А во сла́вноём во ри́мыскоём царьсви,

А во той ли деревне Карачарове,

У чесных у славныих родителей, у матери

Был споро́жен тут сын Илья Иванович,

5 А по прозванью он был славной Муромець.

А не имел Илья во ногах хоженьиця,

А во руках не имел Илья владеньиця;

Тридцать лет его было веку долгого.

Во етоё во летушко во красное

10 А уходила родная матушка да батюшко

А на ту ли да на работку на тяжелую,

А оставался Илья да единешенек.

А сидит-то Илья, да Илья Муромець;

А приходили ко Ильи да три старчика:

15 — А уж ты стань, Илья, да Илья Муромець,

А ты напой-ка нас, да голоднешеньких,

А ты накорми-ко нас да сытешенько!

Ай говорил Илья да таковы слова:

— А накормил бы вас да сытешенько,

20 А напоил бы вас да пьянешенько,

А тридцать лет веку долгого

А у меня нету в ногах ли хожденьиця,

А во руках у меня нету ли влаженьиця.

А говорили ли старци прохожии:

25 — А уж ты стань, Илья, да Илья Муромець!

А ты стань-ко, напои да накорми нас ты, жаждущих.

А отвечал Илья да таковы слова:

— А уж я рад бы стать на белы́ ноги́, —

А у меня ноги есь, руки есь, —

30 А у меня ноженьки не владеют ли,

А у меня руценьки да не владеют ли,

А в тре́тьёй након говорили ему старци ли:

— А уж ты стань, Илья, да Илья Муромець!

А во ногах есь хожде́ньицё,

35 А во руках есь у тя влаже́ньицё.

А тут ли стал Илья да на резвы́ ноги́,

А крестил глаза на икону святых оцей:

— А слава да слава, слава господу!

А дал господь-бог мни хоже́ньицё,

40 А дал господь ми в руках ли влаже́ньицё.

А опустился ён во подвалы глу́боки,

А принес ли он цяру полную:

— А вы пейте-ко, стар(и)ци прохожии!

А ёны́ попили стар(и)ци прохожии:

45 А сходи-ко ты, Илья, в погреба славны глубокии,

А принеси-ко ты цярушку полнешеньку,

А ты выпьешь сам на здра́виё!

А ён принес ли цяру полнешеньку:

— А ты пей-ко ли, Илья, да на здоро́вьицё,

50 А ты кушай-ко, Илья, да на сибе ли ты!

А ён выпил ли цярушку полную.

А спросили его стар(и)ци прохожии:

— А уже что же ты, Ильюша, в сибе чувствуешь?

— А я цюствую ли силу великую:

55 А кабы было колецько во сырой земли́,

А повернул ли земёлышку на ребрышко.

Ай говорили тут старцы таковы слова:

— А ты поди-ко в погреба славны глубокии,

А налей-ко ты цярушку полнешеньку!

60 А принес ён цяру полнешеньку.

— Ай уж выпей-ко цяру единёшенёк!

А уж выпил ён цяру единёшенёк.

— А топере, Илья, что ты цюствуешь?

— А нунь у меня силушка ли спа́ла ли,

65 А с(ы)па́ла у мя сила в половинушки.

Ай говорили стар(и)цы прохожии:

— А ведь и живи, Илья, да будешь воином!

А на зимли тибе ведь смерть буде не писана,

А во боях тибе ведь смерть буде не писана!

70 А благословили ёны́ да Илью Муромца,

А распростились с Ильей да пошли ёны́.

А Илья как стал владеть рукамы, ножкамы,

А в избушки ли сидеть ему тоскливо ли, —

Ай ён пошел на ты поля-луга зеленыи,

75 А где его были родители сердецьнии.

А пришел ён ко славной Непры́-реки́:

— Бог вам помощь, родная матушка,

А бог ти помощь, родной батюшко!

А ёны́ да тут да удивилисе,

80 А ёны́ да тут да ужахнулисе:

— А уж ты, цядо, цядо милое,

А слава, слава да слава господу,

А господь-бог ти дал хожденьице,

А господь ти дал в руках влажденьице!

85 А ён и налез ли ду́быки подергивать,

А во Непру́-реку стал покидывать,

А накидал Непру́-реку́ дубов ли он,

А вода в реки худо побежала.

А говорили тут отець с матушкой:

90 — Ай же ты, мое цядо милое,

Ай господь ти бог дал си́лу великую!

А живи как ты да поскромнешеньку,

А не давай ретиву́ серьцю волюшки!

А пришли ли оны во дере́веньку;

95 А говорил ли Илья да отцю-матушке:

— А уж ты, батюшко да и матушка,

А вы давайте-ко благослове́ньицё,

А вы дайте-ко вы проще́ньицё

А мне-ка съездить во Киев-град

100 А ко солнышку ко князю ко Владимиру,

А во тыи мне во церкви богомольныи,

А помолитьсе-ко той ли богородици!

А отець и мать-то его уговаривать:

— А уж ты, цядо, цядо да цядо милое,

105 А мы только видели свету, свету белого,

А мы не видели свету це́лу по́лвеку.

Ай говорил Илья да таковы слова:

— А уж вы, мои сердецьные родители,

А уж дайте мне да благослове́ньицё,

110 А уж вы дайте мне-ка покоре́ньицё!

Говорила тут родна матушка:

— А уж поедешь ты ли, цядо нашо милое,

А ты во славнои да во Киёв-град,

А не кровав сабли кровавоей,

115 А не сироти-ко ты ли ты да малых детушек,

А не бесчести-ко ты да молоды́их жон!

Ай выводил он утром ранешенько

А своего коня-то, коня сизобурого

А на тую ли он денку[1] на ранную:

120 — А уж ты, Сивушко мой да белогривушко,

А ты котайсе-ко на роске на ра́нноёй,

Чтобы шерсть-та у тя сменяласе,

Чтобы силушка в тебе прибавляласе,

И ты служи-ко до́бру мо́лодцу

125 А на цисто́м поли разъезживать,

А церез стеноцьки городо́выи перескакивать!

А тут Илюшенка да справляитсе,

А он во путь снаряжаитсе:

— Ах вы, мужицьки церниговски,

130 А где дорожка-то есь прямоезжая?

— А уж ты, славной наш и молодой ли ты,

А молодой Илья, да Илья Муромець!

А тридцать лет, как дороги прямоезжей нет:

А сидит там Соловей-то Рахма́новиць,

135 А его гнездо да на семи дубах,

А на семи дубах да на семи верстах.

А что ль удалыих добрых молодцев не ездило,

А никакой оттуль не возвращаетсе.

А тут поехал Илья по дорожки прямоезжией;

140 А рукой коня ведет, другой мостит дубовые

А все ли ты мостики каленые,

А и́де всё вперед, вперед двигаетсе.

А под(ы)жал тут Илья Муромець

А ко тем мужицькам-карачаецям;

145 А ёны́ каютсе все да причащаютсе:

— Ай же вы, мужицьки да карачаевци,

Вы цего вы нуньче не чули́каетесь,

А чего же каетесь-причащаетесь?

— Ай заезжий славной мо́лодець!

150 Хоть приехал поганое Индо́лищо

А со своею силою великою:

А у его силы сорок тысяцей.

А он кругом вобъехал стенки городо́воёй,

А у нас некому с им да заборо́нитьсе,

155 А у нас некому с им да подратисе.

Ай говорил Илья таковы слова:

— А не велела мне да ро́дна матушка

А кровавить ли сабли ли во́строёй,

А не сиротать мне-ка малых детушек, —

160 А быти мне-ка посиротать малых детушек,

А быти мне-ка — молоды́их жен.

А ведь надо постояти за веру верную,

А за тыи ли за церквы за соборныи!

А тут взял ён, сел ён на добра́ коня,

165 А поезжал к шатру да белополо́тняну.

А с(ы)пит тут прокля́тоё Удо́лище.

А говорил ён таковы слова:

— А уж ты стань, проснись, да что ты есь такой!

А ён спустил коня ко пшенице белояровой,

170 А конь пришел отпихал ёго́.

А пошел ли конь по цисту́ полю́.

А тут стал и проклятоей Индо́лищо:

— А уж ты, малый же [с]комаро́шина,

А у шатра ты распоря́дися,

175 А я сейчас, как стану, тебе вот покажу дружбу́!

А и говорил Илья да таковы слова:

— А не изыман сокол, не тереби его,

А не изыман, так не лови его!

А ён стал ли ён на резвы́ ноги́, —

180 А у его ли да голова, да как котел большой,

А меж глазами будто пивные бутылочки.

А говорил ли ён да скоморошини:

— А какой же ты поединщик мне?

Как ты́, на́ руку кладу да другой прижму —

185 Да с тибя ведь и блин ы тут!

Ой говорил Илья да таковы слова:

— А не тереби-ко да впереди себя,

А заседлывай-ко ты добра́ коня,

А мы пойдем с тобой да на цисто́ полё,

190 А ведь тут мы силушку узна́ём ли!

А тут сед(ы)лал коня́, да ко́ня доброго,

А садилеся они да на добры́х коней,

А разъезжали да на т(ы)ри версты,

А на три версты, на три поприща.

195 Поразъехались да до́бры мо́лодци.

Как ударил его да в голову, —

А раскокалась голова да у Удо́лища;

А тут ён и пал со добра́ коня,

А зафати́л Удо́лища ён за ноги.

200 А поехал по силушке помахивать,

А куды махнё — туда улушка,

А перемахнёт — переу́лочёк.

А не прошло ли времени ли три́ цяса́, —

А в поле-то слова-голоса нет цёлови́цьего.

205 А подъезжал ён к мужицькям-карачаевцам:

— Ай вы, мужицьки-карачаевцы,

А вы живите-ко да нунь да со спокоюшком,

А вы скажите-ко дорожку да прямоезжую!

— Ах ты, доброй уда́лой, доброй мо́лодець,

210 А ведь нету т(ы)ридцать лет там;

А сидит ли Соловей-то Рахма́новиць,

А не пропус(и)тит прохожего,

А не пропус(и)тит ли проезжего,

А не проле́тят ни вол(о)ки,

215 А никаки з(и)вирья́ туды́ не про́скочат.

А тут поехал Илья той дорожкой прямоезжую;

А ён дубы на мосты мостит.

А подъезжал к гнезду да Соловьиному.

Ай замузга́л-застону́л во цело́й голо́с, —

220 А у Ильи ли конь да на колена пал:

Ай говорил Илья да таковы слова:

— А уж ты, волчья сыть да пеловой мешок,

А видно ты ли не бывал на бело́м, на белу́ свету́,

А не слыхал ты ры́кочки звери́ноёй,

225 А не слыхал ты ши́почки славной змеи́ноёй!

А говорил Илья да таковы слова:

— Ай ты ли, проклятое Индо́лище,

А ты повыстроил широко́хонькё,

А ты опустился у меня да понизехонько.

230 Ай натянул ён лук, стрелу кале́ную,

Ай ён спустил ему да [в] пра́во у́шко ли.

А вышла ли ему [в] глазушко, —

А слетел Соловей на сыру землю́.

Ай захватил Соловия ён за ноженьки,

235 А привязал ко стремени славной кони́ноёй,

А привез ён к жилищу Соловьиному.

А подъезжал ён к жилищу Соловьиному,

А его там глядит семья в окну́:

— А слава да слава, слава господу,

240 А наш-то батюшко идё, мужика везё!

А поглядела тут да ро́дна матушка:

— А вы, детушки да мои ро́дные,

А мужик-то идё да отця везё,

А везё отця да не по-путному.

245 А отворяйте-ко воротушка широкии,

А запускайте-ко гостя во славно́й тере́м!

Подъезжал ли ён ко гнезду да Соловьиному,

А ко воротам ко тым ко славныим, —

А выходила его стар(ы)шя́я тут дочь.

250 А отворила ворота широкии,

А поды́нула подворотенку тяжелую,

А хотела Илью ударить по буйно́й да головы́.

А Илью-то было ли смерть не писана:

— Ах ты, проклятая ты Индо́лищо,

255 Разве так гостей дожидают, Индо́лищо!

А разве так и да стретают ли?

А схватил Илья да за резвы́ ноги́,

Да бросил Илья да о кирпитцят пол, —

А голова у ней вся да развалиласе.

260 А ён зашел в гнездо да Соловьиное,

А Соловьиное в его богатоё.

А ён руку жмет, дак руку и вон,

А за́ ногу — нога и прочь,

А ён всих их прибил и приломил тут.

265 А опять садилсе да на добра́ коня,

А привязал Соловья ён ко стремёнушке,

А ён поехал тут да во Киев-град.

А под(ы)ехал ён ко с(ы)лавному ко князю ко Владимиру:

— А уж ты, солнышко князь да сто́льнё-киеськой,

270 А пригласи-ко ты меня да на поцестен пир!

— А уж пожалуй-ко, дятинушка-засельщинка,

А уж пожалуй-ко, молодчик-деревеньщинка!

А ты какого есь роду-племени?

— А я из города сла́вна из Мурома,

275 А с деревни есть с Карача́ёвой,

А я — названой сын Илья Муромець.

— А пожалуй-ко, заезжий доброй мо́лодець,

А во мои ли ты полаты белокаменны!

А ты каким нунь путем ехал, господь-то нес?

280 — А я ведь ехал ли дорожкой прямое́зжоёй,

А я ведь ехал ли дорожкой прямохо́жоёй.

— Тридцать лет ли дороженьки ведь не было:

А ведь там сидит Соловей да Рахма́новиць,

А ведь сидит ён да на дубах да на семи ён верстах.

285 — А уж ты, солнышко князь сто́льнё-ки́ёвской,

А поиди́м-ко, дак я тебе скажу

А про Соло́вьюшка да про Рахма́нова.

А поили, попили, покушали,

Ай говорил сол(ы)нушку князю сто́льнё-ки́ёському:

290 — Ай вести ли в палаты белокаменны

Ай этого проклятого Соло́вьюшку?

— А приведи в палаты белокаменны,

А покажи Соловья да ты Рахма́нова!

А приводили в палаты белокаменны.

295 Ай говорил и тут солнышко князь да сто́льнё-ки́ёськой:

— Ай уж ты, Соловей да й Рахма́новиць,

А ты сидил ли всё да супротивником,

А ты прибил ли сколько головушек безвинныих,

А ты бесчестил да и молодыих жон.

300 А попал ты, да Соловей, на до́бра мо́лодца,

А привез ли тебя да во Ки́ёв-град.

А засвищи-ко ты, а Соло́вьюшко!

— А ты не можешь мной распоряжатисе,

А не ты меня привез, не тебя слухать.

305 А хто привез, дак доложо́н того!

Ай говорил ту солнышко князь да сто́льнё-ки́ёськой:

— Ах ты, Илья, да Илья Муромець,

А ты вели-ко ему да замузгать ему во целой свист!

— А уж ты, солнышко князь сто́льнё-ки́ёськой,

310 А вы подвиньтесь ко мне да поблизехонько,

А зафацю я вас да коротехонько,

А прикажу ли я ёму да посвистать в по́лсвисту,

А прикажу ли да славно-то помозга́ть в по́лмозгу.

А говорил Илья да таковы слова́:

315 — А засвищи-ко ты, проклятое Индо́лищо,

А только в по́лмозгу да только по́лсвисту!

Ай засвистал тута ли ён в по́лсвисту,

Ай замызга́л да ён да в по́лмызгу,

А говорили — околенки посыпались,

320 А князь с княгиной — да раскаракою,

А Илья Муромець да поддярживат,

А тут и много ума лишилосе.

Ай говорил князь да таковы слова:

— А уж ты, добрый удалый мо́лодець,

325 А Илья ли ты с(ы)лавной ты Муромець,

А ты казни ёго, проклятого Удо́лища,

А чтобы не было па́мести,

А чтобы не шла про его слава великая.

А тут фатил Илья да за резвы́ ноги́,

330 А ударил ли его трупушку о корпитов пол, —

А разлетелось на дребезги;

А ён собрал его ли в кучу великую,

А ён наклал ли дров ли огня горюцего,

А сожгал его да на цисто́м поли́.

335 А ведь тут слава прошла, —

А Илью-то Муромця прославили.