Илья Муромец!

Пряма дорожка не проста стоит:

Заросла дорога ле́сы Брынскими,

Протекла тут река Самородина;

85 Ишшо́ на дороге Соловейко-разбойничик

Сидит на тридевяти дубах, сидит тридцать лет.

Ни конному ни пешому пропуску нет.

Поклонился им Илья Муромец,

Поехал он лесами Брынскими.

90 Услыхал Соловейко богатырской топ

И свиснул он громким голосом.

Конь под Муромцом спотыкается.

Возго́ворит Илья своему коню доброму:

— Ох ты гой еси, мой богатырской конь!

95 Аль не езживал ты по тёмны́м лесам,

Аль не слыхывал пташьего по́свисту?

Берет Илья кале́ны стрелы:

Перво́ стре́лил, не дострелил,

А вдруго́ридь — перестрелил,

100 В третьи стре́лил, попал в правой глаз,

И сошиб ёго с тридевяти дубов,

Привязал ёго к коню во ка́раки;

Поехал Муромец в славной Кеев-град.

Возго́ворит Соловейко-разбойничик:

105 — Ох ты гой еси, Илья Муромец!

Мы заедем-ка с тобою ко мне в гости.

Увидала Соловейкина ма́ла дочь:

— Ишша вон едет наш батюшка,

Ведет кривого мужика [у] коня в ка́раках.

110 Взглянула Соловейкина большая дочь:

— Ах ты дура не пови́тая! Это едет доброй мо́лодец,

И ведет нашего батюшка коня в ка́раках.

И бросили́сь они на Илью Муромца с дре́кольем.

Возго́ворит Соловейко-разбойничик:

115 — Не тумаши́теся, мое малы́ детушки,

Не взводите в задор до́брого мо́лодца.

Возго́ворит Илья Соловейке-разбойнику:

— Што у тея дети во единой лик?

Отвечат Соловейко-разбойничик:

120 — Я сына-та выросшу, за нёго дочь отдам,

Дочь-ту выросшу, отдам за́ сына,

Штобы Соловейкин род не перево́дился.

За досаду Илье Муромцу показалося,

Вынимал он саблю свою вострую,

125 Прирубил у Соловья всех детушок.

Приехал Илья Муромец во Кеев-град,

И вскричал он громким голосом:

— Уж ты батюшка Володимир-князь!

Тее на́да ль нас, принимаешь ли

130 Сильных могучих бога́тырей,

Тее́, батюшка, на поче́сь-хвалу,

Твому граду стольному на и́зберечь,

А татаровьям на посе́ченье?

Отвечат батюшка Володимир-князь:

135 — Да как мне вас не нады-та!

Я везде вас ишшу, везде спрашиваю,

На приезде вас жалую по добру́ коню,

По добру́ коню, по латынскому, богатырскому.

Возго́ворит Илья Муромец таково слово:

140 — У меня свой конь латынской, богатырской;

Стоял я с родимым батюшком у заутрени,

Хотелось постоять с тобой у обеденки,

Да на дороге мне было три помешиньки:

Перва помеха — очистил я Чернигов-град;

145 Друга́ помеха — я мостил мосты на пятнадцать верст

Через ту реку, через Самородину;

Третья помеха — я сошиб Соловья-разбойника.

Возго́ворит сам батюшка Володимир-князь:

— Ох ты гой еси, Соловейко-разбойничик!

150 Ты взойди ко мне в полату белу-ка́менну.

Ответ держит Соловейко-разбойник:

— Не твоя слуга, не тее служу, не тея и слушаю,

Я служу и слушаю Илью Муромца.

Возго́ворит Володимир: — Ох ты гой еси, Муромец,

155 Илья Муромец сын Иванович!

Прикажи ёму взойти в полату белу-ка́менну.

Приказал ему взойти Илья Муромец.

Тут возго́ворит Володимир-князь:

— Ох ты гой еси, дородной доброй мо́лодец,

160 Илья Муромец сын Иванович!

Прикажи ёму свиснуть громким голосом.

Возго́ворит Илья Муромец таково слово:

— Уж ты батюшка наш Володимир-князь!

Не во гнев бы тее, батюшка, показалося:

165 Я возьму тея, батюшку, под пазушку,

А княиню-ту закрою под дру́гою.

И говорит Илья Муромец таково слово:

— Свисни, Соловейко, в по́лсвиста.

Свиснул Соловейка во весь голос:

170 Сня́ло у палат верьх по оконички.

Разломало все связи железныя,

Попадали все сильны могу́чи бога́тыри,

Упали все знатны князи-бо́яря,

Один устоял Илья Муромец.

175 Выпушшал он князя со княиней из-под пазушок.

Возго́ворит сам батюшка Володимир-князь:

— Исполать тее, Соловейко-разбойничик!

Как тея взял это Илья Муромец?

Ответ держит Соловейко-разбойничик:

180 — Видь на ту́ пору больно пьян я был,

У меня большая дочь была именинница.

Это слово Илье Муромцу не показалося:

Взял он Соловейку за вершиночку,

Вывел ёго на княжене́цкой двор,

185 Кинул ёго выше дерева стоя́чего,

Чуть пониже оболока ходячего,

До сыро́й земли допускывал — ино подхватывал,

Расшиб Соловейко свое все тут косточки.

Пошли теперь к обеду княженецкому.

190 Возго́ворит сам батюшка Володимир-князь:

— Ох ты гой еси, Илья Муромец сын Иванович!

Жалую тея трёмя́ я ме́стами:

Пе́рво место — подле меня ты сядь,

Друго́ место — супроти́ меня,

195 Тре́тье — где ты хочешь, тут и сядь.

Зашел Илья Муромец со ко́нничка,

Пожал он всех князей и бо́ярей

И сильных могу́чих бога́тырей:

Учутился он супроти́ князя Володимира.

200 За досаду Олеше Поповичу показалося:

Взял Олеша булатной нож,

Он и кинул ёго в Илью Муромца:

Пымал на полету́ Илья булатный нож,

Взоткнул ёго в дубовой стол.