Беседуя с Александром, я заметил, что он человек благодарный. С нежностью вспоминает своих профессоров из одесского института. А об одном из них, Якове Захаровиче Казавчинском, сказал: "Вот человек, который сделал из меня учёного." Видимо, так оно и было. Преподаватели уже на втором курсе оценили способности студента Калины и принялись тренировать его: заставили сдать три отнюдь не студенческих экзамена по термодинамике. Среди прочего они требовали, чтобы этот способный парень прочитывал и запоминал никак не меньше 65 страниц научного текста в час и проделывал не менее десяти операций на счётной линейке в минуту. По сути его учили делать науку и, похоже, те уроки пошли студенту впрок.
С таким же добрым чувством говорит Калина и об американском учёном Майроне Трайбусе. Капитальный труд выдающегося исследователя в области термодинамики Александр осилил ещё в Одессе. С тех пор он мечтал повидать этого яркого мыслителя, чьи научные идеи оказали немалое влияние на его собственные искания. Их встреча вскоре после того, как Калина добрался до Соединённых Штатов, состоялась в Бостоне и запомнилась приезжему двумя обстоятельствами. Чрезвычайно занятый профессор Массачусетского Технологического института поначалу согласился принять русского коллегу для беседы на двадцать минут, а проговорили они три часа. В той же беседе американец дал толчок изобретательской мысли российского учёного. Он посоветовал приезжему заняться повышением производительности паровых котлов, тех, что работают на электростанциях. Так было положено начало поисков, которые ныне завершились возникновением нового научного понятия — "Цикл Калины” и договором с "Дженерал Электрик".
Уже 130 лет паровые котлы, как источник энергии, работают неизменно. Вода в них проходит один и тот же рабочий цикл. Её нагревают, испаряют, нагревают пар, который приводит в движение турбину, то есть производит работу. После этого пар охлаждают, конденсируют, превращают в воду, и всё начинается сначала. Разумеется, сегодняшние паровые установки не похожи на те, что существовали сто с лишним лет назад. Они подверглись многим усовершенствованиям, сделаны из других, более совершенных материалов и снабжены множеством дополнительных полезных устройств. Но каждое усовершенствование в лучшем случае поднимало производительность котлов на полпроцента, сегодняшние паровые установки не похожи на те, что существовали сто с лишним лет назад. Они подверглись многим усовершенствованиям, сделаны из других, более совершенных материалов и снабжены множеством дополнительных полезных устройств.
То, что придумал Калина, не было похоже ни на одно из прошлых усовершенствований. Ибо он взялся изменить не металлические части котлов, а поведение "рабочего тела”, каковым в прежних котлах являлась вода. Калина заменил воду водно-аммиачной смесью и заставил это новое "рабочее тело" трудиться по-новому, меняясь в разных частях системы. В результате удалось резко поднять коэффициент полезного действия (КПД) паровых машин, то есть получить от тех же котлов значительно больше энергии, не увеличивая количества топлива. Достигалось это тем, что по программе, заданной изобретателем, состав водно-аммиачной смеси в недрах паровой машины менялся и благодаря этому сокращались потери во всех частях установки. Для электростанций, работающих на угле, нефти, газе получаемая выгода различна, но, в среднем, благодаря открытию Александра Калины, энергетические возможности паровых машин возрастают от 15 до 50 процентов.
Надо ли объяснять, что в наш век, когда мировая цивилизация по сути зиждется на электрической энергии, цена электричества, его наличие или недостаток, загрязнение среды, неизбежно возникающее из-за работы тысяч электростанций мира, — проблемы первостатейной важности. Поднять на 25 процентов производительность электростанций и при этом оставить несожжённой каждую четвертую тонну нефти, угля, газа — да ведь это подарок человечеству, которому и цены нет!
Да, так считал и Александр Калина, когда в 1983 году в журнале Американского общества энергетиков опубликовал свою первую статью на эту тему. В ответ, однако, последовало зубодробительное письмо в редакцию одного из ведущих американских специалистов. Александр ответил ему на страницах того же журнала как мог более корректно, но нападки на его идею продолжались. Лишь три года спустя удалось несколько изменить мнение американцев об открытии русского учёного. Помог опять-таки Майрон Трейбус. Он собрал семинар самых крупных знатоков термодинамики, и там, после многих часов разъяснения, эти высоколобые уразумели, наконец, что такое "Цикл Калины". Термином этим стали с того времени называть процесс, в котором "рабочее тело" меняет свой состав и поведение в различных местах паровой установки. Но и после семинара 1986 года практики-энергетики не признали открытие доктора Калины реальным. Правда, статьи противников стали звучать несколько иначе. Да, теоретически, "циклы Калины" — вещь достоверная, но прикладное использование их — нереально. Циклы эти — дело чисто теоретическое.
Калина тем не менее сделал попытку продать своё изобретение. Начал объезжать электрические компании. В ответ на объяснения учёного бизнесмены пожимали плечами. "Вы предлагаете нам вложить миллионы долларов в постройку электростанций нового типа, но на каком основании? Только потому, что ваши расчёты правильны? Но, если вы верите в свою непогрешимость, то достаньте 10–12 миллионов и постройте экспериментальную электростанцию, работа которой докажет вашу правоту".
Владельцы электростанций были по-своему правы. Научные расчёты надо доказать на практике. Но при этом возникал замкнутый круг: как и где скромному эмигранту добыть эти миллионы? "Я кинулся к финансистам, — вспоминает Александр. — Но наши встречи напоминали разговор глухих. Я объяснял им, насколько мои циклы повышают КПД, а они спрашивали, каков будет возврат на вложенный ими капитал. Я почувствовал себя загнанным в ловушку. Оставалось одно — учиться бизнесу".
Так начался новый "цикл Калины" — круговой, по всему свету объезд бизнесменов и финансистов Израиля, Швейцарии, Австралии, Италии. На этом новом этапе Александр уже попытался представить своим собеседникам подсчёты будущих выгод, которые получат податели денег, когда экспериментальная электростанция будет построена и удастся продать саму идею "Циклов". Всё звучало вроде бы убедительно, но, увы, отказ следовал за отказом. У бизнесменов существовала, надо полагать, своя неведомая изобретателю система доказательств.
И тем не менее цепочка знакомств, возникшая на финансовых верхах, в конце концов привела Калину к людям, которые уверовали в него. Точнее, они уверовали в то, что лицензионные платежи, которые изобретатель получит, продав своё изобретение, всё-таки покроют их вклад в постройку опытной электростанции. Первым уверовавшим оказался австралийский предприниматель и учёный Рональд Вайс. За ним последовал швейцарский миллиардер, один из пяти самых богатых людей планеты, Шмитхайне. Электростанцию стали возводить в Конога Парке, неподалёку от Лос-Анжелеса осенью 1990 года, закончили летом 1991 года. На строительство и исследования было затрачено в общей сложности 23 миллиона долларов. Строительство, как и добывание денег, потребовало от изобретателя множества новых знаний и навыков. Роль предпринимателя приходилось совмещать с деятельностью технолога и строителя, из продавца идей становиться покупателем энергетической техники. Но настал день — 10 декабря 1992 года, когда свершилось: электростанция заработала, подтвердив теоретические расчёты своего хозяина. "Но не менее важным следствием того, что она заработала, — говорит Калина, — является то, что я действительно стал, наконец, бизнесменом".