После передачи (фактически навязывания по политическим мотивам) западнопамирских владений Бухаре[867], они стали «головной болью» как для Бухарского эмира, так и для туркестанских генерал-губернаторов, политических агентов в Бухаре и других чиновников Русского Туркестана. На протяжении десятка лет, вплоть до введения прямого русского управления на Западном Памире в 1905 г., происходили конфликты между бухарскими чиновниками и местным исмаилитским населением. Обычно власти Туркестана не вмешивались во внутренние дела находящегося под российским протекторатом Бухарского эмирата, если это не задевало интересов русских властей и не шло вразрез с политикой империи. Однако в случае с Западным Памиром это правило не срабатывало. Практически все начальники и офицеры Памирского отряда, часто вопреки инструкциям туркестанского генерал-губернатора и политического агента в Бухаре, строго предписывавшим невмешательство в дела местных бухарских властей, вставали на сторону местного населения, поддерживая его в случаях «злоупотребления» властью бухарцами.
Эта позиция местной власти на Памире и постоянные жалобы местного населения, обращавшегося к русским военным за «справедливостью», донесения и рапорты начальников Памирского отряда, приобщавшие эти «прошения» и «жалобы» к ним, приводили к обширной дипломатической переписке между русскими властями Туркестана и Бухарой. Обычно все это заканчивалось заменой бухарских чинов в западнопамирских владениях другими[868], что, однако, мало меняло ситуацию. Не имея возможности управлять так, как было принято в эмирате и не получая доходов с этих земель, эмир Саййид Абду-л-Ахад-хан (1885-1910) неоднократно обращался к русским властям с просьбой забрать обратно «навязанные ему ханства». Однако по политическим мотивам эмиру отказывали в этой просьбе.
Одним из моментов, когда злоупотребления бухарской администрации на Западном Памире вызвали конфликт с местным населением и чинами Памирского отряда, был 1899 г. Присылка нескольких рапортов и донесений начальника Памирского отряда с изложением событий на Западном Памире заставили власть попытаться решить проблему. Туркестанский генерал-губернатор С. М. Духовской (1838-1901) полностью поддержал идею передачи западнопамирских владений обратно России. Он даже самолично, не оповещая МИД, послал в Бухару своего представителя, полковника П. А. Кузнецова – бывшего начальника Шаджанского отряда, для переговоров с эмиром по этому вопросу. До этого он через политического агента в Бухаре Игнатьева пытался прозондировать почву. Игнатьев имел беседу с эмиром о передаче западнопамирских владений обратно России, на что последний был полностью согласен, прося лишь какого-либо вознаграждения для «сохранения престижа». Игнатьев сообщил об этих переговорах в МИД, где это сообщение вызвало шок. МИД потребовал вернуть обратно Кузнецова, который так и не успел начать переговоры с эмиром. Завязалась переписка между Духовским, Игнатьевым, военным министерством и МИДом. Казалось, вопрос был близок к разрешению, но в последний момент Духовской пошел в этом вопросе на попятную (в письме от 18 августа 1899 г.), посчитав что следует отложить немедленное осуществление присоединения западнопамирских владений к России в связи с опасностью захвата Англией Раскема и Таг-думбаша, прилегающих к российским владениям на Памире. По мнению Духовского, захват этих территорий Англией мог «быть выставлен как необходимая в ее пользу компенсация за расширение наших пределов». После этого сообщения все переговоры были прекращены. Положение западнопамирских владений осталось прежним.
Основные перипетии вышеизложенных событий изложены в первых девяти публикуемых в этом разделе документах, представляющих собой письма и телеграммы высокопоставленных чиновников МИДа, политического агента в Бухаре, военного министра и т.д. Публикация этих документов поможет проиллюстрировать изложенные события и показать, как и что думали и как понимали ситуацию вокруг Западного Памира на разных ступенях и ветвях российского имперского чиновного мира.
Возникает вопрос: почему русские чиновники проявляли такой интерес к Памиру и положению местного населения? Ведь такое же тяжелое и угнетенное положение жителей было по всей территории Бухарского эмирата. Однако русские власти такую ситуацию обычно игнорировали и не вмешивались во внутреннее управление ханства. Но на Западном Памире эти же самые чиновники вдруг стали проявлять такое беспокойство о тяжелом положении «туземцев».
Думается, что ответ заключается в новом политическом статусе Западного Памира, ранее никогда не принадлежавшего Бухарскому ханству. Эта территория в результате походов полковника (затем генерал-майора) М. Е. Ионова (1891, 1892 гг.) была включена в состав Российской империи, а уже затем, как результат соперничества России и Британии, передана под власть эмира, чтобы «установить прочные и дружественные между обеими империями в Азии отношения» и «по возможности устранить раз и навсегда причину могущих возникнуть в будущем недоразумений между обоими государствами»[869]. Скорее всего, российские власти таким способом просто хотели успокоить англичан и не дать им повод для расширения своего влияния на новые территории, при этом фактически сохранив полный контроль над Западным Памиром, что имеет немало параллелей в методах, применяемых самой Англией в своей колониальной политике и, в частности, в Индии и Пригиндукутье.
После того как на Западном Памире начались конфликты памирцев и бухарских чиновников, именно на Россию легла моральная ответственность за последствия необдуманного решения и вытекавшие из него «несчастья» жителей Памира. Опасаясь негативного влияния на престиж империи в Азии (если памирцы вынуждены будут эмигрировать в Афганистан или Китай), русские власти на Памире встали на сторону местного населения[870]. Это была точка зрения местной русской военной администрации на Памире, отстаивая которую, чины военного отряда готовы были даже идти на конфронтацию с Ташкентом. Эту позицию первоначально не разделяли как высшие чины в Санкт-Петербурге, так и краевая администрация в Ташкенте. Последняя, однако, вскоре переменила свое мнение и сделала попытку изменить позицию имперского правительства по этой проблеме[871].
Именно в «памирском вопросе» наиболее ярко проявилось «самостоятельное понимание внешнеполитических условий» туркестанскими чиновниками, часто оппозиционное мнению высших имперских чиновников в столице. Конечно, нельзя исключать и просто человеческого отношения чинов русского отряда к памирцам. Судя по опубликованным запискам и отчетам побывавших на Памире военных и путешественников, русские военнослужащие испытывали к местному населению симпатию™. Вряд ли это было важнее для чинов Памирского отряда, чем престиж России, как они его понимали и на страже которой стояли. Находясь на Памире как единственные представители империи, окруженные «туземцами» и отрезанные от остальной части Туркестана труднопроходимыми горами и многими верстами пути, офицеры Памирского отряда были охвачены идеей о новой «мировой миссии», предназначенной России[872]. Они оценивали свое пребывание на Памире и все здесь происходящее сквозь призму этой «миссии».
После того как Россия отказалась от идеи присоединения Западного Памира к своим владениям, Бухарский эмир возбудил вопрос о начале сбора податей с местного населения, сбор которых, в качестве «милости», был отложен в 1900 г. Хорошо понимая всю тяжесть для памирцев начала сбора налогов и невыгоду для престижа русской власти этого, колониальная администрация на всех своих уровнях воспротивилась немедленному началу сбора податей и попыталась отложить его еще на некоторое время. Всему этому посвящены публикуемые ниже письмо военного министра в Первый Департамент МИД от 2 апреля 1900 г. и письмо вице-директора Первого Департамента МИД императорскому политическому агенту в Бухаре от 26 апреля 1900 г.
Также было решено создать смешанную комиссию, которая должна была разработать правила для сбора податей с населения Западного Памира. В состав этой комиссии вошли: начальник Памирского отряда, капитан Н. С. Аносов (1866-1920), представитель эмира Мирза Саид-бек Мирахур и шугнанско-рушанский бек Ишан-кул Ишик-агабаши и выборные от населения Рушана, Шугнана и Вахана, которые, скорее всего, выполняли больше декоративную функцию. На заседании комиссии были выработаны «Правила о размере и порядке взимания податей Бухарским Правительством с подвластного ему населения Рошана, Шугнана и Вахана». Согласно этим Правилам местные жители должны были быть обложены налогом в полном объеме, что грозило полным разорением и голодом для памирцев, не оправившихся после неурожая 1899 г. Отлично понимая все это, Аносов в своем рапорте военному губернатору Ферганской области от 4 июля 1900 г. предлагал отложить сбор подати до осени 1901 г., «дав населению оправиться от пережитой им голодовки».
Ряд высокопоставленных колониальных чиновников, опасаясь, что начало сбора податей может привести к бегству населения Западного Памира в соседний Афганистан и принадлежащий России Восточный Памир, поддержали мнение Аносова отложить сбор до 1901 г., при этом отмечалось, что вышеназванные Правила, выработанные русско-бухарской комиссией, «найдены вполне отвечающими местным условиям и могут быть введены без изменений». После этого начало сбора податей было отложено еще на год, и только в 1902 г. бухарцам удалось приступить к сбору податей, однако это вызвало волнения памирцев и новый конфликт с чинами Памирского отряда, в результате которого бухарская администрация обвинила офицера Памирского отряда в оскорблении бухарского бека Ишанкула. Для расследования этого обвинения на Памир был послан и.д. дипломатического чиновника при туркестанском генерал-губернаторе А. А. Половцов (1867-1944), который, на месте разобрав дело, пришел к выводу что виной были незаконные действия бухарской администрации, и прежде всего бека Мирзы Йулдаш-бия[873].
Вопрос о сборе податей отражен в следующих шести документах раздела, представляющих собой письма, рапорты и прошение жителей Шугнана. Во всех этих документах можно проследить одну мысль, что начало сбора подати может негативно сказаться на благосостоянии местных жителей и как результат – на обеспечении Памирского отряда.
События, произошедшие после попытки начала сбора податей бухарцами, вновь возродили вопрос о присоединении западнопамирских владений к России. Для решения этого вопроса в 1904 г. на Памир был командирован секретарь политического агентства в Бухаре барон А. А. Черкасов (1873-1942)[874]. Как раз ситуацию на Западном Памире и иллюстрирует последний публикуемый в разделе документ – письмо российского императорского политического агента в Бухаре начальнику Штаба Туркестанского военного округа от 30 декабря 1905 г.
По результатам отчета барона Черкасова российским правительством было принято решение об установлении российского управления на Западном Памире. Но при этом юридически он оставался владением Бухарского эмирата, а Россия лишь как бы помогала эмиру в управлении ее западнопамирскими владениями. Эта громоздкая система была установлена, чтобы Англия не могла обвинить Россию в расширении своих территорий в Средней Азии. А чтобы сохранить видимость присутствия здесь бухарской власти, была введена должность и. о. бека, значительную часть жалованья получающего из российской казны[875]. Фактически он не имел никаких прав и должен был лишь утверждать решения начальника Памирского отряда, обладавшего согласно, Инструкции начальнику Памирского отряда 1905 г., по отношению к местному населению правами уездного начальника[876].
О. А. Махмудов
Копия с весьма секретного письма Военного Министра к Туркестанскому Генерал-Губернатору от 17-го Января 1899 г. за № 119
Осведомившись из письма Министра Иностранных Дел о намерении Вашего Высокопревосходительства начать переговоры с Бухарским Эмиром о включении в пределы России бухарских владений в Шугнане, Рошане и Вахане[877], я покорно прошу Вас обратить внимание на то, что к таковым переговорам надлежало приступить не прежде получения соответствующих указаний из Министерства Иностранных Дел. Затем, если бы и последовало соответствующее разрешение из Петербурга, то переговоры должны бы быть ведены через нашего Политического Агента в Бухаре.
Считаю долгом уведомить также Ваше Высокопревосходительство, что, по моему мнению, расширение наших владений в Средней Азии вообще, а в частности присоединение территории Вахана, Шугнана и Рошана, совершенно не соответствует в настоящий исторический период интересам России.
Примите и проч.
С подлинным верно Делопроизводитель: (подпись).
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 7-7 об. Копия. Машинопись.
Письмо Императорского Политического Агента в Бухаре к Главному Бухарскому Закятчи. 23 февраля 1899. № 809
Главному Бухарскому Закятчи Астанкул-бию Диванбеги
И. д. Туркестанского Генерал-Губернатора сообщил мне донесение Начальника Памирского отряда о злоупотреблениях бухарской власти в Шугнане, поручив мне обратить на эти злоупотребления внимание Правительства Его Высочества и просит об устранении их. <…>[878]
По дружбе прошу Вас, достопочтенный Диванбеги, обратить на сказанные злоупотребления внимание бека Ишанкула и предложить ему уволить от должностей Султан-Мурада и Мулла-Пира или же строжайше воспретить им притеснять жителей, ибо их действия могут совершенно разорить страну и заставить жителей переселяться в Афганистан[879].
О последующем по дружбе прошу меня уведомить для доклада г. Генерал-Губернатору.
Желаю Вам мира В. Игнатьев[880].
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 9-10. Черновик. Рукопись. Извлечения.
Секретная телеграмма Императорского Политического Агента в Бухаре В. И. Игнатьева к Туркестанскому Генерал-Губернатору[881]
Отправлена 3 Марта 1899 г. Петербург, Фуршатская, 25, Туркестанскому Генерал-Губернатору. Копия Директору 1-го Департамента Министерства Иностранных Дел.
Штаб Округа [по] приказанию Временного Командующего войсками сообщил мне для сношений с Эмиром новые жалобы Начальника Памирского отряда на злоупотребления бухарских властей в Шугнане[882]. На мое письмо об этом Эмир прислал вчера сообщить мне, что при таких условиях он не может более управлять Шугнаном, Рошаном и Ваханом и во избежание дальнейших унижений просит разрешения немедленно возвратить эти области России, выражая надежду, что по Высочайшей милости самолюбию его дано будет какое-либо удовлетворение, дабы не было неблагоприятных слухов среди его подданных. Подробности почтой. Испрашиваю указаний.
Игнатьев.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 12-12 об. Черновик. Рукопись.
Секретная телеграмма Министра Иностранных Дел Императорскому Политическому Агенту в Бухаре В. И. Игнатьеву. 5 Марта 1899 г. № 14 с.[883]
Телеграмму [от] 3 Марта получили.
Сообщите, в чем могло бы заключаться вознаграждение Эмиру за передачу нам Памирских Ханств, совершенно исключая вопрос о территориальной компенсации.
Подпись. Граф Муравьев.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 12-12 об. Подлинник. Рукопись.
Секретная телеграмма Императорского Политического Агента в Бухаре Министру Иностранных Дел. И Марта 1899 г., г. С.-Петербург
Министру Иностранных Дел
Получил телеграмму [от] 5 Марта [в] четверг 11 Марта. <…>
Астанкул Диванбеги, <…> высказал, в виде своего мнения, но, конечно, согласно желанию Эмира, что Его Высочество был бы обрадован, если бы ему была оказана, например, одна из следующих милостей: утверждение за его прямым потомством титула Высочества[884], пожалование чина Полного Генерала[885] или ордена Андрея Первозванного[886]. Астанкул не скрыл, что радость и благодарность Эмира были бы безмерны, если бы была оказана первая милость в соединении с одной из двух остальных.
Игнатьев.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 25-26. Копия. Рукопись. Извлечение.
Письмо Начальника Главного Штаба Туркестанскому Генерал-Губернатору. 14 Апреля 1899 г. № 944[887]
Секретно
Милостивый Государь, Сергей Михайлович,
В конфиденциальном письме Вашего Высокопревосходительства от 6 Апреля сего года, за № 276, по вопросу о присоединении к нам Рошана, Шугна-на и Вахана[888], Военный Министр изволил положить следующую резолюцию: «Первоначально надо выяснить с точностью размер падающих на нас расходов. Если Эмир расходовал 100 тысяч тенет в год, то надо узнать, на что именно? А также надо убедиться, что эти расходы не перейдут на нас»[889].
Сообщая о вышесказанном, прошу Ваше Высокопревосходительство почтить меня уведомлением по возбужденным Военным Министром вопросам.
Примите уверение в совершенном моем уважении и пр.
Поди. Сахаров.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 36. Копия. Машинопись.
Копия с секретного письма Управляющего Министерством Иностранных Дел Генерал-Лейтенанту Сахарову от 23-го Сентября 1899 г. за № 573
В ответ на письмо от 10-го с. Сентября за н. 2014, имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что Министерство Иностранных Дел вполне разделяет мнение о несвоевременности присоединения к России Шугнана, Рошана и Вахана.
Вследствие сего я полагал бы весьма желательным вновь напомнить нашим офицерам, находящимся на Памирах, о необходимости, пока названные ханства находятся во владении Эмира Бухарского, воздержаться от всякого вмешательства во внутренние дела оных, дабы не вызвать новых жалоб Его Высочества[890].
С подлинным верно. Делопроизводитель Персиани[891].
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 68. Копия. Машинопись.
Отпуск из письма Императорского Политического Агента в Бухаре В. И. Игнатьева И. д. Начальника Штаба Туркестанского Военного Округа Подполковнику Полозову. 8 Мая 1899 г. № 375, г. Ташкент
…Имею честь уведомить Окружной Штаб, что согласно заявлению Эмира он расходует на управление Шугнаном, Рошаном и Ваханом около 120 тысяч тенег в год, что составляет по существующему курсу, приблизительно 20 000 рублей. Большая часть этой суммы идет на содержание бека и состоящего при нем штата, в том числе нукеров[892]. На эти деньги приобретаются фураж, предметы продовольствия и пр. Часть сказанной суммы тратится на подарки местным старшинам и почетным лицам, а равно на угощение их, на отправку курьеров и прочие мелкие расходы. Определить точную сумму не представляется возможным, так как никакой отчетности в расходовании казенных сумм у бухарцев не ведется.
Так как Эмир ходатайствует о полном присоединении названных областей к русским владениям с совершенным устранением Бухарского Правительства от участия как в управлении областями, так и в расходах на управление, то само собой разумеется, что в случае удовлетворения ходатайства Его Высочества, все расходы, связанные с управлением Шугнаном, Рошаном и Ваханом должны перейти на нас. Как только вопрос о присоединении этих областей к русским владениям будет решен утвердительно, Шугнано-Рошан-ский бек и все состоящие при нем бухарские чиновники и нукеры будут немедленно отозваны Эмиром в бухарские пределы. <…>
Подп. Политический Агент В. Игнатьев.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 36-37. Копия. Машинопись. Извлечение.
Копия с секретного письма Генерал-Лейтенанта Сахарова Товарищу Министра Иностранных Дел графу В. Н. Ламздорфу от 10 Сентября 1899 г. № 2014
Письмом 21-го Июня, за № 395, Гофмейстер Граф Муравьев уведомил о соображениях нашего Политического Агента в Бухаре, разделяемых и Министерством Иностранных Дел, по вопросу о передаче в наше управление Шугнана, Рошана и Вахана.
Военный Министр, присоединившись к выраженному Действительным Статским Советником Игнатьевым мнению, не преминул просить окончательных заключений по сему вопросу Туркестанского Генерал-Губернатора. Ныне Генерал Духовской уведомил, что, признавая присоединение к русской территории упомянутых местностей желательным, он считает обстоятельства последнего времени неблагоприятными [для] немедленного осуществления этой меры ввиду домогательств Англии к захвату Раскема и Тагдумбаша[893], которые могли бы получить опору в факте присоединения к нам Шугнана, Рошана и Вахана и быть выставлена как необходимая в ее пользу компенсация за расширение наших пределов [894].
Препровождая вместе с сим копию письма Генерала Духовского от 18 Августа сего года, за № 600[895], имею честь ожидать по содержанию его заключения Вашего Сиятельства.
С подлинным верно. Делопроизводитель Персиани.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 64-64 об. Копия. Машинопись.
Копия с письма Военного Министра в Первый Департамент МИД от 2-го Апреля 1900 г. за № 703
При секретном письме от 25-го Января сего года № 62, Ваше Сиятельство препроводили ко мне копию донесения Политического Агента нашего в Бухаре о намерении Эмира Бухарского приступить к сбору податей с жителей Шугнана, Рошана и Вахана, ввиду истечения трехлетнего срока освобождения их от всяких налогов.
Туркестанский Генерал-Губернатор, с коим сделано было надлежащее по сему вопросу сношение, ходатайствует об испрошении Высочайшего соизволения на присоединение названных ханств к Русским владениям, с тем, чтобы фактически передача совершилась лишь по выяснении на месте вопроса о необходимой новой русской Администрации и о расходах, вызываемых ее содержанием.
Вместе с тем Генерал Духовской признает нужным испросить Высочайшего соизволения на отсрочку еще на три года сбора податей с населения этих ханств, разоренного суровой зимой нынешнего года.
Вполне соглашаясь с необходимостью прийти в этом отношении на помощь Памирскому населению, я полагал бы необходимым просить Его Высочество Эмира отказаться от сбора податей в текущем году.
Что же касается вопроса о присоединении ханств, то ранее испрошения Высочайшего на сие соизволения, прежде всего считаю нужным выяснить подробно финансовую сторону дела. Во всяком случае, вызываемый этим расход не может быть отнесен на предельный бюджет Военного Министерства[896].
О таковом своем мнении сообщая Вашему Сиятельству, покорнейше прошу не отказать о последующем почтить меня уведомлением.
С подлинным верно. Делопроизводитель Персиани.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 82-82 об. Копия. Машинопись.
Письмо Вице-Директора Первого Департамента МИД Императорскому Политическому Агенту в Бухаре.
26 Апреля 1900 г. № 34 [897]
Секретно
Господину Российско-Императорскому Политическому Агенту в Бухаре.
<…> Ныне Генерал-Лейтенант Куропаткин уведомил, что, согласно с мнением Генерала Духовского, он признает нужным испросить Высочайшее соизволение на отсрочку на три года сбора податей с населения названных ханств; что же касается вопроса о присоединении их к России, то он считает необходимым предварительно выяснить финансовую сторону этого дела. <…> Вице директор (подпись).
Делопроизводитель (подпись).
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 81. Подлинник. Машинопись. Извлечение.
Письмо Императорского Политического Агента в Бухаре И. д. дипломатического чиновника при Туркестанском Генерал-Губернаторе.
27 Апреля 1900 г. № 1795. г. Новая Бухара[898]
Его Высокоблагородию В. О. фон Клемм
Милостивый Государь, Василий Оскарович
Вследствие Вашего секретного письма от 30 Декабря прошлого года за № 177 имею честь уведомить Вас, что, по повелению Его Высочества Эмира, в Памирские Ханства командирован бухарский чиновник Мирза Саид бек Мирахур для объявления, совместно с нашим офицером, жителям Ханств об истечении срока, на который они были освобождены от податей, и о предстоящем сборе с них таковых в пользу Бухарского Правительства[899], а равно для рассмотрения и обсуждения на месте вопроса о том, в каком размере и каким порядком должны быть взимаемы подати.
Согласно ходатайству Бухарского Правительства, я снабдил Мирза Саид Мирахура рекомендательным письмом на имя Начальника Памирского Отряда.
Сообщая вам о вышеизложенном, имею честь покорнейше просить Вас оказать содействие к тому, чтобы Начальнику Памирского Отряда были даны безотлагательно соответственные указания по настоящему предмету, чтобы назначен был наш офицер[900] для совместного с бухарским чиновником объявления жителям об истечении срока освобождения их от податей и чтобы бухарским властям предоставлено было затем право взимать подати в установленном размере.
О последующем покорнейше прошу меня уведомить.
Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном моем почтении и таковой же преданности В. Игнатьев.
ЦГА РУз. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 1. Л. 20-20 об. Подлинник. Машинопись.
Рапорт Начальника Памирского отряда Военному Губернатору Ферганской области.
4 Июля 1900 г. № 1011, п. Хорог
Военному Губернатору Ферганской Области
Вследствие предписания Вашего Превосходительства от 20 минувшего Мая, за № 491, мною совместно с представителем от Бухары Мирзою Сеидбек Мирохуром при участии Шугнанского бека Ишан-Кула Ишик-Агабаши и выборных от населения Рушана, Шугнана и Вахана, были выработаны правила
О размере и порядке взимания Бухарским Правительством податей с населения, помянутых выше Ханств[901]. Означенные Правила представляя при сем Вашему Превосходительству, полагаю необходимым доложить нижеследующее:
1. Неурожай прошлого года и тяжелые условия минувшей зимы были причиной тому, что с Февраля месяца население Рушана, Шугнана и Вахана испытывает сильную нужду, доходящую в некоторых местах до настоящего голода.
Так, например, население кишлаков, прилежащих к Кала-и-Вамару[902], еще с середины минувшей зимы разбрелось по Рушану и Шугнану, живя исключительно милостыней. Население Вахана с Марта месяца питается корнями диких трав и поддерживается благотворительностью Лянгарского и Ишкашимского постов. В таком же положении находится в настоящее время и население Шугнана по Гунту и Шахдарье. Во время моей поездки в конце минувшего Июня по Бартангу, на всем протяжении от Орашора до Кала-и-Вамара я ни в одном кишлаке ни мог найти ни единого фунта муки для истечения лепешек; население поддерживает свое существование исключительно недозревшим еще тутом, урюком и разными дикими травами. Люди сильно истощены. Были даже случай голодной смерти. Справедливость изложенного может быть подтверждена сопровождавшими меня в этой поездке Поручиком Наследовым, Поручиком Трубчаниновым и Профессором Варшавского Университета Станкевичем.
При таких условиях взимание податей, начиная с предстоящей осени, несмотря даже на имеющиеся виды на хороший урожай этого года, ляжет на население во всяком случае нелегким бременем и произведет на него едва ли желательное впечатление.
Ввиду изложенного, казалось бы основательным приступить к взиманию податей лишь с осени будущего 1901 г, дав населению оправиться от пережитой им голодовки[903].
Бухарское же Правительство в течение этого года имело бы время заняться подготовительными по сбору податей работами, как то: точным исчислением населения, определением количества земельного надела каждого жителя в отдельности, размежеванием спорных земель, разделом земель пустующих и упорядочением здесь ирригационного вопроса.
2. Выборные от населения: волостные казни, аксакалы и почетные старики, выслушав от меня выработанные нами правила, выразили опасения по поводу тех злоупотреблений и произвола, которые могут иметь место при сборе с них податей. Опасения эти в известной мере имеют основания, если принять во внимание, во-первых, некоторые черты бухарского режима, а во-вторых – почти полное отсутствие чувства меры, проявленное представителями Бухары в вопросе о количестве податей, коими может быть обложено население Памирских Ханств. Стоило немало труда настоять на том, чтобы население Рушана, Шугнана и Вахана платило лишь 1/3 того, что взимается в Дарвазе, Каратегине[904] и в прочих горных областях Бухары, жители коих, как известно, изнемогают под бременем непосильных налогов.
Принимая во внимание большую впечатлительность здешнего населения, легкость перехода афганской границы, за которой лежат страны, населенные такими же таджиками, находящимися вдобавок в большинстве случаев в родственных отношениях с таджиками Шугнана, Рушана и Вахана, можно опасаться, что неосторожность бухарских чиновников вызовет массовое переселение памирских таджиков в Бадахшан и тем, едва ли принеся какую-либо выгоду Бухаре, несомненно нанесет чувствительный удар здесь нашему престижу и отзовется весьма неблагоприятно и на бытовой стороне нашего Памирского отряда[905]. Во избежание этого казалось более осмотрительным подчинить, хотя бы на первый только год, операцию взимания податей контролю Начальника Памирского отряда.
3. Одним из существенных вопросов, оказывающих немаловажное влияние на материальное благополучие здешних жителей, является вопрос о правах Шугнанского бека в положении штрафов на бухарско-подданных жителей управляемых ими ханств.
Штрафные деньги, поступая обыкновенно в собственность бека, служат одним из главнейших средств к увеличению личного его благосостояния, почему бухарские беки пользуются этим правом в самой широкой мере, налагая за ничтожные даже проступки штрафы, приводящие иногда провинившегося к полному разорению.
Не считая себя вправе, по существу возложенного на меня поручения, вторгаться в область юридических привилегий бухарских чиновников, я уклонился от обсуждения вопроса о правах бека на наложение штрафов на жителей управляемых им ханств. Но признавая в то же время экономическую важность для населения этого вопроса, я предложил в выработанных правилах о размере и порядке взимания податей поместить пункт VII, коим разрешение означенного выше вопроса представляется Эмиру в расчетах, что на Его Высочество будет оказано влияние со стороны, более полномочной.
Приложения: 1. Правила о размере и порядке взимания податей Бухарским Правительством с подвластного ему населения Рошана, Шугнана и Вахана[906].
2. Прошение представителей населения Рушана, Шугнана и Вахана[907].
Генерального Штаба Капитан Аносов.
Резолюция: Представить всю переписку в подлинниках, оставив у себя копию. Высказать что контроль русских властей я считаю излишним, а относительно отложения сбора податей до будущего года – ходатайствую. 21 Июня 1900 г.
ЦГА РУз. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 1. Л. 37-39. Подлинник. Рукопись.
Письмо Туркестанского Генерал-Губернатора Императорскому Политическому Агенту в Бухаре.
28 сентября 1900 г. № 383, г. Ташкент
Его Превосходительству В. И. Игнатьеву[908]
Милостивый Государь, Владимир Иванович
Состоящий при мне Дипломатический чиновник доложил мне письмо Вашего Превосходительства от 15-го Сентября за № 4521, из коего усматривается, что Эмир Бухарский, исполняя желание Военного Министра и мое, а также во внимание к ходатайству жителей Шугнана, Рушана и Вахана, потерпевших убытки вследствие суровой зимы прошлого года, согласился отказаться от сбора с них податей в текущем году. Такая льгота делает жителям означенных Ханств возможность несколько оправиться после неурожая прошлого года и испытанных ими сильных лишений, доходивших, по отзыву Начальника Памирского отряда, в некоторых местах до настоящего голода. Прошу Ваше Превосходительство передать Эмиру, что я считаю приятным для себя долгом искренно благодарить Его Высочество за оказанную им жителям Шуг-нана, Рушана и Вахана милость, о чем не премину довести до сведения г. Военного Министра. Об освобождении населения этих ханств от податей еще на один год может быть объявлено им теперь же бухарскими властями. Ввиду того, что рассмотренные Вами, Милостивый Государь, совместно с Главным Бухарским Закятчи «размер и порядок взимания податей с заселения Рушана, Шугнана и Вахана» найдены вполне отвечающими местным условиям и могут быть введены без изменений, я с своей стороны не встречаю препятствий к тому, чтобы это податное устройство было введено в означенных ханствах с будущего года[909] [910].
Примите, Милостивый Государь, уверения в совершенном моем почтении и таковой же преданности. С. Духовской.
ЦГА РУз. Ф. И-3. Оп. 2. Д. 61. Л. 109-109 об. Подлинник. Машинопись.
Перевод прошения жителей Шугнана на имя Туркестанского Генерал-Губернатора. 1903 г.
Перевод
Прошение его Высокопревосходительству Туркестанскому Генерал-Губернатору от всех жителей Шугнана от Хорога до Поршнива, Шахдары и Гунта
Так докладываем, что с того времени, как мы попали под власть Бухары, наместники и правители Эмира нас притесняли и тиранили. От притеснений в высшей степени мы раз подали [прошение] генералу Ремлингину (?)п, но ответа никакого не получилось. После этого еще (более) правители бухарские стали оказывать нам насилие и тиранию, и мы, придя в отчаяние от первоначальной своей родины, хотели выселиться и переселиться в Русское государство. Поэтому, когда приехал господин Полковник[911], мы изложили ему о своей бедности, дали просьбу Царю, убежищу мира.
Прошло четыре месяца, но никакого ответа на наше прошение нет. После отъезда господина Полковника мы расходовались (поставляли припасы) на бухарских правителей, они же нас называли кафирами[912], били палками, оказывали в высшей степени притеснения и насилия. Больше мы не можем переносить жизнь на нашей родине, и, кроме как выселиться и прийти в Русское государство [913], другого средства и возможности не имеем. Надежда и мольба наша русскому Царю, защите мира, такова, чтобы, освободивши нас от Эмира Бухары и правителей бухарских, в подданстве Государству Российскому безопасность и спокойствие и – Бог даст – стали бы радостными и благоустроенными и молились бы за Его Императорское Величество. Об остальных обидах и притеснениях, чинимых нам бухарцами в продолжении нескольких лет, все поместили и изложили в прошении господину Полковнику.
В подтверждение этого мы приложили свои печати.
ЦГА РУз. Ф. P-2464. Оп. 1. Д. 3. Л. 174-175. Копия. Машинопись.
Письмо Дипломатического чиновника при Туркестанском Генерал-Губернаторе Управляющему Канцелярией Туркестанского Генерал-Губернатора. 13 Ноября 1904 г. № 485, г. Ташкент[914]
Секретно
Его Превосходительству Г. П. Федорову Милостивый Государь, Георгий Павлович!
Секретным письмом от 11-го сего Ноября за № 479 г. Главный Начальник края обратился к И. д. Начальника Главного Штаба с ходатайством о возбуждении вновь вопроса об устранении бухарского управления из припамирских стран: Шугнана, Рошана и Вахана. Вместе с сим Его Высокопревосходительство приказал мне обратиться к Вашему Превосходительству с покорнейшей просьбой не отказать в распоряжении о разработке в Канцелярии Генерал-Губернатора предположений о введении в действие русского управления в указанных странах.
Подобное управление будет, по всей вероятности, называться временным и должно носить характер возможной простоты и дешевизны.
Сообщая об изложенном Вашему Превосходительству, имею честь просить Вас, Милостивый Государь, принять уверение в отличном моем почтении и неизменной преданности.
Покорнейший слуга Ваш Половцов.
ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 31. Д. 292. Л. 1-1 об. Подлинник. Машинопись.
Письмо Российского Императорского Политического Агента в Бухаре Начальнику Штаба Туркестанского Военного округа. 30 Декабря 1905 г. № 315, г. Новая Бухара[915]
Секретно
Его Превосходительству В. В. Сахарову Милостивый Государь, Всеволод Викторович!
Считаю своим долгом почтительнейше представить при сем Вашему Превосходительству, в копии, полученное мной из Хорога от Барона Черкасова[916] письмо от 6-го минувшего Ноября за № 9-м со сведениями о положении дел в Припамирских бекствах[917]. Из сего письма Ваше Превосходительство изволите усмотреть, что выборное управление, введенное в Припамирских бекствах после ухода бухарских чиновников, удовлетворяет горцев, которые ныне свободно и беспрепятственно исполняют обряды своей веры[918] , не встречая никаких гонений или притеснений. По отзыву барона Черкасова выборные аксакалы и арбабы вполне отвечают своему назначению[919] и можно надеяться, что восстановившиеся порядок и спокойствие в стране послужат на пользу местного населения, в течение десятилетий подвергавшегося насилиям и разного рода поборам.
Я не премину вместе с сим обратиться к Бухарскому Правительству с просьбой предложить Гиссарскому беку снабжать отправляемых им в Хорог посланцев деньгами на расходы за пользование перевозочными средствами и продовольствием. Указанный бароном Черкасовым способ доставления казенной почты из Гиссара в Хорог[920] кажется мне вполне удобным, конечно при непременном условии, что аксакалам и арбабам будет вменено в обязанность доставлять пакеты и посылки через надежных лиц и без промедления. Об этом мной поставляется в известность барон Черкасов.
Что касается исполнения желания жителей о возвращении им из ссылки бывшего Роушанского волостного Разыка в Роушан, то ввиду согласия на эту меру Подполковника Кивекэса[921], лично знающего Разыка, мной возбуждено ходатайство о сем перед Бухарским Правительством.
С глубочайшим уважением и совершенной преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства покорный слуга Я. Лютш.
ЦГА РУз. Ф. И-2. Оп. 2. Д. 236. Л. 6-6 об. Подлинник. Машинопись.