— Эльфы продолжают порабощать. Людей, гномов, эльфов, — заявил Готрек. — Работорговцы по–прежнему нападают на побережья.

— Это правда, — подтвердил Феликс.

— Тёмные эльфы, — поправил Теклис.

— А разве существуют какие–нибудь другие? — спросил Готрек.

Теклис мгновение помедлил, развернулся и уставился на Истребителя. Похоже, он едва сдерживал себя. Готрек осклабился в предвкушении.

— Существуют гномы, поклоняющиеся Хаосу. Означает ли это, что все гномы являются хаосопоклонниками?

Костяшки пальцев Готрека побелели, когда он крепче сжал топор. Подняв большой палец, он провёл им по лезвию топора. Выступили капли яркой крови. Феликс понял, что если он не вмешается, то драки не миновать.

— Лишь последователи Хаоса окажутся в явном выигрыше, если мы сейчас набросимся друг на друга. Нам предстоит выполнить миссию, которая значительно важнее, чем этот мелочный спор.

— Подобные обвинения нельзя считать мелочными, человечий отпрыск, — произнёс Готрек с крайней резкостью в голосе.

— Я всего лишь указал на изъян в твоей логике, а не предъявлял обвинение, — заметил Теклис.

— И снова подтверждается древняя поговорка, что эльф способен искажать значение собственных слов, чтобы те подходили под любые цели.

— Полагаю, это гномья поговорка. На это я могу ответить эльфийской…

«Что происходит с этими двумя? — недоумевал Феликс. — Готрек редко мыслит рационально, но он не глупец. Неужели он не видит необходимости в сотрудничестве? Теклис выглядит очень разумным индивидом, но что–то в гноме явно вызывает у него сдерживаемую ярость. Словно наблюдаешь кота и пса, пристально следящих друг за другом. По правде говоря, мне самому это начинает действовать на нервы».

— Кошки и собаки, эльфы и гномы, люди и бретонцы, — выпалил Феликс.

— Что? — спросил Теклис.

Гном уставился молча.

— Это старая шутка, — ответил Феликс. — Из Империи, откуда я родом. Я подумал, что раз уж мы все выставляем напоказ наши предрассудки, то почему бы мне не выставить собственные.

— Ты головой повредился от своего визита в тот ад, человечий отпрыск? — спросил Готрек.

— Отличный пример человеческого юмора, как я полагаю, — заявил Теклис, от голоса которого, словно от ветра, пробирала дрожь.

«Чудесно, — подумал Феликс. — Мне удалось отвлечь их друг от друга, перенеся их раздражение на себя». Он отметил эффективность этой стратегии, но не был уверен, много ли дней он сможет так прожить.

Феликс пожал плечами. Пропитавшийся влагой плащ неудобно сдвинулся. Он хотел было сравнить поведение спутников с ребячеством, но было совершенно очевидно, что это плохо отразится на его здоровье. Поэтому он произнёс:

— Возможно, нам стоит сосредоточиться на насущных проблемах. Я полагал, что ты желаешь спасти свой народ, Теклис с Ультуана. И мне казалось, что ты пообещал ему помочь, Готрек.

Гном было рассвирепел, и Феликс испугался за свою жизнь, но затем, словно боевой пёс, передумавший вцепляться в горло, Готрек успокоился и опустил топор.

— Уже дошло до того, что гному необходимо напоминание человека о данном им слове, — произнёс он.

В его голосе явно слышались слабые нотки раскаяния. Феликс был рад, что Теклис из вежливости не стал злорадствовать. Более того, эльф и сам выглядел немного смущённым. «Возможно, мне всё–таки удастся выжить, — подумал Феликс. — А может и нет, учитывая ситуацию и переменчивый характер моих спутников».

Они стояли на возвышенности, глядя вниз на самую необычную деревню. Даже в сгущающихся туманных сумерках её необычность была очевидной. Она располагалась в центре озера, среди зарослей камыша, а дома стояли то ли на сваях, то ли на небольших искусственных островках. Собственно, слово „дома“ тут было не совсем уместно. Они выглядели даже более примитивными, чем хижины сильванских крестьян. Они соединялись насыпями из грязи и брёвен. Внутри горели костры. Несколько человек находилось снаружи. Некоторые сидели на насыпях и ловили рыбу. Другие дрейфовали по озеру в плетёных лодках, обтянутых кожами. Несколько прогуливались, казалось, по поверхности болота, и Феликс подумал было о магии, но при более пристальном рассмотрении оказалось, что они пользуются ходулями.

Феликс посмотрел на Теклиса.

— Что теперь?

— Мы могли бы поискать здесь ночлег. Там найдётся еда, тепло, возможно, даже святилище, в котором я смогу провести нужные ритуалы.

— И что же это будут за ритуалы? — раздался поблизости голос.

И эльф, и гном отреагировали молниеносно. Готрек поднял топор и закружился. Теклис поднял посох, и вокруг него заиграл ореол света. Феликс был впечатлён. Прежде он не встречал никого, кто застал бы Истребителя врасплох. Да и эльф не выглядел тем, кого можно легко подкараулить в засаде.

Феликс положил руку на рукоять меча, но не стал его вынимать.

— Мир, — произнёс голос. Звучал он мягко и мелодично, однако слабости в нём не чувствовалось. — Нет необходимости прибегать к насилию. Я лишь задал вежливый вопрос.

— Там, откуда я родом, — сказал Феликс, — человек обычно представляется, прежде чем задавать другим вопросы.

— И что же это за место, мой юный друг?

Феликс вглядывался в темноту, чтобы увидеть, кто же этот помешанный самоубийца. Он предоставил этому человеку повод вежливо представиться двум наиболее опасным индивидам, которых только встречал Феликс, но тот опрометчиво им не воспользовался.

Он разглядел лишь фигуру старика, узловатого, что дубовая ветвь, и столь же крепкого на вид. На нём были узкие клетчатые штаны и складчатый шерстяной плащ с клетчатым узором, переходящим на подкладку. За спиной на перевязи висел длинный меч. Он опирался на длинное копьё, как на посох. Старик был обладателем курносого и маленького носа, широкой улыбки, жёлтых зубов и дикого облика. Когда он ответил взглядом своих блестящих голубых глаз на осмотр Феликса, в них промелькнул злобный огонёк. Лоб и щёки незнакомца были покрыты необычными угловатыми татуировками.

— Империя, — ответил Феликс.

Старик рассмеялся.

— Уже давно никто из Империи не проходил сквозь туман, ещё со времён моего деда, когда прибыли те чёртовы зеленокожие отродья.

— Если ты имеешь в виду орков, то они не из Империи, — поправил Феликс.

— Они обитают на тех же землях, — сказал старик.

— А люди из Империи прибыли в то же самое время? — спросил Теклис.

Старик бросил на него подчёркнуто презрительный взгляд.

— Лишь твой народ приходит и уходит, когда вздумается, отродье Наггарота, — произнёс старик. — И ещё до конца ночи одним станет меньше, если только вы не сложите оружие.

Готрек ответил ему лишь скептическим взглядом. Незнакомец поднял руку и издал пронзительный свист.

Из высокой травы вышли два десятка лучников. Но больше всего Феликс изумился, когда из болота показалось ещё больше копьеносцев, готовых метнуть свои длинные гарпуны.

— Нет необходимости прибегать к насилию, — сказал Теклис.

— Я боюсь, что необходимость есть, — ответил старик. — Разве что вы тотчас же сдадите оружие.

— Этот топор ты заберёшь из моих окоченевших мёртвых рук, — заявил Готрек. — Хотя мне и претит защищать эльфа.

Феликс вздрогнул, ожидая в любой момент почувствовать стрелу, проникающую в спину или глаз.

«Дело явно дрянь», — подумал он. А затем снова зарядил дождь.

Глава тринадцатая

Старик снова взмахнул рукой, и внезапно в воздухе засвистели стрелы. Феликс бросился наземь, целясь в старика, но тот, с удивительной для человека его возраста подвижностью, уже скрылся из виду, откатившись за камень. Феликс выругался и бросил взгляд назад, чтобы поглядеть, не задет ли Готрек или эльф. Он поразился увиденному.

Отражённые сияющей сферой, в центре которой находился эльфийский чародей, стрелы отскочили в стороны. Теклис сделал движение, и люди Альбиона тут же замерли на месте. У некоторых вырвались вздохи испуга, но все стояли на месте, словно камни. Феликс пригляделся к тем, которые предположительно появились из воды, словно водяные. Он заметил, что каждый сжимает во рту срезанную камышинку, используемую, вероятнее всего, в качестве дыхательной трубки. Ему доводилось слышать о подобной уловке, но чтобы действительно воспользоваться ей, нужно быть не отважным, а невероятно терпеливым.

Феликс заглянул за камень и увидел стоящего там старика. Застывшего. Капли пота стекали по его лбу, пока он пытался противиться заклинанию. Феликс было подумал полоснуть его мечом, но сдержался. Он был напуганным и уставшим, но это же не повод для убийства. Пока не повод.

— Твоя магия сильна, слуга Малекита, но Свет восторжествует.

Феликс оглянулся на эльфа, ожидая увидеть его рассерженным. Однако у того был весёлый вид.

— Похоже, нам встретился тот, кто разделяет твоё мнение об эльфах, Готрек Гурниссон.

— Разумный человек, — произнёс Готрек. — Мне будет жаль его убивать. Да и нет чести в том, чтобы обрушить топор на людей, которые стоят, словно овцы на бойне.

— Дело говорит твой фамильяр, — поддержал старик. — Освободи нас и решим это, как подобает воинам.

Ярость проступила на лице Готрека. Он выглядел так, словно собирался сразу же рубануть старика топором.

— Никогда я не был фамильяром эльфа, — заявил гном.

Феликс покачал головой. Дипломатия явно не является сильной стороной всех здесь присутствующих. Он присмотрелся к старику. На его лице был вытатуирован необычный геометрический узор, что–то напомнивший Феликсу. «Разумеется, — подумал он, — руны на стоячих камнях».

— Ты действительно так устал от жизни, старик? — поинтересовался Феликс. — Мало тебе было приказать атаковать могущественного чародея, так ещё и нанёс оскорбление гному–истребителю. Черта между отвагой и глупостью тонка, и ты её переступил.

— А ты явно порабощён эльфийской магией. Я часто видел подобное. Хорошие люди часто возвращаются рабами на службе Тёмных.

— Теперь ты задел уже всех нас троих, — заметил Феликс.

Он оглянулся на эльфа, ожидая указаний. Макс Шрейбер рассказывал, насколько изматывающей может быть магия, но эльф не выказывал никаких признаков напряжения, удерживая в неподвижности множество воинов. «Что нам делать? — недоумевал Феликс. — Мы же не можем просто перерезать глотки всем этим людям, не так ли?»

— Я не тот, кем ты меня считаешь, — сказал Теклис. — Я не слуга Короля–Колдуна. Наоборот, я много лет являюсь его врагом.

— Как скажешь, — произнёс старик. — Но это лишь твои слова.

— Ответь мне, разве тебя не настораживает тот факт, что вы находитесь в моей власти и до сих пор живы, несмотря на оскорбления, нанесённые мне и моим спутникам?

— Должно быть, это какая–то эльфийская хитрость. Возможно, ты хочешь поработить нас или погубить каким–нибудь тёмным и ужасным способом…

Глаза волшебника вспыхнули, и когда он заговорил, слова его звучали угрожающе. Он преобразился, внезапно окутавшись необычной аурой величия, производя впечатление безмерной мощи.

— Я Теклис из рода Аэнариона, из перворожденных Ультуана. Если бы я пожелал погубить или поработить тебя, или уничтожить вашу жалкую варварскую деревеньку, то это бы уже случилось, и ни ты, ни твои последователи, ни твоя ребяческая магия не смогли бы мне помешать, старик.

Феликс ему верил. В этот момент эльф выглядел таким грозным, что прежде Феликсу ничего похожего видеть не доводилось, хотя в своё время он повидал и могущественных демонов. В этот момент в самом облике эльфа было нечто демоническое. Затем Теклис пожал плечами, и наваждение прекратилось. Внезапно старик и его сторонники обрели свободу перемещения. Они повалились на землю, а оружие выпало из их затёкших пальцев.

— К счастью для тебя, мне это не нужно, — сказал Теклис. — Нам потребуется еда, кров и место для ночлега. Вы нам это предоставите, и утром мы отправимся своей дорогой. За свои хлопоты вы будете вознаграждены.

Ответные слова старика вылетели из его рта словно против его собственной воли:

— Да, как пожелаешь. На эту и только эту ночь вы будете гостями Кранног Мера.

Феликсу доводилось слышать более сердечные приглашения. Он гадал, понимает ли эльф, что он делает. Ночью они могут быть разбужены ножами, воткнутыми в глотки. Он поглядел на эльфа, а затем на Готрека, и решил, что подобного опасаться нечего. Какая бы смерть ни ожидала эту пару, это явно не удар ножом в темноте от какого–нибудь дикаря.

Они проследовали за дикарями к кромке берега. Феликс не сводил с них глаз, потому как опасался, что, несмотря на слова своего предводителя, они в любой момент могут развернуться и напасть. Он понимал, что в этом случае произойдёт резня.

Оказавшись у воды, люди продолжили идти вперёд. Феликс открыл рот, ибо ему показалось, что дикари идут по воде. Их ноги едва погрузились под водную поверхность, хотя здесь было достаточно глубоко, чтобы копьеносцы могли спрятаться. «Неужели какой–то новый вид магии?» — гадал Феликс.

Теклис последовал за ними, как и Готрек, предварительно фыркнув и пожав плечами. Понимая, что его ждут остальные, Феликс опустил ногу в воду, и тайное сразу же стало явным. Прямо под поверхностью была проложена узкая гать, которую так умело замаскировали, что её можно было увидеть лишь в непосредственной близости. Обитатели Кранног Мер явно помнили дорогу наизусть, потому как даже не смотрели под ноги. Как и Готрек, который всегда выглядел твёрдо стоящим на ногах в похожих ситуациях. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что эльф на самом деле парит чуть выше поверхности воды, перемещаясь без усилий и явно при помощи магии. Феликс на ходу смотрел под ноги, ибо гать извивалась, словно змея, чтобы запутать возможного противника. Простая и эффективная система, столь же простая, как использование этого болота в качестве рва.

Когда они приблизились к воротам, их окликнули женщины, вооружённые копьями и луками. Они сидели на низкой деревянной изгороди, которая окружала главный остров, очевидно являвшийся центральным укреплением общины. Было очевидно, что женщины прятались, дожидаясь возвращения мужчин. Столь же очевидно было и то, что некоторые из них были готовы сражаться вместе с мужчинами.