Теклис просканировал окружающее пространство. За грудой расположенных выше камней он заметил скопление гоблинов и какие–то необычные механизмы, которыми они пользовались, чтобы запускать себя в воздух. «Возможно ли, — гадал Теклис, — что эти существа–самоубийцы всё это время сыпались на поле боя, а я и не замечал?» Всё явно выглядело так. На его глазах несколько гоблинов было запущено в воздух и пропало в облаках тумана. Через некоторое время снизу донеслись крики.

Теперь некто, видимо, какой–то предводитель, указывал гоблинам на Теклиса. Эльф заметил, что некоторые из механизмов были развёрнуты в его сторону. Он наслал бурю света, вычищая вершину хребта разрядами чистой магической энергии. И механизмы, и летунов охватило пламя. Как только Теклис удостоверился, что разобрался с видимым противником, он задумался над тем, какие дальнейшие действия предпринять.

Глава двадцать четвёртая

Феликс встал плечом к плечу с Мурдо и Кулумом, и они начали с боем пробиваться через массу орков и гоблинов. Камни под ногами были скользкими от росы и пролитой крови. Угол наклона тропы тоже никак не помогал сохранять равновесие. Её ненадёжный край был причиной постоянного беспокойства, и в тумане не было способа узнать, кто берёт верх.

Руки Феликса болели от ударов по оркам. Дыхание сбилось. Он гадал, что стало с Истребителем и эльфом. Если с кем–либо из них что–нибудь случилось, его положение здесь становилось весьма ненадёжным. Он был чужаком в стране, о которой знал крайне мало.

Бой стал лишь вопросом парирования, рубящих и пронзающих ударов по любому противнику, который оказывался рядом. Он оберегал спины своих товарищей, а те прикрывали его спину. В водовороте битвы колкости и противоречия были забыты. Феликс неоднократно отражал удары, направленные в спину Кулума. Несколько раз мужчина с большим молотом появлялся из тумана, чтобы превратить в месиво голову орка, нападающего на Феликса.

Наиболее странным из всего оказались гоблины с нетопыриными крыльями, которые, казалось, падали с небес, пронзая людей своими остроконечными шлемами и увлекая за собой за край обрыва. Похоже, зеленокожие понятия не имели о самосохранении. Из их ртов капала пена, а широко раскрытые глаза свидетельствовали о воздействии какого–то наркотика. Феликс ранее видел подобных им в горах Края Мира на границе Империи. Казалось необычным встретить так далеко от дома нечто хоть и отвратное, но смутно знакомое.

Где–то в тумане прогремел гром, и сверкнула золотая вспышка. Феликс почувствовал смутное утешение, уверившись, что эльф–волшебник по–прежнему принимает участие в схватке. И ему не раз казалось, что он слышит громкий боевой клич Готрека.

Со временем, после того, что показалось вечностью в аду, шум битвы притих. Вопли орков затихали и принимали испуганный оттенок, пока те ретировались в туман. Пронзительные крики, хихиканье и скулёж гоблинов замирали вдали. Мало–помалу голоса людей стали доминировать, а боевые кличи сменились перекличкой и расспросами о здоровье братьев, товарищей и родичей.

Феликс заметил, что разглядывает Мурдо и гадает, выглядит ли сам хоть вполовину так плохо, как старик. По лицу и рукам Правдосказа стекала кровь: красная человеческая, и зелёная орочья. Он получил несколько ран. На его лбу был срезан лоскут кожи, обнажив розовое и кровоточащее мясо. Мурдо приложил руку и пробормотал заклинание, после чего рана затянулась, оставив лишь свежий розовый шрам. Феликс заметил, что и сам получил несколько порезов на руках и туловище, но его кольчужная рубаха, похоже, защитила его от худшего.

И, словно спало вредоносное заклинание, туман развеялся, открыв картину ужасающей резни. Тропа была завалена трупами людей, орков, гоблинов и даже каких–то огромных бесформенных чудовищ, неизвестного Феликсу вида. Люди Карн Маллога сражались отважно, но полегла половина из них. От изначального боевого отряда из Кранног Мер осталась лишь пятая часть. В воздухе над ними завис эльф, окружённый аурой мощи. Феликс почувствовал запах гари и заметил пламя на странных деревянных боевых механизмах, расположенных выше на скалах.

Готрек шагал через бойню, словно залитый кровью демон войны. Он выглядел решительно довольным собой, и пинал впереди себя отрубленную голову орочьего вождя, словно играющий мячом ребёнок.

— Вижу, ты всё ещё жив, — заметил Феликс.

— Да, человечий отпрыск. То были слабые создания, и пасть от их руки было бы недостойно.

Феликс оглядел груды мёртвых человеческих тел и подумал, согласились ли бы они с оценкой, данной Истребителем их противнику. Почему–то это выглядело маловероятным.

— Возможно, по ходу нашей миссии мы встретим что–нибудь более смертоносное, — кисло заметил он.

Готрек пожал плечами и поднял взгляд на эльфа, словно раздражённый тем, что по–прежнему видит его живым. Либо так, либо он раздумывал, окажется ли волшебник достаточно достойным противником, чтобы избавить его от страданий. Феликс искренне надеялся на первое. Затем он заметил, что эльф на что–то указывает.

— Полагаю, нам лучше бы посмотреть на то, что он обнаружил, — сказал Феликс.

Внизу они могли видеть обширную долину, окаймлённую горами. В середине долины виднелось грандиозное строение, окружённое клубящимися тучами, подсвеченными разрядами молний.

— Храм Древних, — произнёс Феликс.

— Точно, — подтвердил Теклис. — Храм Древних.

Феликс пристально осмотрел здания. Судя по виду с этой высоты, они должны быть громадны. Каждое было построено в форме зиккурата, ступенчатой пирамиды с семью огромными уровнями. Каждый уровень был отмечен рунами, и туда вёл пандус с уровня, расположенного ниже. Зиккураты соединялись странного вида пандусами и туннелями, которые проходили между деревьев, которые, как казалось, заполонили остальную часть города. Мерцающие внутри огни показывали, что это место или населено, или является пристанищем призраков, или домом какого–то словами непередаваемого колдовства, или, возможно, всё это вместе.

Готрек покачал головой, словно был сбит с толку.

— Что такое? — спросил Феликс.

— Я кое–что вспомнил, вот и всё.

— Что?

— Зиккураты гномов Хаоса.

— Ты думаешь, тут может быть какая–то связь? — спросил Теклис.

— Я не знаю, эльф. И не желаю больше обсуждать эту тему.

— Как пожелаешь, — произнёс эльф. — Я скажу остальным располагаться на отдых. Завтра им потребуются все силы.

Тропа петляла по обратной стороне горы, спускаясь в потайную долину. Все передвигались с осторожностью, не вполне веря, что заклинания эльфа прикроют их, как он утверждал. Этим утром они не заметили ни одного орка, но кто его знает?

— Ты уверен, что твоя магия действует? — спросил Феликс. — Я не замечаю никакой разницы.

Эльф одарил его вымученной улыбкой.

— Ты находишься внутри области действия заклинания.

— Как оно работает?

— Оно возвращает неверные сведения любопытным глазам и сканирующей магии. Лишь оказавшись за дюжину шагов от нас, кто–либо сумеет нас обнаружить. А теперь, с твоего позволения, я должен сосредоточиться на его поддержании, пока мы не окажемся под прикрытием деревьев.

По мере движения Феликс замечал изменения окружающей среды. Воздух стал теплее и к нему примешивался мерзкий гнилостный запах, который оказался куда хуже, чем те запахи разложения, которые ему доводилось обонять в болоте. По мере того, как они спускались ниже, становилось более влажно и попадалось больше растительности. Поначалу лишь штучные узловатые чёрные деревья цеплялись за горный склон, вгрызаясь корнями в камень и грунт. Они оказались лишь первыми часовыми обширной армии растительности, орды могучих деревьев и кустарников. Ни одно из них не выглядело нормальным. На ветвях паразитировали грибы. Ползучие растения опутывали их, словно змеи. Странные животные резвились возле огромных стволов. Тут и там огромная блестящая паутина бликовала в тусклом солнечном свете. Феликсу не особо хотелось увидеть существ, которые её сплели.

Готрек посмотрел на это и сплюнул.

— Я ненавижу деревья почти так же, как ненавижу эльфов.

Теклис рассмеялся.

— Что вообще тебе сделали деревья, Готрек Гурниссон? — поинтересовался он.

Феликс гадал, нравится ли эльфу подвергать жизнь опасности. Истребитель был не из тех, кого стоило провоцировать.

Готрек посмотрел назад. Мужчины Карн Маллога теперь передвигались молча. Некоторые сбросили свои звериные шкуры, когда стало теплее. Бран шагал рядом с Мурдо и Сиобхейн. Лёгкая испарина выступила на его лице. Он выглядел нервным и слегка издёрганным. Что бы он там раньше не думал, теперь ему явно не нравилась идея дальше углубляться в это поражённое болезнью место. Феликс не мог его винить, потому как наконец распознал в воздухе слабый покалывающий вкус серы.

— Искривляющий камень, — пробормотал он. — Дело плохо.

— Ты прав, Феликс Ягер, — подтвердил Теклис. — Это явно проклятие Древних.

Феликс уставился на эльфа. На сей раз он понял, что рядом с ним находится некто, способный ответить на его вопросы и, в отличие от Истребителя, похоже наслаждающийся возможностью поучать.

— Что есть искривляющий камень? — спросил Феликс, сознавая, что является не единственным слушателем. Похоже, его вопрос привлёк всеобщее внимание.

— Концентрированное вещество Хаоса, — ответил Теклис. — Прошедшее перегонку, загустевшее, затвердевшее: некая комбинация этих трёх состояний. Чистый продукт тёмной магии.

— Я некогда видел скавена, проглотившего это вещество, — сказал Феликс.

— Значит, это был весьма незаурядный скавен, ибо искривляющий камень крайне ядовит даже для таких мутантов, как крысолюди. Я читал, что некоторые серые провидцы способны поглощать значительные количества его очищенной вариации и извлекать из неё энергию. Если так, то я не могу представить, чтобы они очень долго сохраняли здоровье или вменяемость, хотя их чародейская мощь должна быть невероятной.

Феликс подумал о чародее крысолюдей, с которым он и Готрек часто сталкивались. Подобное существо легко подходило под описание эльфа.

— Искривляющий камень поступает с Моррслиб, луны Хаоса, — заметил Мурдо. — Его куски отламываются и падают на землю в виде огромных метеорных дождей. Такие метеорные дожди регулярно падают на Альбионе. Похоже, что–то их притягивает. Возможно, круги камней. Может, у них такое назначение.

— Я так не думаю, — возразил Теклис, но, заметив недовольный взгляд на лице старика, перефразировал. — Позволь мне выразиться иначе. Я верю, что Моррлиб вполне может состоять из искривляющего камня, а описанные тобой метеорные дожди явно подтверждаются многими эльфийскими летописцами, но я не верю, что Моррслиб является единственным источником искривляющего камня. Это просто масштабный необычный астрономический феномен. И я не верю, что кольца камней созданы для привлечения метеоров, хотя вполне могут осуществлять подобное. Я полагаю, что у них иная функция.

— Ты вполне можешь оказаться прав, — заявил Мурдо, явно не желающий спорить с эльфом.

— Всё это крайне интересно, — вмешался Феликс, — но меня больше беспокоит воздействие, которое это вещество на нас оказывает.

— Здешний воздух содержит лишь незначительные следы, — заметил Теклис. — Так или иначе, я сомневаюсь, что мы останемся здесь достаточно долго, чтобы испытать на себе значительное воздействие.

— Это очень успокаивает, — произнёс Феликс.

Он воздержался от побуждения указать на тот факт, что пока эльф, по всей вероятности, защищён своей магией, остальным этого не дано.

Тропа, спускаясь, петляла по склону горы. Окружающая листва становилась гуще. Из подлеска раздавалось множество странных звуков хрюканья и пыхтения, а также звуки перемещения среди ветвей крупных зверей. Воины Брана заметно стали значительно нервознее. Напряжённость усиливалась. Готрек крутил головой из стороны в сторону, словно сканируя подлесок на предмет опасности.

— Я понимаю, почему великан подвергся порче, — произнёс Теклис, — если это место его обитания. Проведённые здесь тысячелетия могут исказить любой мозг.

— Если только его мозг не был искажён изначально, — многозначительно заметил Готрек.

— Его физический облик тоже вполне мог мутировать, — произнёс эльф, не обращая внимания на слова Истребителя.

— Каким образом? — спросил Феликс, у которого внезапно пересохло во рту.

— Весьма вероятно, он стал крупнее и носит на себе многие отметины Хаоса. Он мог перенести множество мутаций, благодаря которым его будет сложнее убить.

Феликс подумал о тролле, с которым он и Готрек некогда сражались под развалинами Карака Восьми Вершин. Кто–то намотал цепь с куском искривляющего камня вокруг его шеи, и с троллем произошли все те изменения, которые описал эльф. Феликс поразился глубине познаний волшебника. Похоже, тот немало знал о многих вещах. «Полагаю, это одно из преимуществ того, что ты живёшь столетия и являешься могущественным чародеем, — подумал он. — Об этом стоит упомянуть, когда дело дойдёт до написания моей хроники приключений Истребителя». Некоторые учёные с готовность заплатят только лишь за подобную информацию, хотя Феликс не был уверен, что ему хочется, чтобы его труд вызвал интерес этих представителей человеческого рода. Это заодно привлечёт к книге интерес охотников на ведьм и имперской цензуры. «Возможно, тогда просто стоит об этом умолчать», — решил он.

Тонкий слой грунта, покрывающий скалистую тропу, утолщался по мере спуска в долину, а заодно перешёл в ужасную чёрно–коричневую грязь, которая налипала на сапоги Феликса и производила хлюпающие звуки, когда он поднимал ногу для очередного шага. Что–то влажное и склизкое коснулось его лица. Он вздрогнул, подумав о пальцах утопленников или щупальцах какого–нибудь особенно отвратительного чудовища. Вместо этого он увидел лишь лиану, свисающую с вышерасположенных ветвей. Ветви смыкались над головой, образуя проход через окружающий их густой лес, и Феликс изумлялся изменениям окружающей среды. Лишь несколько часов назад они дрожали на туманных высотах. Теперь они оказались в тёплых едва ли не джунглях, которые напомнили ему сказки о Тёмном континенте, прочитанные в юности. Тишина сгущалась. Он мог слышать собственное дыхание. Феликс ощущал уверенность, что вот–вот произойдёт нечто ужасное.