А во стольнеём городе во Киеве

А у ласкова князя у Владимера

А было пированьё, стол, почестён пир,

А про многих хресьян, про руських бояров,

5 А про тех же про руськиех богатырей,

А да про тех полениц да приюдалые,

А про тех же наездников пресильниех.

А все на балу сидят, пьют, кушают;

А два молодца не пьют, не кушают,

10 А где белой лебёдушки не рушают.

А говорил тут Владимер стольнёкиевской:

— А уж ты ой еси, Василей да сын Ка́симировичь!

А сослужи ты мне-ка служобку церковную:

А шше съезди-тко, Васильюшко, во Большу орду,

15 Во Большу де орду да в прокляту землю

А к тому же ко Батею к сыну Батеевичу;

А да свези где-ка дань, свези всё пошлины

А да за те за двенадцать лет вы́ходных;

А да свези где ему ноньце подарочки:

20 А во-первых-де, двенадцать ясных соколов,

А во-вторых-то, двенадцать белых лебедей,

А во-третьих-то, двенадцать да серых кречетов.

А шше тут де Васильюшко призадумалса;

Говорыл где Васильюшко таковы слова:

25 — А уж ты ой еси, Владимер да стольнёкиевской!

А у нас много где ездило во Большу орду,

Во Большу де орду да прокляту землю

А к тому же ко Батею сыну Батеевичу;

А назад тут они не приезживали.

30 А говорыл тут Владимер да стольнёкиевской:

— А уж ты ой еси, Васи́льюшко сын Ка́симерович!

А тебе надо ехать во Большу орду,

Во Большу де орду тебе в прокляту землю;

Да бери-тко ты от меня да золотой казны,

35 А бери от меня да силы-армеи.

Говорил тут Василей да сын Ка́симирович:

— А уж ты ой еси, Владимер да стольнёкиевской!

А не надо мне твоя да золота казна,

А не надь мне твоя да сила-армея,

40 А не надь мне твои ноньце подарочки;

А только дай мне-ка брателка крестового,

А на мо́лода Добрынюшку Микитича.

Говорыл тут Владимер да стольнёкиевской:

— А сряжайтесь-ко вы, руськие богатыри;

45 А сряжайтесь-ко вы, руськие богатыри;

А возьмите-тко с собой тут да дань пошлину

А за те за двенадцать лет как выходных;

Вы возьмите ише ему подарочки.

А говорил де Васильюшко сын Касимирович:

50 — А не надо где нам да дань ведь пошлина,

А не надо ведь нам ёму подарочки.

А средились богатыри по-подорожному,

А седлали-уздали своих добрых коней,

А на себя надевали латы кольчужные,

55 А брали луцёк, калёну стрелу,

А ту ише палоцьку буёвую,

А ту ише саблю да ноньце вострую,

А то где Копейцё да брусоменьчато;

А ише падали в ноги князю Владимеру,

60 А ише падал Добрыня Василью Касимировичу:

— А уж ты ой еси, брателко крестовой нонь!

А да поедём мы с тобой во путь-дорожечку, —

А не бросай ты меня да середи поля,

А не заставь ты меня ходить бродягою.

65 А да не видели поездки богатырскою;

А только видели: в поли курева стоит,

Курева где стоит, да дым столбом валит.

А едут дорожкой да потешаютсе:

А Васильюшко стрелоцьку постреливат,

70 А да Добрынюшка стрелоцьку подхватыват.

А приехали во царство да во Большу орду,

А не дёржала стена их городовая

А та где-ка башня четвёроугольняя.

А заезжали они да нонь в ограду тут,

75 А становились молодцы да ко красну крыльцу;

А вязали коней да к золоту кольцу,

А заходили они да во светлу грыдню.

Говорыл где Васильюшко сын Касимирович:

— А здрастуй, царь Батей Батеевич!

80 А говорил где-ка царь Батей Батеевич:

— А уж ты ой еси, Васильюшко сын Касимирович!

А приходи-тко ты, Васильюшко сын Касимирович,

А садись-ко, Васильюшко, за дубовой стол.

А ише тут где-ка царь угощать их стал.

85 А говорил где-ка царь Батей Батеевич:

— А ты послушай-ко, Василей сын Касимирович,

А да привёз ле мне дань, привёз ле пошлину

За двенадцать как лет да ноньце выходных?

А привёз ишше ноньце подарочки:

90 А тех же двенадцать ясных соколов,

А во-вторых, двенадцать белых лебедей,

А во-третьих, двенадцать серых кречетов?

А говорил Васильюшко сын Касимирович:

— А уж ты ой еси, царь Батей Батеевич!

95 А не привез я к тибе нонь дани-пошлины

А за те как за двенадцать лет как выходных;

А не привез я к тибе ноньце подароцёк:

А тех же двенадцать ясных соколов,

А во-вторых, де двенадцать белых лебедей,

100 А во-третьих, де двенадцать серых кречетов.

А говорил где-ка царь Батей Батеевич:

— Уж ты ой еси, Василей да сын Касимирович!

А есть ле у вас да таковы стрельцы

А с моима стрельцами да пострелетисе

105 А во ту где во меточку во польскую

А во то востреё да во ножовое?

А-й если нету у вас да таковых стрельцей

А с моима стрельцами пострелетисе, —

А не бывать те, Васильюшко, на святой Руси,

110 А не видать четья-петья церковного,

А не слыхать тебе звону колокольнёго,

А не видать те, Васильюшко, бела свету.

А говорил где Васильюшко сын Касимирович:

— А уж ты ой еси, царь Батей Батеевич!

115 Я надею дёржу да я на господа,

А надеюсь на матерь на божью, богородицу,

А надеюсь на званого на брателка

А на молоды Добрынюшку на Микитича.

А ише тут Батей царь Батеевич

120 А выбрал он ровно триста стрельцёв,

А из трёх сот он выбрал одну сотёнку,

А из сотни он выбрал да только три стрельца.

Да пошли как они как тут стрелетисе,

А пошли где они да во цисто полё,

125 А стрелели во меточку во польскую

А во то востреё во ножовоё.

А первой тут стрелил, да он не выстрелил;

А второй-от тут стрелил, да он не достерлил;

А третей-от стрелил, да он перестрелил.

130 А Добрынюшка стрелил да всё во меточку, —

А калёна-то стрелочка роскололасе.

А ишше тут у царя да вся утеха прошла.

А собрал он где пир да ровно на три дня,

И ише тут богатырей угощать тут стал.

135 А пировали-столовали да равно по три дня,

А на четвертой-от день стали розъезжатисе.

А говорил где Батей сын Батеевич:

— А уж ты ой еси, Васильюшко сын Касимирович!

А есть ли у тебя д(а) таковы игроки

140 А с моима игроками поиграти нонь

А во те же во карточки, во шахматы?

А ише нет у тя таковых игроков, —

Не бывать тут тебе да на святой Руси,

А не видать тебе тут будёт бела свету,

145 А не слыхать-то четья-петья церковного,

А не слыхивать звону колокольнёго.

А говорил тут Василей да сын Касимерович:

— А я надею дёржу да я на господа,

Я на матерь на божью, на богородицу;

150 Я надеюсь на званого на братилка

А на молоды Добрыню на Микитича.

А ише тут же как царь Батей Батеевич

А ише выбрал игроков он одну сотёнку,

А из сотёнки выбрал да ровно тридцать их,

155 А из тридцати выбрал да ровно пять тут их.

А они сели играть во карты-шахматы,

А играли они да ровно суточки.

А Добрынюшка тут всех их поигрыват.

А ише тут у царя вся утеха прошла.

160 А собрал он пир да ровно на три дня,

А тут де богатырей угощать тут стал.

А пировали-столовали да ровно три тут дня,

А на четвёртой-от день стали розъезжатисе.

А говорил где-ка царь Батей Батеевич:

165 — А уж ты ой еси, Василей да сын Касимирович!

А есть ле у тебе тут таковы борцы

А с моима борцами да поборитисе?

А если нет у тя да таковых борцей, —

Не бывати тибе да на святой Руси,

170 А не видати тибе да нонь бела свету,

Не слыхать тут четья-петья церковного,

А не слыхивать звону колокольнёго.

Говорил тут Василей да сын Касимерович:

— А я надею дёржу́ да я на господа,

175 Я на матерь на божью, богородицю,

Я надеюсь на званного на братилка

Я на молоды Добрынюшку на Микитича.

А тот как царь Батей Батеевич

А ишше выбрал борцов одну ведь сотёнку,

180 А из сотёнки выбрал ровно тридцать их,

А из тридцати выбрал да ровно три борца.

А да пошли где они тут всё боротисе

А во то де как полё да во роздольицё.

А говорил где Васильюшко сын Касимирович:

185 — А послушай-ко, Батей ты царь Батеевич!

А как им прикажошь тут боротисе:

А по одиночки ле им или со всема тут вдруг?

А говорыл тут Батей да сын Батеевич:

— А уж ты ой Васильюшко сын Касимирович!

190 А боротесь-ко вы нонь, как нонь знаите.

А ише тут де Добрынюшка Микитич млад

А ише два к себе взял ноньце в охабочку,

А третёго взял да по серёдочку;

А всех он тут трёх да живота лишил.

195 А богатырская тут кровь да роскипеласе,

А могуци ёго плеча расходилисе,

А белы ёго руки примахалисе,

А резвы ёго ноги приходилисе;

Ухватил он тотарина всё за ноги,

200 А стал он тотарином помахивать:

А перёд тут махнёт, да всё как улками;

А назад-от махнёт, та переюлками;

А сам где тотарину приговариват:

— А едрён где тотарин на жилки, не порвитсе,

205 А могутён на костьи, не переломитсе.

А ише тут где-ка царь Батей Батеевич

А говорил где-ка царь Батей Батеевич:

— А уж вы ой еси, руськие богатыри,

А те же удалы добры молодци!

210 А укротите свои де ретивы сердца,

А опустите-ко свои да руки белые,

А оставьте мне тотар хотя на семяна.

А я буду платить вам дань и пошлину

А вперёд как за двенадцать лет как выходных,

215 А буду я давать вам красного золота,

А буду дарить вам цистым серебром,

А ише буду ведь я скатным жемчугом;

А присылать я вам буду нонь подарочки:

А тех же двенадцать ясных соколов,

220 А тех же двенадцать белых лебедей,

А тех же двенадцать серых кречетов.

А шше где-ка тут царь Батей Батеевич

А шше тут где-ка царь да им ведь пир доспел.

А пировали-столовали да ровно десять дней,

225 А на одиннадцатой день стали розъезжатисе.

А ише зачали богатыри сряжатисе,

Ише стали могучи сподоблятисе;

А спроводил их Батей тут сын Батеевич.

А да приехали они ко городу ко Киеву

230 А к тому же ко князю да ко Владимеру.

А стречат их Владимер да стольнекиевско(й),

А стречаёт ведь их да всё тут с радостью.

Росказали они князю да всё Владимеру.