У матушки попросил благословеньица,

Справлялся Добрынюшка скурёшенько,

Да умывался Добрынюшка белёшенько,

Да утирался Добрынюшка сухёшенько,

5 Да садился Добрыня на добра коня,

Махнул ён плётоцькой шелковою.

Видли добра молодца сядуци,

А не видли добра молодца поедуци.

Добрый-то конь реки-озера перескакивал,

10 А городовы́е-то стены перемахивал,

Торопился ён к девушке Малиновке

Да на тот ли на почёсный пир.

Приехал тут Добрыня на широкий двор,

Да привязал ён коня к дубову столбу,

15 К дубову столбу да к золоту кольцу,

Да тут строго ён наказывал:

— Да кормите-ко коня да пшеницей белояровой...

По улицам шел как будто заюшко,

По панелям скакал как горностаюшко,

20 Приходил-то в палаты белокаменные,

Приходил-то к терему высокому,

По коридорам-то шел по светлыим,

По коврам шел-то по мягкиим,

Спрашивал про девушку Малиновку,

25 Спрашивал, как бы уж ю увидать,

Как бы с ёй да познакомиться:

— Приехал-то богатырь да из Россиюшки...

[И. Н.: Это все у тебя, приехано.[1]]

Садился за столы да за дубовые,

Да за скатерти за шелковые...

30 Начиналися танцы-пляски да музыки.

Подошло тут дело к двенадцати,

Пришла пора, что им спать легци.

Приходя они в спальню,

Ко кроватки-то точеныя,

Одеяла-то шелковые,

35 Перинка лебединая.

Тут девица-то и призатенькалась, говорит ему:

— Ты ложись-ко, Добрынюшко, ко стеноцьке...

А Добрыня-то парень был догадливой,

Захватил ён девушку Малиновку,

40 Захватил ю да посрединоцьке,

Да бросил ю да о стеноцьку.

А тут кроватка-то была да поддельная,

Провалилася девушка Малиновка

В тыи подполья глубокие.

45 Тут девица Малиновка скуриласе:

— Ай же, Добрыня Никитич,

Ты бери-ко клюци да на стопоцьке,

Да открывай-ко подвалы темные.

Да отслоняй-ко двери тяжелые.

50 Как открыл тут Добрынюшка Никитич двери тяжелые,

Как повалила толпа да огромная,

Попы, дьяки́ да мужики просты́...

[И. Н.: У их глаза лопнули со свету, —

В. Н.: Ена их кормила овсом,]

[В. Н. (продолжает):] Идут да сразу и ослепнули,

Да глаза у них и лопнули.

55 Как идут-то вси да в пояс кланяются:

— Спасибо тебе, Добрынюшко Никитич!

И́ный плачет, и́ный смеется,

И́ный рад бы ю на куски взорвать.

Вышли вси да устоялиси...

60 Тут пошел великий суд,

Что ей сделать, девушке Малиновке.

Что привязали к трем жеребцам нелегцёныим...

Ён выкинул ю в поднебесьё,

Захватил ён за трёсту за заднюю,

65 Да подбросил выше терема стояцего,

Выше облаки ходяцюю...