Переход произошёл мгновенно. Только что он стоял в подземельях Ультуана, а затем оказался где–то ещё. Место напоминало собой всего лишь огромный коридор, выложенный камнями, на каждом из которых были древние руны в несвойственном человеку стиле. Пристальный осмотр показал, что каменная кладка местами повредилась и подверглась отвратительным изменениям, и Теклис тут же понял, что путями свободно пользуется Хаос. Над головой испускали тусклый зеленоватый свет необычные самоцветы, установленные на потолке.

Теклис оглянулся через плечо. Позади по–прежнему оставался открытый проход. Он прошёл обратно в подземелье, лишь чтобы удостовериться, что может это сделать. Теклис было думал подняться на поверхность за грифоном, но осознал, что попытка заставить того последовать за магом в этот обширный лабиринт может привести зверя на грань безумия, а возможно, и за неё. Он освободил грифона от действия заклинания и сделал ему внушение возвращаться в Лотерн. «Что теперь? — раздумывал Теклис. — Оставить сей проход открытым будет не лучшей идеей. Сюда кто–нибудь может случайно забрести, или, что куда важнее, что–нибудь отсюда может проникнуть в земли Ультуана». Пожав плечами, он снова прошёл через портал и произнёс заклинание, которое должно было закрыть проход. Тот закрылся столь же стремительно, как опускается топор палача. Вид подземелья исчез, сменившись длинным каменным коридором. Теперь решение Теклиса стало окончательным.

Вокруг он ощущал потоки магической энергии, пульсирующие внутри древней сети. Они пронизывали каменную кладку и руны. Маг подумал о нескольких сохранившихся описаниях этого места, сделанных Тасирионом и другими чародеями, осмелившимися его исследовать. Большинство утверждало, что место мертво, иные заявляли, что оно находится в бездействии, потребляя лишь минимум энергии. Теперь же всё иначе. Энергия переполняет это место.

«Являются ли эти предшественники современных рун работой гномов, — гадал Теклис, — или же они представляют собой некое параллельное направление развития? Возможно, они вообще никак не связаны». У него нет способа в этом удостовериться. Как чародей, он был восхищён и хотел, чтобы у него было время изучить этот предмет и сделать наброски для показа своим коллегам–чародеям, но следовало думать о более неотложных делах и двигаться дальше внутрь этого огромного магического лабиринта.

Маг понимал, что оказался где–то на полпути — в месте, находящемся за пределами известного ему мира, вблизи владений Хаоса, хотя и не являющемся их составной частью. Теклис чувствовал себя так, словно стоит на краю огромного шахтного ствола, который спускается вниз к почти бесконечным глубинам. Где–то впереди располагается другой, более крупный и мощный портал.

В тот момент, когда к нему пришла эта мысль, Теклис осознал, что он здесь не один. Он ощущал присутствие иных сущностей: огромных, могущественных и, вероятнее всего, демонических. Как он понял, они ещё его не учуяли, но это лишь вопрос времени. Укрывшись под наиболее мощными маскирующими чарами, он двинулся дальше.

Коридор был необычен. Пока Теклис шёл по нему, тот, казалось, становился выше и шире, словно пространство и время были деформированы. Маг понял, что это и могло являться причиной, ибо на ум ему приходила лишь одна вещь, благодаря которой путешествия продолжительностью в несколько месяцев возможно совершить за несколько дней. Или это всего лишь некий трюк, которым его мозг вводит в заблуждения чувства? Подобное вполне возможно там, где задействовано огромное количество магической энергии.

В книге Тасириона содержались намёки на то, что эти древние пути каким–то способом проходят через демонические владения Хаоса, однако обладают ограничениями, которые как–то позволяют сохранять управляемость. Это необходимо, ибо вещество Хаоса — вещь вредоносная, способная искривлять тела и души тех, кто с ним соприкасается. Некоторые утверждали, что это вещество представляет собой саму сущность магии — изменчивую, могущественную и разрушительную. Подобная идея была явно не рассчитана на ободрение тех, кто выбрал своим призванием чародейство.

Эльфы, разумеется, обладают большей сопротивляемостью к губительной мощи Хаоса, чем большинство прочих жизненных форм. Говорят, что таковыми они были созданы. Однако же, сопротивляемость не означает иммунитет. Теклис частенько подозревал, что сила Тёмных богов оказывает куда большее влияние на эльфов, чем те готовы признать. Иногда у него возникала мысль, что тёмные эльфы являют собой результат тысячелетнего влияния Хаоса на эльфийский дух. То была одна из тех идей, которые являются недоказуемыми, но выглядят весьма правдоподобно.

По мере продвижения он отметил, что стены становятся выше и тоньше. Кое–где они выглядели изношенными, и сквозь них просвечивали причудливые световые узоры. Похоже, что по мере его продвижения состояние дороги ухудшается всё сильнее. Теперь он был рад, что надел свои самые мощные защитные амулеты. Единственное, чего он, пожалуй, желал, так это чтобы они были ещё мощнее. Маг чувствовал, что приближается к разыскиваемому им порталу.

Теклис гадал, передвигались ли древние по этим дорогам пешком? Некоторые тексты говорили об ином. В них заявлялось, что Древние ездили на огненных колесницах, преодолевающих эти пути на огромной скорости, так что на перемещение между континентами уходили не дни, а часы. Что–то в этом было. Теклис задумался и над другими теориями, о которых читал.

Некоторые утверждали, что скавены прорыли под континентами огромную систему туннелей. В своё время он видел некоторые образчики их трудов и знал о пугающем размахе землеройных работ крысолюдей, однако существование туннелей длиной в тысячи лиг казалось маловероятным. Возможно ли, что скавены каким–то образом получили доступ в эту древнюю сеть путей и пользуются ей для собственных мерзких целей? Сие показалось ему весьма вероятным, особенно после того, как его нос начал улавливать в воздухе слабый, но безошибочный неприятный запах искривляющего камня. Чего только не сделают эти подлые создания ради обладания сей вредоносной субстанцией, и нет сомнений в том, что оказавшись здесь, они бы её учуяли.

«Здесь есть не только искривляющий камень», — решил маг. Ощущение некоего присутствия, испытанное им ранее, возвратилось с удвоенной силой. Он бросил взгляд за плечо. Теклис не нервничал, вовсе нет. Он знал собственные возможности, а в мире этом или каком ином существовало лишь несколько вещей, которые его обескураживали. Но даже с учётом этого, он испытывал некоторую потребность быть настороже. Теклис мысленно перебрал все известные ему смертоносные заклинания и приготовился немедленно их сотворить.

Что бы сие ни было, оно приближалось. Вдали, в свете сияющих рун, он наблюдал какое–то движение. Маг произнёс заклинание зрительного восприятия, и его точка обзора резко сместилась вперёд. К своему удивлению, он увидел зверолюдов, ведомых воином Хаоса в чёрных доспехах. По меньшей мере сотня зверолюдов двигалась по Путям Древних, направляясь в сторону ворот, открывающихся в Ультуан.

Теклис незамедлительно осознал все ужасные последствия увиденного. Сотня зверолюдов не являлась угрозой владениям эльфов, но она могла быть лишь первой среди многих. Целые армии могли пройти этими путями и вторгнуться в королевство задолго до того, как будут мобилизованы любые силы сопротивления. В этих обстоятельствах эльфийское господство на морях вокруг Ультуана обращается в ничто, в действительности становясь лишь обузой. Все воины, составляющие экипажи кораблей, не смогут принять участия в отражении сухопутного вторжения. А если эти зверолюды поделятся своей тайной с Тёмными из Наггарота…

Теклис напомнил себе, что его умозаключения поспешны. Он понятия не имеет, являются ли эти хаосопоклонники авангардом приближающейся армии, или они всего лишь злополучные глупцы, случайно забредшие в это странное место. Даже если они владеют способом входить в Пути Древних по желанию, возможно, в землях Короля–Колдуна никаких врат нет.

Это не обнадёживало Теклиса. Книга Тасириона упоминала о протяжённой сети врат, и Древние были явно способны соорудить систему подобных туннелей, простирающуюся на весь мир.

Опасность угрозы для его страны увеличилась вдвое. Эти древние пути не только самим своим существованием угрожали стабильности континента, но и служили маршрутом вторжения для хаосопоклонников — смертельнейших врагов всех здравомыслящих рас. Более чем когда–либо Теклис понимал, что необходимо установить источник этой угрозы и разобраться с ним.

Он было подумывал вернуться, чтобы предупредить свой народ о грядущем, но решил, что времени нет. Каждая потраченная впустую секунда может стать критической, если врата не возвратятся в состояние бездействия. Мгновением позже Теклис лишился возможности выбора решения. Воин Хаоса поднял взгляд, словно что–то почувствовав, и жестом указал зверолюдам двигаться вперёд.

Слишком поздно Теклис обнаружил, что перед ним не заурядный воин Хаоса, но тот, кому Изменяющий пути даровал колдовские силы. Заклинание Теклиса было замечено, и теперь его разыскивают безжалостные враги. Эльф–чародей подумывал было остаться на месте и принять бой, но решил, что не может себе позволить подобное без необходимости. Ему нужно сберечь силы для более важных вызовов, а не растрачивать их по мелочам в случайных стычках с теми, кто повстречается в этих межпространственных кроличьих норах.

Он сплёл заклинание левитации, ощутив при этом сопротивление. В этом месте разлагающее влияние Хаоса служило помехой чистому волшебству эльфов. Пока маг произносил заклинание, зверолюды подошли ближе. Это его не пугало… пока что. В прошлом он преодолевал более значительные трудности. Заклинание подействовало, и Теклис сделал шаг вверх. Потолок над ним находился на высоте десятикратного человеческого роста, и маг с каждым шагом приближался к нему. Могут возникнуть сложности, если зверолюды решат воспользоваться метательным оружием, но Теклис знал заклинания, которые смогут его защитить. Его не особо беспокоили любые заклинания, которыми мог располагать воин Хаоса. Теклис был абсолютно уверен в собственной способности разобраться с подобными вещами. Он уже давно привык к тому, что мало кого из чародеев этого мира ему следует опасаться.

Заняв безопасную позицию, Теклис раздумывал над вариантами наступательных действий. Существует множество заклинаний, способных управиться даже с такой огромной толпой зверолюдов. Он может распылить на них раскалённую плазму, либо взорвать огненными шарами. Он может обрушить на них дождь из магических стрел. Он может напустить на них туман и иллюзии, которые вынудят их вцепиться друг другу в глотки. Если дойдёт до крайности, то он может просто распылить их на составные атомы, хотя это потребует больше энергии, чем он рассчитывал потратить.

Эти расчёты настолько поглотили мага, что ему потребовалось несколько секунд на осознание того факта, что зверолюды не атакуют, а спасаются бегством от чего–то. «Замечательно, — подумал Теклис. — Это в корне меняет дело». Когда момент раздражительности миновал, маг улыбнулся. «Вот мне урок, — подумал он. — Мир не вращается вокруг меня».

Маг поднялся выше и обернул себя светоподавляющими заклинаниями, которые сделали его незаметным. Десять секунд спустя он порадовался, что так поступил. Преследователем зверолюдов оказалось ужасающее титаническое существо, выглядевшее, как помесь слизняка и дракона. Его огромная бронированная туша мягко скользила по проходу, оставляя позади след из пузырящейся едкой слизи. Размером тварь была с корабль, а длинная змееобразная шея поднимала её голову почти на высоту текущего местоположения Теклиса.

Было в существе нечто эдакое, какая–то аура мощи и угрозы, от которой дрогнул даже стойкий дух эльфийского волшебника. Он не винил зверолюдов и их предводителя в том, что те удирали от этой твари.

Пока он наблюдал, существо распахнуло пасть. Теклису доводилось видеть великих драконов Ультуана, и он догадывался, что последует дальше. И снова маг был удивлён. Вместо потока пламени на зверолюдов была извергнута отвратительная гнойная масса слизи. Она быстро затвердевала в тех местах, где касалась зверолюдов, и обездвиживала их, удерживая на месте. Похоже, она обладала некоторыми свойствами паучьей паутины, кокона бабочки и ещё кое–чем. Когда она касалась зверолюдов, те вопили, словно истязаемые души.

Алхимик в Теклисе был восхищён. «Яд или разъедающее вещество? — гадал он. — Что бы это ни было, оно, похоже, вызывает мучительную боль». У Теклиса не было сочувствия к зверолюдам. Они были подлыми существами, которые жили лишь для того, чтобы убивать, мучить и насиловать. И они, вне всякого сомнения, заслуживают такой участи.

На его глазах огромная голова метнулась вниз, и чудовище принялось жрать. Оторвав взгляд от сего зрелища, Теклис двинулся дальше по Путям Древних. Ему было необходимо проследовать этой дорогой к источнику возмущений. Впереди коридор оканчивался выступом. Должно быть, через него сюда попали и зверолюды, и чудище. Там не было ничего, кроме другой светящейся арки, за которой, как чувствовал Теклис, начинается настоящая опасность.

Глава седьмая

— Что ж, человечий отпрыск, ты жив, — произнёс Готрек.

В его голосе не было ни радости, ни разочарования. Выражение на его лице было словно вырезано из камня.

Феликс поднялся на ноги. Он ощущал лёгкое головокружение и боль в лёгких. Он отхаркнул и заметил чёрное пятно мокроты в том месте, куда сплюнул. «Наверное, это не к добру», — подумал он.

— Что произошло?

— Ты ослепил зверя, и он извергнул то ядовитое облако, а затем отступил.

Рука Феликса потрогала пустые ножны. Теперь его единственным оружием остался нож. Поняв, о чём думает Феликс, Готрек указал большим пальцем в пол. Феликс увидел, что там, сверкая, лежит его клинок.

— Должно быть, выпал, когда тварь трясла головой, — сказал Феликс, направляясь к мечу, чтобы его поднять.