Как во да́лече-дале́че во чисто́м поле́,

А еще того подальше — во раздольице

Собиралося тут стадечко звериное,

А звериное-то стадечко серых волков.

5 Наперёд бежит собака лютой Ски́ман-зверь.

А на Скимане-то шорсточка булатная,

Еще уши у собаки, как востры копья.

Прибежал-де вор-собака ко Днепру-реке,

Засвистал-де лютой Скиман по-звериному,

10 Зашипел-де вор собака по-змеиному.

Со его-то ли со сильного со по́свисту

У Днепра-реки круты брега́ рассы́пались,

Бела рыбица в Днепре-реке на ни́з пошла,

Ко тому ли славну городу ко Киеву,

15 Ко тому ли велику́ князю́ Владимиру.

А во да́лече-дале́че во чисто́м поле́,

Что не белая береза к зе́мле клонится,

Не бумажные листочки расстилаются,

Еще кланялся Добрыня своей матери,

20 И просил он ве́лика благословеньица,

Чтоб идти ему на то поле на ратное,

Что сменить бы с каравулу свово дедушка,

Что старо́го казачка да Илью Муромца.

Как возговорит его родима матушка:

25 — Ох ты ой еси, родимо мое дитетко!

На кого ты оставляешь свой широкий двор?

— Оставляю, спокидаю двор на матушку.

— На кого ты оставляешь молоду жену?

— Молодой жене даю я на́ две волюшки:

30 Отсиди́ она года свои урошные,

Хошь заму́ж она иди, хошь во вдова́х сиди;

Хошь за барина иди, хошь за боярина,

Хошь за сильного могучего бога́тыря,

Только не ходи за Лёшу за Поповова.