Одно из печальных следствий моей профессии состоит в том, что где бы я ни жил, дом наш всегда переполнен огромным количеством исписанной бумаги. Копятся письма читателей, копии уже опубликованных очерков и книг, тексты взятых интервью и множество другого бумажного мусора. Жена, разумеется, ворчит. Я с ней соглашаюсь, обещаю расчистить полки в своём кабинете. Но дел много и без того, так что расчистка откладывается, а бумаг становится всё больше и больше… Но есть в этой ситуации и положительная сторона. Время от времени, копаясь в бесчисленных папках и пакетах, я обнаруживаю кое-что давно забытое, но не потерявшее ценности. Так, недавно обнаружил я целую пачку фотографий героя одной из моих книг. Случилось это как раз в тот момент, когда готовилось второе издание этой книги. Удалось таким образом иллюстрировать её интересными снимками. Случалось сыскать в бумажных завалах рукописи и письма дорогих людей, подчас уже покойных или оставшихся по другую сторону океана. А на днях обнаружил я у себя газетные вырезки многолетней давности. Оказывается, году примерно в 1989-90 собирался я провести анализ брачных объявлений наших эмигрантов и собрал для этой работы две сотни такого рода призывов о любви и браке. Очерк почему-то написан не был, и теперь я с лёгким сердцем собирался выбросить всю эту пожелтевшую газетную бумагу в мусорную корзину. И вдруг мелькнула занятная идея. А что, если сравнить старые объявления с теми, что публикуются в русских газетах сегодня? Идея вроде бы с первого взгляда странная. Любовь, браки, поиски близкого человека — явления вечные и однозначные, что может измениться за считанные годы в этой игре Его с Ней и Её с Ним? Тем не менее я перелистал несколько свежих газет, выстриг из них опять-таки двести объявлений и принялся сравнивать их с тем, что публиковалось в начале 90-х. Даже при первом взгляде удалось заметить: характер брачных объявлений изменился. В этих интимных призывах явно отразились перемены наших вкусов и нравов, вызванных приездом в Америку.
Вооружившись микрокомпьютером, я принялся выявлять ту информацию, которой наполнены крохотные вроде бы призывы наших мужчин и женщин. Информации оказалось даже больше, чем я полагал. Итак, что же пишут о себе люди, жаждущие найти подходящую пару, и как описывают они свою желанную (своего желанного)?
В брачных объявлениях и та и другая сторона, как правило, не скупится на восторженные эпитеты. "Ищу симпатичную, внимательную, скромную, порядочную, добрую,” — пишет он. Она взывает столь же ласково и нежно: хотела бы встретить "серьёзного, доброго, заботливого человека, мужчину с глубокими чувствами, человека, способного понимать чужую душу". В этом потоке славословия себе и ей довольно часто мелькает эпитет интересный, интересная. "Ищу интересную, да и сам я интересный." Выражение это кажется мне, честно говоря, вульгарным и свидетельствует скорее всего о провинциальном, южноукраинском происхождении подателя объявления. Помните? "В ответ, открыв "Казбека” пачку, ответил Костя с холодком: вы интересная чудачка, но дело, видите, не в том.” Нетрудно заметить, что сегодня "сладких" эпитетов типа "интересный", "симпатичный" в объявлениях стало значительно меньше. Ощущается даже некоторая суховатость в оценке той (того), кого надеется встретить податель объявления. Сегодня появился тип мужчины, желающий получить даму "без иллюзий", а женщины акцентируют своё внимание на "надёжных" и "ответственных". Похоже, что романтизм прошлого постепенно покидает тех, кто добрался и обжился на американских берегах. "Красивая", конечно же, необходима, желательна также "худощавая", "стройная", "некурящая", "склонная к хозяйствованию". Но это уже разговор по делу, отбор реальных качеств.
Почему процент эмоциональных призывов упал и заменился вполне конкретными требованиями? Мне кажется, что эта закономерность отражает перемены в нынешнем составе российской эмиграции. Общество наше пополнилось за последнее время людьми более приземлёнными, теми, кто в прошлом не спешил за океан, годами приглядываясь и присматриваясь к "про" и "контро” американской жизни. Не исключаю и другое: освоив английский язык, часть наших соотечественников принялась в своих брачных объявлениях копировать американский стиль, чёткий, суховатый и до предела материализованный.
В объявлениях прошлых лет моё внимание среди прочего привлекли слова "интеллигент", "интеллигентный". Поразило, что 38,5 процента мужчин и женщин называли себя интеллигентами и жаждали найти опять-таки интеллигентного партнёра. В сегодняшних объявлениях слово это употребляется в два с половиной раза реже (15 процентов). Такой резкий перепад кажется мне также не случайным. Напомню: в семидесятых — начале восьмидесятых годов евреи Прибалтики, а также из российской, украинской и белорусской глубинки предпочитали эмигрировать в Израиль. В Соединённые Штаты в те годы старались попасть представители политической оппозиции, диссиденты из Москвы и Ленинграда. Какое-то время именно этот тип российского интеллигента был подателем брачных объявлений в Америке. Постепенно, однако, интеллигентов, людей творческих профессий в общей массе нашей эмиграции становилось всё меньше. Соответственно менялись и идеалы. Понятия: "интеллигентная", "духовно богатая", "желательно уроженка Москвы" отступали перед спросом на "интересных" и "симпатичных”. Это не значит, что сегодня наших женщин не интересуют мужчины высокой духовности, а мужчинам не нужны больше подруги образованные, читающие и склонные к интеллектуальному общению. В нынешних объявлениях мы по-прежнему обнаруживаем спрос не только на телесный, но и на духовный "товар". Пропорции, однако, заметно сместились. Боюсь, что женщине-профессору, чей призыв я обнаружил несколько дней назад в одной из газет, будет труднее сыскать себе друга жизни, нежели той, которая, говоря о себе в объявлении, всячески подчёркивает признаки соблазнительной самки ("Я дважды женщина, женственная женщина").
Довольно явственны и другие перемены, произошедшие за последние годы в наших "сексуальных" вкусах. Мужчины всё чаще подчёркивают в брачных объявлениях свою материальную обеспеченность. Сообщение об этом повторяется так часто, что оно начинает выглядеть, как некий крючок с особо вкусной наживкой. Появилась даже такая слабо прикрытая формулировка: если ты мне отдашься, то я, может быть, даже поправлю твои финансовые дела. Речь идёт не о браке, а о своеобразном мужском благодеянии, выплате за постельные радости. Дескать, покупаю и плачу наличными… Но одновременно, в недавнем номере газеты, я обнаружил и откровенный пример мужской проституции. Как иначе назвать такое вот предложение: "Молодой человек… познакомится с состоятельной дамой." Подобных предложений в сегодняшних газетах не слишком много, но несколько лет назад они и вовсе бы показались русскому читателю дикостью. Не знаю, как для кого, а в моём понимании женщина, ищущая мужа "живущего в собственном доме”, выглядит всё-таки более прилично, нежели откровенное предложение молодого человека, готового продать себя "состоятельной даме”.
Вмешательство материального момента в брачные дела, разумеется, не новость. Оно присутствовало всегда, и в том числе в пору нашей "советской" жизни. Но, судя по полученным мною цифрам, денежки сегодня играют при избрании спутника жизни всё большую роль. Обеспеченных мужчин и женщин в нашем эмигрантском обществе за последние годы становится всё больше. Среди тех, кто давал брачное объявление в 1990 году, обеспеченными и материально устроенными заявляли себя 31,5 процента. Сейчас о своём материальном благополучии пишут уже 39,5 процента мужчин. Но и женщин, надеющихся сыскать для себя "богатенького", становится всё больше. Их число за десятилетие возросло с 13 до 18 процентов. Цифры такого рода явственно свидетельствуют о том, что при всей привлекательности счастливого брака или сладкого секса в эмигрантской среде нарастает расчётливость и потребительство. И это несмотря на то, что работающих женщин, судя по тем же брачным объявлениям, стало больше. Обобщение, конечно, дело рискованное, но чем дальше шли мои подсчёты, тем убедительнее выступала печальная закономерность: дамы наши, особенно молодые, давая объявление о браке, жаждут не только семейного тепла и не столько стремятся избавиться от одиночества, сколько ищут мужика с кошельком. Формула "ищу обеспеченного" становится всё более главенствующей.
Но оставим низменные материальные помыслы некоторых наших соотечественников и обратимся к тому главному, из-за чего люди вообще дают брачные объявления. Будучи человеком семейным, отметившим тридцать три года благополучного супружества, я с пониманием и симпатией отношусь к тем землякам, которые мечтают обрести в этом мире домашний уют. С таким настроением принялся я разделять лежащие на столе объявления на те, где Он (Она) четко говорят о семье и браке, и на те, где явственно виден поиск партнёра (партнёрши) для секса. В 1990 году подавляющее большинство мужчин и женщин писало о том, что мечтают о создании семьи. Таких было 64 процента, то есть почти две трети. Сегодня такие намерения привлекают лишь 52 процента. Для 48 процентов мужчин и женщин, письменно взывающих о любви, речь идёт лишь о любви сугубо постельной. Правда, некоторые объявления завершаются неопределённым замечанием: "возможен брак". Но первый этап знакомства представляется этим людям вполне откровенно в виде испытания друг друга так сказать в натуральном виде.
Нынешнее племя "одиноких" в отличие от прошлых лет при разъяснении своих сексуальных стремлений абсолютно не стесняется. В 1999 году уже нисколько не стыдно сообщить, что ты женат, но хотел бы вместе с тем заиметь для развлечения "замужнюю женщину, миниатюрную и игривую". Двое парней, опять же ничуть не смущаясь, пишут, что им необходимы две столь же бойкие девушки, якобы "для создания семьи". Какой семьи? Из четырёх человек? А один молодой человек совершенно спокойно заявляет, что хочет познакомиться с "двумя смазливыми девушками". С двумя сразу?
Говорить о нравственном лице всех подобных субъектов нет смысла. С ними всё ясно. Могу лишь отметить, что ничего подобного 8-10 лет назад в русской эмигрантской прессе не появлялось. За всеми этими "раскованными” заявлениями видится новый тип эмигранта, привезшего свою вседозволенность из постгорбачевской России.
Извечная российская привычка жульничать, дабы любыми средствами вырвать у государства свой кусок, не покинула нас и в Америке. Один из таких Примеров — "деловой брак". Беру в руки свежий номер русской ньюйоркской газеты, читаю: "Молодой порядочный мужчина ищет гражданку США для делового брака." Суть предложения дошла до меня не сразу. Между тем всё очень просто. Такие вот "порядочные” мужчины из числа незаконно въехавших в страну предлагают женщинам-эмигранткам, уже получившим американское гражданство, расписаться и тем самым дать своему псевдомужу право якобы законного проживания в Соединенных Штатах. Объявлений, призывающих к заключению "деловых браков", опубликовано в нашем городе за минувшую неделю не менее десятка. Среди двухсот брачных объявлений 1990 года я ни одного "делового" не обнаружил. Похоже, что за последовавшее десятилетие представление нашей публики о порядочности сильно изменилось.
А вот ещё одна "новинка", опять-таки возникшая в последнее время. "Очень привлекательная, тридцатипятилетняя украинка из Полтавы" хочет познакомиться в Америке с мужчиной возрастом постарше. Такие же очаровательные (примерно в том же возрасте) женщины просят нашего брата-эмигранта вытащить их из Ижевска, Пятигорска, Калининграда и других провинциальных городов России. Подобных призывов в 1990 году я не обнаружил, сегодня же они раздаются всё чаще и чаще. На двести объявлений я обнаружил таких почти два десятка. Похоже, что тридцатипятилетним женщинам из российско-украинской глубинки уже ничего не светит. Остаётся одно: искать мужчину на другой стороне планеты.
Национальные чувства, сотрясающие территорию бывшего Советского союза, находят своё отражение и в сегодняшних брачных объявлениях. В каждом десятом теперь упоминается национальность желанного друга или подруги. Есть спрос и на украинцев и на русских. Но чаще всего в эмигрантских газетах 1999 года упоминается еврей и еврейка. Мне видится в этом возросшая раскованность бывших советских граждан. Нам уже нет нужды скрывать, какой именно национальный характер мы хотели бы видеть в лице своего мужа или жены.
Из брачных объявлений последнего времени явственно вылезают также признаки нашей постепенной американизации. Мужчины теперь всё чаще ищут девушку, родившуюся под тем или иным знаком Зодиака. Кому-то мила Дева, кому-то требуется Рак или Телец. Ни о чём таком мы в прошлой нашей жизни не слыхивали. А вот ещё один "дар" Америки. Сколько я себя помню, российская (как интеллигентная, так и простая) публика считала гомосексуализм чем-то чуждым и отталкивающим. Сегодня восемнадцатилетний юнец, сын или внук семьи "беженцев", открыто объявляет, что он "в силу своей неординарной сексуальной ориентации нуждается в друге". Среди подателей брачных объявлений таких геев (так, нисколько не смущаясь, они называют себя сами) уже немало. Догнали-таки Америку.
Попробуем подвести итоги. Как и все эмигранты, оставившие позади один мир нравов и представлений и осваивающие другой, мы, разумеется, пребываем на распутье. Культурная мешанина захватывает все сферы эмигрантской жизни, и в том числе область отношений семейных, сексуальных. Советский режим до конца 70-х годов относил брачные объявления к буржуазным мерзостям, аморальным по самой своей сути. Нам твердили, что безнравственность таится за каждой строкой такого объявления. Некоторые мои знакомые и до сих пор не могут освободиться от этой вздорной идеи. А между тем, в десятках прочитанных мною объявлений я уловил искреннюю тоску по близкому человеку, надежду на семейное тепло, уют. Сочувствие вызывают старики, обращающиеся к соотечественникам с просьбой как-то скрасить им оставшиеся годы жизни. Такую же симпатию я ощущаю, когда держу в руках объявление мечтающей о семье молодой изуродованной горбом женщины. Она мечтает о семье. Шансы её на успех невелики. Но не будь в наших газетах колонки брачных объявлений, шанс этот и вовсе упал бы до нуля. Хотелось бы верить, что дождется своего счастья и другая женщина, та, что объявила: "Мне только пятьдесят". Эта пятидесятилетняя "невеста” ждет телефонного звонка от "устроенного рыцаря еврейской национальности". Ну, что ж, среди нашей почти миллионной еврейской эмигрантской колонии, возможно, есть и рыцари. Кого только среди нас нет!
Поселившись в чужой стране, мы оказались рассеянными по огромной территории, разделёнными так, что найти друг друга, как это было в России, попросту невозможно. На помощь приходят брачные объявления. Нет, я решительно не против такой формы знакомств, хотя и подозреваю, что удача приходит к подателям всех этих призывов не так-то часто. Хотелось бы только, чтобы, призывая будущую подругу, молодой и не слишком молодой человек яснее видел свой собственный портрет и заодно и лицо той, которую он ожидает. Хотелось бы также, чтобы материальные расчёты не заслоняли бы людям радость счастливой встречи, а жажда интимной близости не превращалась в поиск какой угодно самки или любого физиологически функционирующего самца.
Знаю, знаю, найдётся немало читателей, которые осмеют мой романтизм. Но хочется верить, что эмиграция не всех нас лишила традиционного российского романтизма, того, что многократно воспет от Пушкина и Лермонтова до недавно ушедших в мир иной Давида Самойлова и Юрия Левитанского. Разумеется, кому-то по душе "интересная чудачка", а кому-то — "Прекрасная Дама". Это дело личного вкуса. Но есть в процессе поисков сердечного друга и нечто единое. Каждому жаждущему радостной встречи мужчине, мечтающей о любви женщине всего важнее в эту пору оставаться просто Человеком.