Ибо если позволить бесконтрольно изливаться силе, которая поддерживает континенты и способна смещать планеты с их орбит, то конец мира, вероятно, не заставит себя ждать. Совершенно очевидно, что сгинет этот храм и, возможно, остров, а затем, как неизбежное последствие, и Ультуан. Хуже то, что даже тот частичный контроль, который здесь наблюдается, указывает на могучих чародеев, которые, возможно, даже превосходят его самого. Теклиса не радовала перспектива столкновения с ними.

Вариантов у него явно немного. Им нужно продолжать движение, чтобы поскорее попасть в самый центр происходящего. Он вёл остальных вниз, к сердцу пирамиды. Вокруг пульсировала энергия. Вокруг кипел бой.

Путь завершился массивной аркой. За ней лежал огромный зал с множеством входов и выходов. Феликс огляделся. Казалось, здесь не было никакой гармонии или смысла. Это был огромный лабиринт, сооружённый по непонятным ему принципам. Сверху располагалось множество галерей и мостков. Впереди находилось открытое пространство, и когда он подошёл к краю и заглянул вниз, то увидел там ещё больше спускающихся галерей. Выглядело так, словно он смотрел в огромный колодец.

Зрелище снова напомнило ему необычный город, в котором он, Готрек и Снорри потерялись во время своего похода через Пустоши Хаоса. Есть ли какая–либо связь между тем и этим местом? Архитектура явно была схожей, но этот храм размерами был куда эпичнее. Воображению Феликса внезапно предстали дюжины подобных мест, разбросанных по миру и соединённых паутиной странных энергий, складывающиеся в узор, столь же непостижимый разуму смертного, как и их внутреннее устройство.

Из состояния мечтательности Феликса вывело появление орды орков на галерее, расположенной напротив и выше. Их предводитель был кем–то вроде шамана, и нёс посох с навершием из черепа. Он что–то прокричал и указал на людей. «Вот и накрылось заклинание маскировки», — подумал Феликс. Заметив внизу людей, орки подняли луки и выпустили в их сторону тучу стрел. Расстояние было порядочным, но в принципе невозможно было высчитать, с какой силой пущены стрелы. Феликс присел, укрывшись за каменными перилами. Вокруг него застучали падающие стрелы. Прилетела вторая волна, и Теклис спалил её заклинанием. Заметив это, зеленокожие прекратили огонь и принялись выкрикивать насмешки и оскорбления на своём мерзком языке. Готрек ответил несколькими ругательствами на гномьем, к нему присоединились и воины–люди. Эльф казался более обеспокоенным тем, куда зеленокожие двинутся дальше.

Орки начали заполнять галерею, выискивая способ добраться до противника. На глазах у Феликса из другого входа появились зверолюды и воины Хаоса в чёрных доспехах, наткнувшиеся на орков. Последовала грандиозная рукопашная.

Феликс удивлялся сопутствующей им удаче. Почему они не встретили сопротивления? Почему воины Хаоса сосредоточены на зеленокожих? Ответ мгновенно пришёл ему в голову. Для них орки большая угроза. У них, в конце концов, огромная армия, несравнимая с их небольшим отрядом. Возможно, полководцы Хаоса не смогли обнаружить людей у себя в тылу. «Если причина в этом, — подумал Феликс, — то лишь вопрос времени, когда они устранят эту оплошность».

Предчувствия Феликса сбылись, не успели они пройти и сотню шагов. Эльф провёл их по массивному балкону, пройдя который они попали в огромный зал с множеством странных колонн. Эти излучали зловещий зелёный свет. Феликс почти ощущал струящуюся сквозь них энергию. По всей длине колонн сияли крупные руны. Из входа в другом конце зала внезапно появилась орда зверолюдов. Во главе их был воин Хаоса в чёрных доспехах, на груди которого ярко сиял символ Глаза Хаоса.

Завидев непрошеных гостей, зверолюды подняли вой, выкрикивая оскорбления и молясь своим тёмным богам, и бросились вперёд. Воины Альбиона выскочили, чтобы схватиться с ними в рукопашной. Через несколько мгновений среди колонн закипел безумный бой.

— Держитесь ближе, — произнёс Теклис. — Мы не можем позволить задержать нас здесь. Время подходит к концу.

— Как и моё терпение, — заявил Готрек.

Говоря это, он зарубил волкоголовое существо, вооружённое внушительных размеров копьём, а затем рассёк козлоголового от горла до паха. Феликс парировал удар другого козлоголового здоровяка, а затем, отведя его копьё вниз, сделал выпад кончиком меча. Существо взвыло и отпрыгнуло в сторону, чтобы не быть проткнутым. Спиной оно натолкнулось на одну из светящихся колонн. Тут же его вопли усилились, а воздух наполнился ужасной вонью горящей плоти. Когда зверолюд повалился вперёд, Феликс увидел, что его спина и плечи стали чёрным обугленным мясом. Добивая зверолюда, Феликс почти физически чувствовал, что избавляет того от нестерпимой боли.

Готрек и Теклис наступали: гномий топор и эльфийский клинок мелькали в унисон. Феликс видел, что Теклис более чем достойный противник даже для мастера меча, но по части удали до гнома ему было далеко. На каждого убитого эльфом зверолюда Истребитель зарубал четверых. Однако Феликс полагал, что для изнеженного волшебника эльф действует совсем не плохо. Время от времени он останавливался, произносил заклинание и делал жест рукой. С его посоха срывался разряд энергии, распыляющий противников на составные части.

Они втроём сформировали остриё клина, в котором воины Альбиона прорубали себе путь через своих врагов–нелюдей. Гном и эльф были неудержимы, по крайней мере, для любого из тех, кто в настоящее время им противостоял. Народ Альбиона не был настолько везуч. Феликс замечал, как редели ряды воинов Брана под ударами отчаянных зверолюдов. Мурдо и Кулум двинулись ему на помощь, прорубая себе путь через боевые порядки чудищ, дабы поддержать стражу короля горцев и дать ей возможность с боем вырваться из толпы врагов. Готрек и воин Хаоса сошлись в поединке. Несколько кратких мгновений топор из звёздного металла сталкивался с выкованной в преисподней чёрной сталью, затем чемпион Хаоса был повержен, и его войско начало в беспорядке отступать.

— Вперёд, вперёд! — кричал Теклис. — Пока ещё не поздно, мы должны добраться до сердца пирамиды.

Его голос был столь настойчив, что даже Готрек не стал возражать. Пирамида снова содрогнулась. Сияние окружающих колонн, покрытых рунами, вспыхнуло столь ярко, что почти ослепляло, а затем резко потухло. Живые тела и трупы, задетые сиянием, загорались. Феликс заторопился, чувствуя отчаяние эльфа, о причинах которого ему нисколько не хотелось задумываться.

Чем глубже они забирались вглубь пирамиды, тем сложнее становилось Теклису скрывать их от сигнальных и сторожевых чар. Один раз его концентрация уже нарушилась, и их заметил орк–шаман. Потоки магической энергии становились хаотичными: частично из–за активизации сосредоточенных в пирамиде сил, частично из–за всплесков энергии, высвобожденной шаманами зеленокожих и колдунами Хаоса. Последние были мизерны в сравнении с первыми, однако в сложившихся обстоятельствах привносили неустойчивость в систему.

Каждое сотворение заклинания было подобно крошечной песчинке, перемещающейся в пустыне. Сама по себе она ничего не значит, однако даже незначительный лишний вес и давление, создаваемое ей, способны привести к тому, что целая дюна сотрясётся и изменит свои очертания. Так было и здесь. Возможно однажды, если выживет, Теклис изложит эти свои теории на бумаге. В настоящее время у него были иные заботы.

Дабы не вносить вклад в неразбериху, эльф пользовался энергией, сохранённой в посохе, и собственными запасами энергии, что чрезвычайно его утомляло. При себе он имел некоторое количество измельчённых в порошок корней и трав, которые могли бы помочь ему, но предпочитал их не использовать до той поры, пока не возникнет крайняя необходимость. Платой за обновлённую энергию была потеря концентрации и остроты мышления, а в настоящий момент ему была необходима вся доступная сообразительность.

Его отряд был слишком мал, чтобы рисковать им в очередной рукопашной. Время поджимает. Ему необходимо найти самый безопасный путь в сердце этого лабиринта и бросить вызов орудующим там чародеям, и для прикрытия ему потребуются клинки людей и гнома. Теклис понимал, что придётся пойти на риск сотворения собственного заклинания, положившись на то, что все прочие маги, вероятнее всего, слишком заняты перипетиями боевой магии, чтобы заметить нечто столь тонкое, что он собирается осуществить.

Махнув рукой остальным, чтобы подождали, он закрыл глаза и пробормотал заклинание всевидения. Поначалу, как обычно, ничего не изменилось, затем границы его чувствительности начали раздаваться наружу, словно медленно надуваемый пузырь. Внезапно он обрёл способность выйти за пределы тела и видеть на триста шестьдесят градусов. Он чувствовал головокружение, пока мозг старался подстроиться к ощущениям, для которых никогда не был приспособлен, чтобы видеть вещи в перспективе, обычно недоступной смертному. Если бы не десятилетия практики и выработавшаяся за столетия дисциплина, Теклис сомневался, что смог бы проделать подобное. Насколько ему было известно, ни один человек никогда не достигал приспосабливаемости умственных способностей, необходимой для осуществления этого ритуала без использования сильнодействующих галлюциногенных наркотиков. Но он сомневался, что даже в этом случае заклинание будет им очень полезно. Похоже, лишь эльфы способны осуществить ритуал, и, разумеется, Древние, которые их ему обучили. Возможно, подобное вполне доступно сланну, но кто знает, на что вообще способна эта странная земноводная раса?

Теклис заметил, что начал отвлекаться, словно его мозг старался избежать нагрузки, которой он его подвергал. Он глубоко дышал, мысленно успокаивал колотящееся сердце, позволяя своему сознанию распространяться дальше.

Ему стали известны все коридоры, расходящиеся от его текущего местонахождения. Теклис видел, что большинство из них пусты, но по некоторым бегут зверолюды и скрытно передвигаются орки. Похоже, что происходящее поблизости сражение за пирамиду перешло в новую фазу, фазу незаметного подкрадывания, когда каждая из сторон старалась захватить другую врасплох. Его чувствительность распространялась дальше, подобно тому, как круги от брошенного камня расходятся по тёмной неподвижной поверхности пруда.

Он видел очаги жестокого боя между орками и зверолюдами. Он видел шаманов, сотворяющих заклинания с помощью костяных магических палочек, и колдунов, отвечающих утончёнными и запутанными тзинчитскими заклинаниями. Он ощущал разрывы в ткани реальности, которые отдавались болью внутри его черепа.

Всё дальше и дальше дотягивалось его зрение, пока он не увидел пирамиду целиком, словно огромный копошащийся муравейник противостояний и насилия, в котором орды чудовищ с решительным настроем причиняли друг другу вред. Он видел здоровенных троллей и чудовищных драконоогров. Он видел неестественных безруких чудовищ, почти полностью представлявших собой пасть с глазами, которые скачкообразно носились по полю боя с вопящими гоблинами на спинах. Он видел гарпий, которые, хлопая крыльями, слетали с галерей на рычащих чёрных орков, чтобы выцарапать им глаза острыми как бритвы когтями.

Много чего увидеть ему не удалось. Некоторые области были защищены необычными рунами. Другие от его взора скрывали головокружительные вихри и потоки космической энергии, ослеплявшие его при попытке на них сконцентрироваться. Теклис заставил свой мозг фиксировать, что можно, и запоминать необходимое, а затем сфокусировался на том, что искал — странном громадном водовороте энергии, который скрывался в центре этого безумного сооружения.

Эта часть далась легко. Вихрь притягивал внимание Теклиса, словно мотылька на пламя или тонущего пловца к центру водоворота. Эльф видел сторожевые заклинания, установленные для его защиты. Они были сильными и внушительными, но им недоставало изящности и мощи защитных чар сланнов. С помощью умения, концентрации и удачи он сумеет их обойти. Теклис направил своё сознание скользить по замысловатым узорам, избегая таинственных растяжек и ловушек и стараясь не зацепить ни одно из сигнальных устройств. Это ощущалось им, как изматывающий, мучительный труд, но Теклис знал, что в действительности он по–прежнему находится во временном промежутке между двумя ударами сердца. По мере продвижения он видел воинов, которые ожидали в центре пирамиды, и огромную тварь, что разгуливала там, чувствовал её первобытную ярость и голод. Затем его разуму наконец–то открылось искомое: центральный зал, сердце безумия, место, где энергия перетекала из иного мира в мир смертных.

Теклис увидел массивное сооружение, в котором угадывался скользкий от крови жертвенный алтарь с рукоятями управления каким–то замысловатым механизмом. Он видел кучи трупов, которые были принесены в жертву бог знает кому. Он видел огромные колонны на каждой стороне зала, через которые направлялась собранная и уплотнённая магическая энергия, а также видел громадную замысловатую паутину силовых линий, которые расходились из этого места в сотни прочих. Здесь располагался один из крупных узлов Путей Древних, возможно, величайший из них, не считая той огромной бездны, что зияла на северном полюсе.

Теперь ему было понятно, как здесь оказались все эти воины Хаоса и зверолюды. Они прошли по Путям Древних и вышли здесь. Пока он наблюдал, всплеск энергии сообщил ему о прибытии очередного боевого отряда. Теклис видел, как бойцы сразу же получили приказы от чародеев, контролирующих это место, и побежали наружу, чтобы принять участие в битве.

Стало быть, тут, по крайней мере, находятся существа, которые потрудились открыть это место — почти идентичные близнецы–альбиносы с лисьими чертами лица. Один был в золотом одеянии, а второй в одеждах глубокого чёрного цвета. Теклис сразу же почувствовал, что перед ним маги, обладающие значительной тёмной силой. Узы крови и магия создавали между ними некую связь, напомнившую ему ту, что связывала его с братом–близнецом, но эта была сильнее. Он ощутил их злобу и веселье от выполняемой работы и осознал, что они отнюдь не здравомыслящие существа. Их не беспокоит, что они разрушают этот остров или этот мир. Возможно, они даже будут рады. Он никак не сможет убедить их остановиться, так что этот незначительный шанс исчез. Таких, как эти, придётся одолеть силой. Он лишь надеялся, что сил на это ему хватит.