Ай во славном было городе во Киеве,

Ай у ласкового князя у Владимера,

Ишше были-жили тут бояра кособрюхие;

Насказали на Илью-ту всё на Муромця, —

5 Ай такима он словами похваляитце:

— Я ведь князя-та Владимера повыживу.

Сам я седу-ту во Киёв на ево место,

Сам я буду у его да всё князё́м княжи́ть.

Ай об этом они с кня́зём приросспорили;

10 Говорит-то князь Владимир таковы реци:

— Прогоню тебя, Илья, да Илья Муромець,

Прогоню тебя из славного из города из Киёва;

Не ходи ты, Илья Муромець, да в красён Киёв-град.

Говорил-то тут Илья всё таковы слова:

15 — А ведь при́дет под тебя кака́ сила неверная,

Хоть неверна-та сила бусурманьская, —

Я тебя тогды хошь из неволюшки не выруцю.

Ай поехал Илья Муромеч в цисто́ полё,

Из циста́ поля отправилсе во город-от во Муром-то,

20 Ай во то ли во село, село Кача́рово,

Как он жить-то ко своёму к отцю, матушки;

Он ведь у отца живет, у матушки,

Он немало и немного живет, три года.

Тут заслыше’ ли Идо́лишшо проклятоё,

25 Ище тот ли цари́шшо всё неверноё —

Нету, нет Ильи-та Муромця жива́ три годицька.

Ай как тут стал-то Идо́лишшо подумывать,

Он подумывать стал да собиратьце тут;

Насьбирал-то он силы всё тотарьскою,

30 Он тотарьскою силы, бусурманьчкою,

Насьбирал-то он ведь силу, сам отправилсе.

Подошла сила тотарьска-бусурманьчкая,

Подошла же эта силушка близёхонько

Ко тому она ко городу ко Киеву.

35 Тут выходит тотарин-от Идо́лишшо всё из бела́ шатра.

Он писал-то ёрлычки́ всё скорописчаты,

Посылает он тотарина поганого.

Написал он в ёрлычках всё скорописцятых:

— Я зайду, зайду, Идо́лишшо, во Киев-град,

40 Я ведь выжгу-ту ведь Киев-град, божьи́ церьквы;

Выбиралсе-то шьтобы́ князь из полатушок:

Я займу, займу полаты белокамянны,

Тольки я пушшу в полаты белокамянны —

Опраксе́юшку возьму всё королевисьню;

45 Я Владимира-та князя я поставлю-ту на кухню-ту,

Я на кухню-ту поставлю на меня варить.

Он тут скоро, тотарин-от, приходит к им,

Он приходит тут-то, тотарин, на широкой двор,

С широка́ двора в полаты княженецькия;

50 Он ведь рубит, ка́знит у придверьницьков всё буйны головы,

Отдавает ёрлычки́-то скорописчаты.

Прочитали ёрлыки скоро́, заплакали;

Говорят-то — в ёрлычках да всё описано:

«Выбирайсе, удаляйсе, князь, ты из полатушок,

55 Наряжайсе ты на кухню варить поваром».

Выбиралсе князь Владимир стольнё-киечькой

Из своих же из полатушек круте́шенько;

Ай скоре́шенько Владимир выбираитце,

Выбираитце Владимир — сам слезами уливаетце.

60 Занимает[2] княженевськи всё полатушки,

Хочет взять он Опраксе́юшку собе в полатушку;

Говорит-то Опраксеюшка таки речи:

— Уж ты гой еси, Идо́лищо, неверной царь!

Ты поспешь ты меня взять да во свои́ руки.

65 Говорит-то ей ведь царь да таковы слова:

— Я ува́жу, Опраксе́юшка, ешшё два де́ницька,

Церез два-то церез дня как будёшь не кнегиной ты,

Не кнегиной будёшь жить, — да всё царицою.

Рознемогсе-то во ту пору казак да Илья Муромець:

70 Он не мог-то за обедом пообедати;

Розболелось у ево всё ретиво́ серьцо,

Закипела у ево всё кровь горячая.

Говорит-то всё Илья сам таковы слова:

— Я не знаю, отцево да незамог совсим.

75 Не могу терпеть жить-то у себя в доми;

Надоть съездить, попроведать во чисто́ полё,

Надоть съездить, попроведать в красён Киёв-град.

Он сядлал, сбирал своёго всё Беле́юшка,

Нарядил скоро своёго ко́ня доброго;

80 Сам садилсе-то он скоро на добра́ коня,

Он садилсе во седелышко чиркальскоё,

Он ведь резвы свои ноги в стремёна́ всё клал,

Тут поехал-то Илья наш, Илья Муромец,

Илья Муромеч поехал свет-Иванович.

85 Он приехал тут да во чисто́ полё,

Из чиста́ поля поехал в красён Киёв-град.

Он оставил-то добра́ коня на широко́м двори,

Он пошел скоро́ по городу по Киеву,

Он нашел, нашел калику перехожую,

90 Перехожую калику, перебро́жую,

Попросил-то у калики всё платья́ кали́чьёго;

Он ведь дал-то ёму платье всё от радости,

От радости скиныва́л калика платьицё,

Он от радости платьё от великою.

95 Ай пошел скоро́ Илья тут под окошоцько,

Под окошоцько пришел, к полатам белокамянным;

Закрыцял же он, Илья-та, во всю го́лову,

Ишше тем ли он ведь кры́ком богатырьским тут;

Говорил-то Илья да Илья Муромеч,

100 Илья Муромець да сам Ивановиць:

— Ай подай-ко, князь Владимир, мне-ка милостинку,

Ай подай-ко, подай милостинку мне спасе́ную,

Ты подай, подай мне ради-то Христа, царя небесного,

Ради матери божьёй, царици-богородици.

105 Говорит-то Илья да Илья Муромець,

Говорит-то он, крыцит всё во второй након:

— Ай подай ты, подай милостину спасёную,

Ай подай-ко-се ты, красно моё солнышко,

Уж ты ласковой, подай, да мой Владимир-князь!

110 Ай не для́-ради подай ты для ково-нибудь,

Ты подай-ко для Ильи ты, Ильи Муромця,

Ильи Муромча, подай, сына Ивановиця.

Тут скорехонько к окошоцьку подходит князь,

Отпирает ёму окошоцько коси́сцято,

115 Говорит-то князь да таковы́ реци:

— Уж ты гой еси, калика перехожая,

Перехожа ты калика, переброжая!

Я живу-то всё, калика, не по-прежному,

Не по-прежному живу, не по-досе́льнёму:

120 Я не смею подать милостинки всё спасёною;

Не дават-то ведь царишшо всё Идо́лишшо

Поминать-то он христа, царя небесного,

Во вторых-то поминать да Илью Муромця.

Я живу-то князь — лишилсе я полат всё белокамянных;

125 Ай живет у мня поганоё Идо́лишшо

Во моих-то во полатах белокамянных;

Я варю-то на ево, всё живу поваром,

Подношу-ту я тотарину всё кушаньё.

Закрыцял-то тут Илья да во трете́й након:

130 — Ты поди-ко, князь Владимир, ты ко мне́ выйди,

Не увидели щобы́ царишша повара ево:

Я скажу тебе два тайного словецюшка.

Он скорехонько выходит, князь Владимир наш,

Он выходит на широ́ку светлу улоцьку.

135 — Що ты, красно наше солнышко, поху́дело,

Що ты, ласков наш Владимир-князь ты стольнё-киевской?

Я ведь чуть топерь тебя признать могу.

Говорит-то князь Владимир стольнё-киевской:

— Я варю-ту, всё живу за повара;

140 Похудела-то кнегина Опраксе́я-королевисьня,

Она день-от ото дня да всё ище́ хуже́.

— Уж ты гой еси, мое ты красно солнышко,

Ище ласков князь Владимир стольнё-киевськой!

Ты не мог узнать Ильи да Ильи Муромця?

145 Ведь тут падал Владимир во резвы́ ноги:

— Ты прости, прости, Илья, ты виноватого!

Подымал скоро́ Илья всё князя из резвы́х он ног,

Обнимал-то он ево своей-то ручкой правою,

Прижимал-то князя Владимера да к ретиву́ серьцю,

150 Человал-то он его в уста саха́рныя:

— Не тужи-то ты теперь, да красно солнышко!

Я тепере из неволюшки тебя повыручу;

Я пойду теперь к Идо́лишшу в полату белокамянну,

Я пойду-ту к ёму на глаза-ти всё,

155 Я скажу, скажу Идо́лишшу поганому:

«Я пришел-то, царь, к тебе всё посмотрять тебя».

Говорит-то тут ведь красно наше солнышко,

Що Владимир-от князь да стольнё-киевськой:

— Ты поди, поди к царишшу во полатушки!

160 Ай заходит тут Илья да во полатушки,

Он заходит-то ведь, говорит да таковы́ слова:

— Ты поганоё сидишь да всё Идо́лишшо,

Ишше тот ли сидишь да царь неверной ты!

Я пришел, пришел тебя да посмотрять теперь.

165 Говорит-то всё погано-то Идо́лишшо,

Говорит-то тут царишшо-то неверное:

— Ты смотри меня — я не гоню тебя!

Говорит-то тут Илья да Илья Муромець:

— Я пришел-то всё к тебе да скору вес<т>ь принес,

170 Скору весточку принес, всё вес<т>ь нерадосьню:

Всё Илья-та ведь Муромеч живёхонёк,

Ай живёхонёк он, всё здорове́шенёк;

Я встретил всё ево да во чисто́м поле;

Он осталсе во чисто́м поле поездить-то,

175 Що поездить-то ёму да пополя́ковать,

Заутра́ хочёт приехать в красен Киев-град.

Говорит ему Идолишшо да всё неверной царь:

— Ище велик ли, — я спрошу у тя, калика, — Илья Муромець?

Говорит-то калика-та Илья Муромець:

180 — Илья Муромеч-то будёт он во мой же рост.

Говорит-то тут Идолишшо, выспрашиват:

— Э по многу ли ест хлеба Илья Муромеч?

Говорит-то калика перехожая:

— Он ведь кушат-то хлеба по единому,

185 По единому-едно́му он по ломтю к выти.

— Он по многу ли ведь пьет да пива пьяного?

— Он ведь пьет пива пьяного всёво один пивной стакан.

Росьсмехнулсе тут Идо́лишшо поганоё:

— Що же, почему вы этим Ильею на Руси-то хвастают?

190 На доло́нь его поло́жу, я другой прижму:

Остаетце меж руками що одно́ мокро́.

Говорит-то тут калика перехожая:

— Ище ты ведь по многу ли, царь, пьешь и ешь,

Ты ведь пьешь, ты и ешь, да всё ведь кушаёшь?

195 — Я-то пью-ту, я всё цяроцьку пью пива полтора ведра,

Я всё кушаю хлеба по семи пудов,

Я ведь мяса-та ем — к вы́ти всё быка я съем.

Говорит-то на те речи Илья Муромеч,

Илья Муромеч да сын Ивановиць:

200 — У моево всё у батюшки родимого

Там была-то всё корова-та обжорьцива,

Она много пила да много ела тут —

У ей скоро ведь брюшина-та тут треснула.

Показалось-то царищу всё не в удовольствии;

205 Он хватал-то из нага́лища булатен нож,

Он кина́л-то ведь в калику перехожую.

Ай помиловал калику спас пречистой наш:

Отьвернулсе-то калика в дру́гу сторону.

Скиныва́л-то Илья шляпу со головушки,

210 Он ведь ту-ту скиныва́л всё шляпу сорочиньскую,

Он кина́л, кинал в Идо́лишша всё шляпою,

Он ведь кинул — угодил в тотарьску са́му голову;

Улетел же тут тотарин из простенка вон,

Да ведь вылетел тотарин всё на улицю.

215 Побежал-то Илья Муромеч скоре́шенько

Он на ту ли на широ́ку, све́тлу улицю,

Он рубил-то всё он тут силу тотарьскую,

Он тотарьску-ту силу, бусурманьчкую;

Он избил-то, изрубил силу великую.

220 Приказал-то князь Владимир-от звонить всё в большой колокол,

За Илью-то петь обедьни-ти с молебнами:

— Не за меня-то молите́, — за Илью за Муромця.

Собирал-то он поче́сен пир,

Ай поче́сен собирал для Ильи да всё для Муромча.