Былина «Добрыня и Маринка» получила широкое распространение в разных районах России. Всего известно 70 записей: 16 вариантов записано на Кенозере, 9 вариантов — на Пудоге, 7 вариантов — в Заонежье, 6 вариантов (из них 5 в районе Усть-Цильмы) — на Печоре, по 4 варианта — на Моше, Мезени и у донских казаков, 2 варианта — на р. Сояне, левом притоке Кулоя, и по одному варианту — на Каргопольщине, р. Онеге в среднем течении, в вологодском крае в Шенкурском у. Архангельской губ., на Зимнем берегу Белого моря, в Москве, в с. Николаевка Мензелинского у. Уфимской губ., в д. Александровка Корсунского у. Симбирской губ., у терских, уральских и оренбургских казаков, у казаков-некрасовцев, в с. Верхне-Кужебарское Минусинского округа Енисейской губ., в с. Суховское под Иркутском, в низовье р. Индигирки и Колымы. Точное место записи вариантов из самых ранних сборников — Кирши Данилова и М. Суханова — неизвестно. Варианты: Кирша Данилов, 1958, стр. 52—59; Суханов, стр. 25—27 (конт.); Шейн. ЧОИДР, стр. 9—16 (конт.), 16—17; Киреевский, в. 2, стр. 40—48; Рыбников, II, № 143, 188 (конт.) и прим. к нему на стр. 575, 192; Гильфердинг, I, № 5, 17; Гильфердинг, II, № 78, 122, 163; Гильфердинг, III, 227, 241 (конт.), 267, 288, 316; Тихонравов — Миллер, отд. II, № 23 (конт.), 24—26 и прилож. III в; Миллер, БН и НЗ, № 22 (конт.), 23—25 и прилож., № 6; Егоров, стр. 138—139; Ончуков, № 21, 35; Григорьев, II, № 37 (249), 59 (271); Григорьев, III, № 55 (359). 75 (379); Пруссак, стр. 38—39; Крюкова, II, № 70 (книжн.); И. Г. Рябинин — Андреев, № 5; Парилова — Соймонов, № 35; Астахова, БС, I, № 7 (проза), 17, 61 (конец прозой); 73; II, № 113 (отчасти проза), 186; Соколов — Чичеров, № 11, 81 (повт. Конашков, № 6), 210, 212 (отчасти проза), 266, 271 (конт.), 273 (конт.), 280; Тумилевич, 1947, № 9; Листопадов, 1949, № 20, 21; Шуб, РФ, III, стр. 358 (конт.): Былины Печоры и Зимнего берега, № 14 (отчасти проза), 75 (проза, конт., книжн.); 9 вариантов, записанных участниками экспедиции МГУ в 1956—1959 гг. в Заонежье, на Кенозере и Моше; запись Ю. Смирнова, сделанная в 1963 г. на Купецком озере (Пудога).

Исследователи[106] неоднократно отмечали, что былина «Добрыня и Маринка» «соткана» из сказочных мотивов, «местами только переставленных, измененных или, правильнее, искаженных» (Н. Ф. Сумцов. Былина о Добрыне и Маринке. — «Этнограф. обозр.», 1892, № 2—3, стр. 144). Мировому фольклору хорошо известны произведения о том, как злая колдунья или волшебница обращает героя в животное, после различного рода перипетий герою возвращается человеческий облик усилиями еще более могущественного колдуна. Этот бродячий сюжет встречается и в индийских сказаниях, сказках «1001 ночи», монгольской «Гэсэриаде», в немецких сказках, нартском эпосе. Русскую версию этого сюжета мы находим в сказках, помещенных в указателе Андреева-Аарне под № 449. Былина о Добрыне и Маринке существенно отличается от большинства произведений о вынужденных оборотнях. Эти отличия возникли, в первую очередь, от того, что сюжет о волшебницах и оборотнях был перенесен в стихию героического эпоса. То, что Маринка обратила в тура прославленного богатыря, накладывает на весь рассказ особый отпечаток пародийности. Многие мотивы сюжета былины «Добрыня и Маринка» перекликаются с аналогичными мотивами в былине «Добрыня и змей». В обоих произведениях мы встречаемся с матушкой Добрыни, князем Владимиром, извечным врагом богатыря Змеем Горынычем (иногда замененным Тугарином, Идолищем или Татарином). Композиционные схемы былины очень близки друг другу: в обоих произведениях мать предостерегает сына от опасной встречи, вопреки воле матери сын идет навстречу опасности, побеждает змея, попадает в затруднительное положение, из которого он выходит с посторонней помощью. Но сходство лишь подчеркивает контраст между этими двумя былинами. Если в былине о бое со змеем богатырь служит князю, спасает от лютого змея его племянницу (или в былинах о Дунае и Василии Казимировиче он выполняет дипломатические поручения), то в былине о Маринке он прислуживает у княжеского стола. Если в былине «Добрыня и змей» богатырь просит материнского благословения, чтобы отправиться «поляковать» в чистое поле, то в былине «Добрыня и Маринка» описываются сборы богатыря, отправляющегося погулять по городу, а мать предостерегает его теперь не от встречи с чудовищным змеем, а от встречи с блудницей «злой еретицей халтурной» (Тихонравов — Миллер, № 25). В былине о бое со змеем победа над этим чудовищем является славным героическим подвигом, требующим напряжения всех физических и нравственных сил богатыря. В былине «Добрыня и Маринка» убийство змея не представляет никакой трудности. Он убит случайно, выстрелом, предназначенным для голубей. Да и сам Змей Горыныч, страшное многоголовое чудо, низведено до положения любовника Маринки, милого дружка. Легко победив змея, богатырь оказывается беспомощным перед чарами самой Маринки; и с влюбленным богатырем Маринка может делать, что угодно. Влюбленного Маринка превращает в златорогого тура, и Добрыня бессилен что-либо предпринять. Богатырь, победитель змея, ...плачет.

Следует предположить, что былина, в той композиции, в которой она нам известна, возникла в XVII в., когда пародия становилась одним из излюбленных поэтических средств как в фольклоре, так и в литературе. Это было время, когда подвергались переоценке все старые ценности, когда рушились все традиционные представления и даже такие понятия, как «царь» и «бог», не избежали общей участи. То, что вчера было свято и незыблемо, сегодня подвергалось осмеянию и пародированию. Былина о Добрыне и Маринке показывала, как в новых условиях невозможно сохранять старые представления о подвиге, человеческом достоинстве, о службе князю. Дух времени отразился в былине еще и в том, что в ней проявляется интерес к внутреннему миру человека, его чувствам и переживаниям. Исследователи давно обратили внимание на сходство образа героини с Мариной Мнишек.

26. Добрыня и Маринка. Печатается по тексту сборника: Гильфердинг, III, № 267. Записано в 1871 г. на Кенозере от Игнатия Григорьевича Третьякова, 58 лет. Текст начинается традиционным для этой былины зачином о службе Добрыни князю: богатырь шесть лет прислуживал у княжеского стола сначала с блюдом («стольничал»), потом с чашей («чашничал») и три года служил «приворотником». Во всех текстах, как и в настоящем, Добрыня «у ворот стоял» последние три года. Если учесть, что стольниками и чашниками были боярские и дворянские дети, а приворотниками посадский люд, то получается, что Добрыня не поднимался, а опускался по служебной лестнице. Возникает особый комический эффект, подчеркивающий незначительность такой службы.

На десятый год Добрыня отправляется гулять по Киеву. Увидав на доме Маринки целующихся голубей, он стреляет в них, но, промахнувшись, убивает милого дружка Маринки. Почему Добрыня стреляет в голубей? Ясной и точной мотивировки нельзя найти ни в одном известном тексте. Вероятно, ее и не существовало. Этим подчеркивается, что выстрел случайный: случайно выстрелил, случайно промахнулся, случайно убил дружка Марины. Здесь он назван Тугарином, в других текстах Змеем Горынычем или Кощеем. Таким образом, как бы он ни назывался, имя взято из былины, где победа над ним, страшным чудовищем, составляет героический подвиг, здесь он убит стрелой, предназначенной для голубя.

Комичным выглядит поведение Добрыни у «потравницы» Маринки:

В былине о бое Добрыни со змеем отказ богатыря жениться на племяннице князя воспринимался как бескорыстность героя. В былине «Добрыня и Маринка» «не поддающийся» на женские ласки характер Добрыни уже переосмысливается комически, как бесчувственность. Маринка прибегает к колдовству и ворожбе. Былина дословно воспроизводит заговор-присушку с характерной для таких заговоров формулой горения. Влюбленного богатыря Маринка обращает туром. В этом тексте Добрыню выручает его мать.

27. Добрыня и Маринка. Печатается по тексту сборника: Рыбников, II, № 143. Записано для П. Н. Рыбникова в 1863 г. в д. Пирзаковской Пудожского уезда от Трофима Романова (возраст неизвестен, ум. в 1870 г.). По мнению Рыбникова, Романов перенял былины у девяностолетнего колодозерского старика, «первостепенного сказителя» (Рыбников, LXXXVII), имени которого не сохранилось. В отличие от предыдущего текста здесь спасение Добрыне приходит от бабушки-задворенки. Такой вариант финала более распространен, чем предыдущий. Но обычно бабушка приказывает Маринке вернуть Добрыне человеческий облик. В тексте Романова она находит, «отварачивает» Добрыню сама. Бабушка обладает силой натянуть и выстрелить из «Добрынюшкиного тугого лука» — деталь, больше нигде не встречающаяся. Иногда Добрыню спасает его сестра. Независимо от того, кто спасает Добрыню, смысловая нагрузка эпизода не меняется. Помощь приходит от слабого. В народном творчестве этим приемом нередко пользуются в целях снижения, «заземления», комического переосмысления, пародирования возвышенного и героического. В тексте много деталей позднего происхождения: родиной Добрыни называется Вшивая Горка в Москве; чтобы расколдовать Добрыню, его мать ищет по Москве и Киеву докторов.

28. Три года Добрынюшка стольничал. Печатается по тексту сборника: Кирша Данилов, стр. 52—59. Один из самых поэтических текстов былины. Очень красочно описаны ворожба Маринки и переживания влюбленного богатыря, ревнующего Маринку к своему сопернику Змею Горынычу. Текст содержит также развернутую комическую характеристику самого Змея. В большинстве текстов последовательность событий былины следующая: Добрыня стреляет в голубей и попадает в любовника Маринки; Маринка требует, чтобы Добрыня заменил ей убитого им дружка, Добрыня отказывается, Маринка ворожит и присушивает богатыря. В тексте Кирши Данилова такой порядок несколько сбит. Добрыня встречает змея у Маринки, когда он приходит к ней уже во второй раз, после того, как она присушила его. Следует предполагать, что вариант Кирши Данилова — более поздний.

29. Добрыня и Маринка. Печатается по тексту сборника: Астахова, БС, 1, № 7. Записано Астаховой в 1928 г. в д. Лебская Лешуконского района от Ефрема Матвеевича Лешукова (ок. 70 лет). Текст прозаический. Поездка Добрыни к Маринке представлена как сознательный героический подвиг: «Задумал улицу вычищать у Маринки, злой безбожницы».

Обращенного в тура богатыря находят две девушки, ходившие по ягоды. Характерная деталь, повторяющаяся во многих текстах: на тура обращают особое внимание, потому что он плачет. Этот текст являет собой пример трансформации былины-песни в прозаическую сказку.

30. Про богатыря. Публикуется впервые. Из собрания Государственного литературного музея, сектор фольклора, к. п., № 131, п. 8, т. 4-а, № 60, стр. 12—15. Записано С. И. Минц 11 июля 1950 г. на хуторе Диченском Каменского р-на Ростовской области от Неонилы Тихоновны Щербаковой и Евдокии Ивановны Любченко (обеим по 50 лет).

Образец бытования былины в казачьей среде. В первой части былины описание детства Добрыни и его силы (как он «шуточки шутил») — мотив, более часто встречающийся в былине «Бой Добрыни с Ильей Муромцем». Сообщение о том, что Добрыня ходил в школу и изучал русский и немецкий языки, — интересная поздняя деталь, изображающая современную, сегодняшнюю школу.

По казачьей традиции Добрыня сам ищет встречи с Маринкой. Описание ее двора более подробно в тексте: Листопадов[107], № 21 (станица Екатерининская, ныне Красно-Донецкая), 1898—1902.

В донском варианте использован «бродячий» сказочный мотив изображения двора злых и опасных волшебников. Ср. Афанасьев, №№ 225, 575.

Публикуемый текст представляет собой только первую часть былины — до встречи Добрыни с Маринкой. Отрывочность текстов — характерная черта всех записей этой былины в среде казаков. Тем не менее другие опубликованные тексты (Листопадов, №№ 20, 21) имеют продолжение: стрельбу Добрыни из лука и убийство Маринкиного любовника. Ниже приводится окончание текста (Листопадов, № 20, станица Усть-Быстрянская, 1902):

Такая концовка показывает, что в прошлом на Дону сюжет былины о Добрыне и Маринке был известен в более полном виде, чем это представлено во всех имеющихся казачьих текстах: в реликтовом состоянии, в виде бессвязных намеков, все же сохраняются мотивы оборачивания Добрыни зверем, окончательной расправы Добрыни с Маринкой. В отличие от северных текстов Добрыня здесь более активен, он сам грозит Маринке обернуть ее кобылою, т. е. берет на себя функцию, выполняемую в других текстах его матерью, сестрой, бабушкой-задворенкой. Следует предположить, что в данном случае казачья версия — более поздняя.

31. [Добрыня и Малиновка]. Записано Ю. Смирновым летом 1963 г. в д. Климово на Купецком озере (Пудога) от Варвары Никитичны Ремизовой, 60 лет, неграмотной, которой помогал петь или подсказывал ее брат Иван Никитич Ремизов, 54 лет, грамотный. Запись хранится в личном архиве собирателя, публикуется впервые.

Исполнители — дети известного пудожского певца 30-х годов Никиты Антоновича Ремизова. Обращение к ним собирателя было для них неожиданностью. Не имея постоянной практики в исполнении былины, они не сразу смогли пропеть «ста́рину». Первую часть текста (ст. 1—17) они поначалу сбивчиво рассказывали. Инициативой в основном владела Варвара Никитична. Правда, она хорошо не знала былинной лексики, но напев помнила твердо и легко подгоняла под него даже явные прозаические обороты или усеченные стихи.

Сестра и брат пропели былину «Добрыня и Маринка» в той версии, которую знал их отец (Парилова — Соймонов, № 35). У них былина получилась вдвое короче текста отца, что они и признавали с большой горечью. Сами себя они сказителями не считают, но гордятся отцом и усвоенной от него «ста́риной».

В этой версии традиционный сюжет былины «Добрыня и Маринка» почти полностью исчез (его следы в большей степени заметны в тексте отца) и заменен сюжетом типа «Илья и королевна» из былины «Три поездки Ильи Муромца»[108]. Эта замена, судя по записям, произошла примерно в начале XX в. «Модная» версия довольно быстро распространилась на территории от Онежского озера до Кенозера. В исполнении Н. А. Ремизова она сильно модернизирована, а Маринка превращена в Малиновку. Его дети — добросовестные передатчики его текста.