Повышла, повыкатилась Волга-матушка река,

Место шла она три тысячи,

Рек побрала — того сметы нет,

А перевоз дала в стольном городе во Киеве.

5 У ласкова у князя у Владимира

Заводился пированьце-почестный пир

На многих на князей, на бояров

И на сильных могучих богатырей,

На всех палениц на удалыих.

10 Пир-от идет на веселе,

День-ет идет ко вечеру,

Красное солнышко ко западу.

И выходил-то Илья Муромец

На красное круто крылечушко

15 И зрел-смотрел во чисто поле:

Летает Невежа черным вороном

И грозит-то на со угрозою,

Ко грозе-то Невежа приговаривает:

«Дайте из Киева мне поединщика!»

20 И приходит Илья в палаты белокаменны,

И говорит таковы слова:

«Ты Владимир князь, столен-киевский!

Тихо-гладко было во городе во Киеве,

А теперича во Киеве не́ тихо.

25 И глядел я теперь во чисто поле;

Летает Невежа черным вороном,

И грозит-то на со угрозою,

Ко грозе-то Невежа приговаривает:

Дайте мне из Киева поединщика!»

30 И зачали между собой жребий метать,

Кому ехать в поединщики

Супротив Невежи черна ворона.

И выпал жеребий Добрыне Никитичу

Ехать ему в поединщики

35 Супротив Невежи черна ворона.

Закручинился Добрыня, запечалился

Той тоской-печалью великою,

И приходит он в свои палаты белокаменны,

И стречает его родна матушка

40 И молода жена Настасья Микулична.

И говорит ему родна матушка:

— Что же, мое чадо милое,

Молодой Добрынюшка Никитинич!

Что же закручинился, запечалился?

45 Разве тя в пиру невежа обесчестила,

Али место ти было не по разуму,

Али чарою тебя о́бносили? —

«Ай же ты, моя родна матушка!

Невежа меня в пиру не обесчестила,

50 И место было мне по разуму,

И чарою меня не обнесли.

А счастьем меня спородила не счастливого,

Красотою меня не красивого,

Силою меня не сильного».

55 — Ай же ты, мое чадо милое!

Рада бы я тебя спородити

Силою в Самсона Самойловича,

Красотою во Осипа Прекрасного,

Счастьем во стольного князя Владимира:

60 А какового тебя бог дал, делать нечего! —

«Были мы теперь во почестном пиру,

И был-то старый казак Илья Муромец,

Ён зрел-смотрел во чисто поле,

Насмотрел Невежу во чистом поле:

65 Летает Невежа черным вороном,

И грозит-то на со угрозою,

Ко грозе-то Невежа приговаривает:

«Дайте мне из Киева поединщика!»

И выпал мне-ка жеребий ехать в поединщики.

70 — Дитя ты мое, чадо милое!

Невежа-то середи дня летает черным вороном,

По ночам ходит Змеем Тугариновым,

А по зорям ходит добрым молодцем.

Берегись ты от Невежи черна ворона!

75 Когда одоля́т ти жары непомерные,

И тогда пойдешь во Почай-реку купатися,

И за вы́струю плови, и за дру́гую плови,

Не плови, ты, дитя, за третьюю,

Чтобы не поел тебя Невежа черным вороном. —

80 И молодой жены Настасье Никуличной

Добрынюшка наказывает:

«Молода жена Настасья Никулична!

Пожди-тко меня три года,

Еще меня пожди до шести годов,

85 И еще пожди до девяти годов,

Еще ты пожди до двенадцати лет.

Как двенадцать-то лет минуется,

Хоть вдовой живи, хоть замуж поди,

Хоть за князя поди, хоть за боярина,

90 Хоть за сильного могучего богатыря,

Отнюдь не ходи за Алешу Поповича:

Мне Алеша Попович крестовый брат,

Крестовый брат паче ро́дного».

Как отправился Добрыня во чисто поле

95 Супротиву Невежи черна ворона,

И ездил-то Добрыня три году,

Не видал Невежи черна ворона;

И ездил по чисту полю до шести годов,

Не видал Невежи черна ворона;

100 И ездил по чисту полю до девяти годов,

Не видал Невежи черна ворона.

И одолели жары непомерные,

И пошел в Пучай-реку купатися,

И спомнил родной матушки наказаньице:

105 И берет ён с собой свой тугий лук,

Берет еще с собой калену стрелу.

И за вы́струю пловет, за другую пловет,

И заплывает ён за третьюю, —

И налетел-то Невежа черным вороном:

110 «И долго я ждал, — дождался тебя,

Отсеку тебе я буйну голову!»

И охвочь-то Добрыня нырком нырять,

И нырнул-то Добрыня во Почай-реку,

И выплыл Добрыня на крутой бережок;

115 И натягиват Добрыня свой тугий лук,

И накладыват Добрыня калену стрелу,

И звыла тетивушка шелковая,

Полетела стрела через Почай-реку

Во того ли Невежу черна ворона:

120 Покатилась у Невежи голова, будто пугвица.

И только Невежа проговорил:

«Хотел-то Добрыню я показнить,

А в те поры Добрыня меня показнил!»

И тут Невежу ён рассек-разрубил,

125 Разрубил-рассек на мелки части,

И огня-то расклал, на огне его сожог.

Стоючись Добрыня пораздумался:

«Что́ мне делать во городе во Киеве?

И поеду я в королевство заморское,

130 Какия очередь — сбирать дани-пошлины:

Проезжу я до двенадцати лет,

Так меня больше на службу не потребуют».

И уехал в королевство заморское,

И живет он там — проклажается,

135 Собират дани-пошлины.

А во стольном во городе во Киеве

Приходит Алеша Попович ко городу ко Киеву:

«Ты Владимир князь, стольно-киевский!

Я был-то теперь во чистом поле,

140 Видел у Добрынюшки головушка отсичена,

А тулово лежит посреде́ поля,

А голова лежит во ракитовом кусту,

Нашел-то я его злачен перстень.

Пошли-тка, Владимир стольно-киевский,

145 Сватов свататься

На молодой Настасье Микуличной

За меня, за Алешу Поповича».

И посылает Владимир сватов свататься

За того Алешу за Поповича:

150 «И добром не йдет, так сило́м возьмем,

А силом нейдет, так за боем возьмем!»

И пошли — взяли Настасью Микуличну

За те ли за ручки за белыя

И повели ко божьей церкви, ко святу венцу,

155 За молода Алешеньку Поповича.

И тая ли Добрынина матушка

Посылала кормленого голубя со голубушкой:

— Полетите-тко, голубь со голубушкой,

Ищите-тко своего хозяина. —

160 И прилетели голубь со голубушкой

В то ли королевство заморское,

И нашли Добрынюшку Никитича,

И сели на косявчето окошечко:

«Живешь ты, Добрыня, проклажаешься,

165 И домашней незгоды не сведаешь:

Увели у тя молоду жену Настасью Никуличну

Ко святу венцу за Алешу Поповича».

И тут-то Добрыне не долго проклажатися:

Прямо через стол перескакивает,

170 И садился ён на добра коня,

И ехал-то он скоро-наскоро,

Реки-озера перескакивает,

Синия моря переплавывает.

И приезжает Добрыня ко своему дому:

175 Ворота у Добрынюшки заложены;

Как ударил ён в ворота грудью белою,

Разлетелися ворота на три четверти.

Вышла его родна матушка,

Жалобнехонько она расплакалась:

180 — Как не стало моего чада милого,

Всяк-то стал насмехатися! —

«Не плачь ты, родная моя матушка:

Я сделаю ворота тебе новые.

Дай-ка мне гусли звончатыя,

185 Дай-ка мне шалыгу подорожную,

Которая шалыга во двенадцать пуд,

И пойду я ко Алешеньке на свадебку».

И дала ему гусли звончатыя,

И дала ему шалыгу подорожную,

190 И пошел ко Алешеньке на свадебку.

И идет во терем златоверховатый,

По ступенчикам идет, поколачивает,

Ступенчики гибаются, весь терем шатается.

Зачал во гусли играть-приговаривать,

195 И все на пиру приутихли — сидят,

Сидят — на скоморошину посматривают.

Говорит скоморошина таковы слова:

«Ай же, новобрачная княгиня Настасья Никулична!

Поднеси-тко скоморошины чару зелена вина,

200 Зелена вина в полтора ведра:

Еще повеселяе стану играть в гусли звончатыя».

И наливает чару зелена вина;

Принимает ён чару единой рукой,

Выпивает ён чару за единый здох

205 И отдает Настасье Никуличной:

«Новобрачная княгиня, Настасья Никулична!

Смотри-тко до дна, увидишь добра,

А не посмотришь до дна, не увидаешь добра».

И опустил ён в чару злачен перстень.

210 И посмотрела до дна Настасья Никулична,

И увидела на дне злачен перстень,

И отошла от Алеши Поповича,

И села подле Добрыни Никитича,

Сама говорила таковы слова:

215 — Не тот мне-ка муж, который подле меня сидит,

А тот мне-ка муж, который супротив меня сидел. —

И взял Добрынюшка Никитич

Того ли Алешеньку Поповича,

И взял как шалыгой поколачивать,

220 Зачал как Алеша поворачиваться,

С боку на бок перевертываться:

«Да ох добро́, да не́ ровно!

Всяк-то на сем свете женится,

225 А не всякому женитьба издавается;

А мне-ка, Алешеньке, не издалась!»

И тот ли Добрынюшка Никитинич

Берет Настасью Никуличну

За те ли за рученьки белыя,

230 Поводит в свой терем златоверховатый.

Дунай, Дунай, Дунай,

Боле пить вперед не знай!