Как у нашего князя, у боярина,
Как у солнышка у Владимира,
У душечки княгини королеевны
Было пированье великое,
5 Было пированьице, почесен пир
На многие гости богатые,
На сильные могучие богатыри.
Все на пиру пьяны, веселы,
Пьяны, веселы сидят, забавляются,
10 С молодыми-то женами потешаются.
Один-то из них Добрынюшка невесел сидит,
Невесел сидит Добрынюшка, нерадошен,
Он повесил свою да буйну голову,
Он потупил свои да очи ясные
15 В белокаменной палате, в кирпишят пол.
Солнышко Владимир князь
По светлою светлице похаживает,
Золотым костылем подпирается,
Сам говорит таковы слова:
20 — Все у нас на пиру сидят пьяны, веселы,
Пьяны, веселы сидят и потешаются.
Один у нас Добрыня невесел сидит и нерадошен.
Али тебе, молодец, местицо не по вотчинке?
Али чарочки тебе не доносятся, али обносятся?
25 — Нет, местичко мне твое по вотчинке,
И чарочки мне тво[и] доносятся и не обносятся.
Все у тебя во Киеве поженены,
Один я, молодец, холост живу,
Заходись[14] мне, молодцу, жанитися.
30 — И вот тебе дочери королеевски,
Вот тебе дочери восподские,
Вот тебе дочери купецкие,
Вот тебе дочери и поповские.
Из-за того ты, молодец, где-ка хошь жанись.
35 — Не надо мне дочери королеевски,
И не надо мне дочери купецкие,
И не надо мне дочери поповские,
Возьму-то я девонюшку хресьянскую.
У селенина Микулы у серебреника,
40 Есь у него три дочери,
На меньшой дочери, на Настасье Микулишне.
Тут у царя не пива варить и не вина курить.
В воскресеньице было смотреньице,
В понедельничек обручаньицо и венчаньицо.
45 Веселым пирком да и свадебкой.
Жили с Настасьюшкой неделечку,
Стал-то добрый молодец срежатися
Во далече чистое поле,
Стал-то Настасьюшке наказывать,
50 Стал-то Микулишне наговаривать:
— Жди-ко меня, Настасьюшка, три годы,
Дожидай-ко меня, Микулишна, шесть годов,
И жди меня двенадцать лет.
Во двенадцать лет не буду,
55 Куды хошь пойди, хот[ь] замуж пойди.
За моего за великого за недруга,
За молодого за Олешу Поповича не ходи.
Провожала-то его матушка родимая,
Чесна вдова Офимья Александровна,
60 Наказывала-то ему матушка родимая:
— Поедешь ты, мое дитетко, по высоким горам,
И по темным лесам, и по быстрым рекам,
Приедешь, мое дитетко, к синю к морю.
Изымут тебя жары летные и петровские,
65 Захотись тебе, молодцу, в синем море покупатися,
Не сымай-ко с себя шляпу грецкую и турецкую.
Ездил, ездил доброй молодец
И приехал к синю морю.
Изняли-то его жары летные и петровские,
70 И захотись-то ему, молодцу, покупатися.
И стал он купатися,
И не снял с себя шляпу грецкую, турецкую.
Первые струечки заманчивы,
Поплыл по синю морю,
75 А вторы-то струечки невольные,
А желты пески далеко,
И выплыл на желты пески.
Налетат на него змеишо огненное:
— Ох, я тебя живого сожру сейчас!
Он в шляпу нагребат желта песка, как махнул он в змея и убил его, и упал он на воду. Тожно он, доброй молодец, выплыл обратно, тожно он обратился и домой. Приезжает он домой,
80 И наезжает он не воротами,
И скачет его доброй конь через каменну ограду.
Привязывает своего доброго коня
Ко дубову столбу, к золотому кольцу.
И [в]стречает его матушка родимая,
85 Чесна вдова Офимья Олександровна:
— Не [в]сходило-то у мня красно солнышко три годы,
И не [в]сходило-то у меня красно солнышко шесть годов,
И не [в]сходило-то у меня красно солнышко девять лет,
И не [в]сходило-то у меня красно солнышко двенадцать лет,
90 Ныне красно солнышко воссияло у меня.
— Где же, матушка родимая,
Молода жана Настасья Микулишна?
— Молода твоя жана у злата венца
Со твоим-то великим недругом,
95 Со молодым Олешей со Поповичем.
Не сама она своей волей пошла,
Поневолил солнышко Владимир князь
Со своей княгиной королеевной.
— Где же, моя родима матушка,
100 Мои золоты ключи?
Я пойду-то в свою золоту казну,
Я возьму-то свои звончаты гусли,
Я возьму-то свою золоту гривну,
Я пойду-то к Олеше на свадебку,
105 [В]звеселю я Олешину свадебку.
— Не про[й]ти тебе к Олеше на свадебку.